О римских термах
31 января 2022 г., 17:12
— Аня, ты решила, что египетского зноя недостаточно? — спросил Штольман, с опаской поглядывая на дверь в кальдарий. Ему мерещилось, что камень вокруг неё раскален и потрескивает. — Ты задумала меня уморить?
Аня хихикнула, но после взяла себя в руки и сделала серьёзную мину.
— Ты сам решил перетаскать в лагере все ящики с инструментами! — подняла она бровь. — Теперь твое плечо тебя наказывает за безрассудство.
Штольман поджал губы и бросил на жену недовольный взгляд. Ну да, так и было, он не рассчитал свои силы, и с тех пор плечо ныло вечерами, напоминая, что ему следует быть осмотрительней, ведь ему уже не двадцать лет.
— И это причина, чтобы сжечь меня заживо? — Анино замечание настроение Штольмана не улучшило.
— Нет, конечно, — Аня знала, что в подобных случаях нужно бесконечное терпение и ласка. Если Яков начинал упрямиться, то взять его можно было только этим. — Вот ты сейчас пойдёшь туда, прогреешь мышцы, а потом я их разотру, смажу, чем полагается в таких случаях, а потом мы будем наслаждаться тёплой водой в бассейне столько, на сколько хватит нашего желания.
Штольман подозрительно уставился на жену. Она говорила правильные речи, но что-то такое было в её голосе, отчего ему казалось, что она лукавит.
— Это будет медвежий жир? — уточнил он с опаской.
— Нет, — Аня с улыбкой покачала головой. — Где же я найду медвежий жир посреди Египта? Да и маме его теперь негде взять!
Штольман поблагодарил всех богов разом, что Мария Тимофеевна больше не имеет доступа к запасам медвежьего или любого другого малопривлекательного жира. Еще раз он этого не пережил бы.
— Давай, раздевайся! — велела Аня и протянула Якову белую простыню. Сама она села на каменную приступочку и принялась наблюдать за мужем.
— Римская тога? — усмехнулся Штольман, расстегивая рубашку.
— Ну коль уж мы в термах, устроенных по римскому образцу, то будем вести себя соответственно! — проговорила Аня, следя за его пальцами.
— Знаешь, что это помещение отапливается одной маленькой печкой, а благодаря системе труб тепло везде. Тут двойные полы и специальное покрытие стен.
Аня решила говорить о чём-нибудь отвлеченном, потому что мысли у неё переключились вовсе не на массаж и лечение, вернее, не только на них. Интересно, насколько пошлой её можно считать, если она думает о лечении с продолжением?
Задумавшись, она совершенно упустила из виду ухмыляющегося мужа, который прочитал, что написано у неё на лице, и теперь раздевался с гораздо большим энтузиазмом, чем до этого. Такое лечение его полностью устраивало, и вопросы собственной нравственности в этом контексте его совершенно не интересовали. Сидя в самой жаркой части терм, которые предыдущий владелец устроил с размахом — мозаикой, бассейном и современным освещением — Штольман размышлял о том, что никогда не думал, что будет втайне рад такой прицельной заботе о нем со стороны кого бы то ни было. А вот Аня сумела проникнуть под его защитный колпак, и теперь он с радостью принимает от неё…да, всё, собственно, принимает. Удивительно складывается жизнь.
Когда Яков вышел из кальдария, то застыл на месте. Аня ждала его с тёмной бутылочкой в руках около застеленной простынёй лежанки. Только одета она была не в домашнее платье, как до этого, а в прозрачный чёрный костюм с золотой окантовкой.
— Это, конечно, не римская туника, а арабская абайя, но для сегодняшней ночи она тоже подойдёт! — сказала Аня, довольная произведенным эффектом. Одежда была свободная, но из-за материала было скорее похоже, что её и вовсе нет. По крайне мере Штольману, которому горячий пар кальдария явно расплавил мозг, показалось именно так.
— Иди сюда! — Аня недовольно махнула рукой. — Растирать нужно, пока тепло не ушло, а то такого эффекта не будет.
Штольман машинально шагнул вперед, и Анна тут же взяла его в оборот. Насухо протерла его полотенцем и, уложив, принялась разминать его плечо, предварительно налив на ладонь что-то сладко пахнущее. Пальцы её оказались неожиданно сильными, и Яков первые несколько минут старался не морщиться, потому что Анна нашла все закаменевшие мышцы и безжалостно вернула в них нормальный кровоток. Плечо неожиданно перестало тянуть, а после от него стало расходиться тепло.
Аня улыбалась. Она видела, что Штольману стало легче. Он расслабился и стал получать удовольствие от массажа. Её миссия была выполнена, и можно было переходить к следующему пункту её плана, потому что получить разгорячённого после парной Якова, который явно заинтересовался её костюмом, и не воспользоваться этим было совершенно неразумно. Но в этот раз Штольман решил, что терять время зря он тоже не будет. Подвигав рукой и выяснив, что она больше не причиняет ему никаких беспокойств, он хитро улыбнулся, и секунду спустя, Аня, взвизгнув, оказалась прижатой к кушетке.
— Так вот, значит, для чего ты решила обрядить меня в феску! — улыбнулся Яков, скользя ладонями по Аниным бёдрам и поднимая шёлковую ткань вверх. Под ней ничего не было, поэтому он прикрыл глаза и поцеловал жену над грудью. Нет, правы в чём-то восточные женщины, которые носят такие одежды.
— Да, — кивнула Аня, обнимая Штольмана ногами за талию. — У меня еще есть чадра.
Штольман оторвался от Аниной шеи и вскинул голову.
— Чадра? — переспросил он, представляя Анины глаза, сияющие голубизной над темной прозрачной материей.
— Да, — Аня была рада передышке. Что-то они слишком быстро скаканули от лечения к продолжению, и сил уже не было. Зря она всё это затеяла! Яков снова наклонился и поцеловал её над ключицей, потом в гулко стучащую жилку на шее, а после под подбородком — её любимое место. Ладони окончательно расправились с тканью и легли на ягодицы. Пальцы скользнули на талию, огладили ямочки на пояснице и проследили выступающие позвонки. Аня выгнулась и застонала. Ощущений было слишком много, она не успевала и только и могла, что держаться за плечи Штольмана, закрыв глаза.
Какое счастье, что она это затеяла…
