Under the Gun of the Victim

      Кажется, Антон скоро станет постоянным клиентом этого уютного кафе на Невском, постоянно приходя сюда, пропустить чашку другую чая или кофе, да просто душевно поболтать со своим старым приятелем Димкой Позовым. Атмосфера этого места расслабляла; просторное небольшое помещение в светлых тонах, выполненное в европейском стиле; большие окна, открывающие вид на проспект, были обрамлены объемными светлыми шторами, и возле каждого стояли небольшие столики, вокруг которых располагались по четыре небольших английских кресла лилового цвета.       – Да, Эрл Грэй, пожалуйста, – прервался от своего рассказа Дима, бросая взгляд на милую худую официантку в белой рубашке и обтягивающей черной юбке.       – Я, наверное, возьму Фруктовый, – быстро пробежав взглядом по страничке меню с чаями, произнес Шастун, после отдавая его девушке.       Девушка приняла две небольшие, но довольно плотные книжки, нарочно задев тонкими пальцами руку Антона, после чего поспешила удалиться, чтобы не задерживать заказ. Шастун проводил ее долгим взглядом, наблюдая за удаляющейся худой фигурой, пока она не скрылась за углом. Перевел взгляд на Позова, что продолжил свой рассказ с момента, на котором их прервала девушка, спросив о том, чего они желают. Конечно, добрую часть сказанного он пропустил мимо ушей, что было заметно по его растерянному виду.       – Шастун, я кому рассказываю?! – возмутился Дима, театрально раскидывая руки в стороны и глядя недовольно на собеседника, что упустил нить разговора. – Говорю, мы, кажется, смогли достать немного информации о том убийце, что за вечер сделал серию убийств.       – Да ладно?! – искренне удивился Антон, немного громче, чем нужно было бы, а глаза его засияли блеском, словно у ребенка, увидевшего игрушку своей мечты. Он всегда восторгался тем, как быстро Дима мог находить все улики, сопоставлять их и находить убийцу. И считал, что ему в жизни чего-то такого никогда не добиться. Все-таки Дима окончил вуз, спустя четыре года обучения на юридическом в Москве, в дополнение посещал множество курсов, помогал в расследованиях и сейчас имеет довольно хорошую репутацию в своем деле. – Но, подожди-подожди, а как?       – Сразу видно, не слушал дядю Позова, пока он тут распинался, – проворчал недовольно мужчина, поправляя очки на переносице, прикрывая глаза и пару раз делая глубокий вдох. – При допросе одного из предполагаемых убийц, он что-то обронил про некоего «Лёху». Конечно, трудно еще что-то говорить, потому что ни внешность, ни что-либо еще мы не знаем. Но есть зацепка в виде пуль, что он использует для оружия, и, если информация достоверна, предполагаемое имя.       – Вау, Дим, это мега круто! – в подтверждение слов несколько раз кивнул Антон, расплываясь в улыбке. – Я правда надеюсь, что скоро ты нападешь на след и посадишь его за решетку, где ему и место!       – Да, где ему и место, – повторил негромко Позов, поворачивая голову вправо, где показалась девушка с подносом, на котором были две кружки с чаями. – Большое спасибо.       Антон принял свою кружку и улыбнулся брюнетке, кивая в знак благодарности, после говоря простое «Спасибо, Наташенька», в ответ получая теплую, слегка смущенную улыбку. Он давно запомнил имя этой брюнетки, она частенько появлялась в этом кафе. Бывало, ее мог кто-то позвать из коллег, а иногда Антон просто засматривался на этот серебристый бейджик на ее груди, где красивыми буквами было написано имя. Вероятно, как думал Антон, она была тут на постоянной основе, отчего они практически всегда пересекались.       – Да она запала на тебя, – констатирует негромко мужчина, игриво играя бровями, когда девушка ушла на безопасное расстояние. – Так смотрит, улыбается смущенно. Не думал познакомиться с ней, а?       – Ой, Поз, кончай! – отмахнулся Шастун, чувствуя подкативший жар в кончиках ушей и щеках. Побрякушки в виде различных браслетов на его запястьях брякнули, когда тот махнул рукой на друга, после хватая небольшую кружку и осторожно припадая губами к краю, отпивая немного.       Остаток времени в этом кафе они проводят за простым разговор ни о чем, прыгая с темы на тему, иногда возвращаясь к теме расследования, но потом уходя на то, как проходит обучение у Шастуна, ведь он на последнем курсе, как ни как. Неожиданный звонок Позову прерывает их такую уютную беседу, тот меняется в лице – сразу становится достаточно серьезным, коротко и ясно отвечает на, видимо, задаваемые ему вопросы в трубке. Закончив разговор, убрал устройство в карман своего серого пиджака, поднимая взгляд на Шастуна.       – Появились какие-то новые сведения об этом «Лёхе», нужно бежать, – на одном дыхании проговорил Дима, выуживая свое портмоне и доставая одну купюру в пятьсот рублей, смятую временем, и кладет в небольшую аккуратную расчетницу на столе. – Сдачу, скажешь, на чаевые. Много не кури, не забудь поесть. Все, убежал!       Схватив с кресла свой кожаный гладкий рюкзак черного цвета, быстрой походкой вылетел из заведения, оставляя Антона наедине с собой и недопитым чаем. Шастун лишь успел махнуть ему свободной рукой, которую опустил сразу, как закрылась стеклянная дверь.       Быстро допив уже остывший чай, Антон схватил свой портфель, потертый временем, и закинув лямку на плечо, вышел из кафе, осматриваясь по сторонам. Серый Питер который день не радовал своей погодой: все небо было укрыто тучами. С них время от времени срывались неприятные холодные капли, напоминая петербуржцам о наступившей еще месяц с небольшим назад осени. Он выуживает из кармана ветровки пачку Уинстон, в которых осталось всего-навсего три сигареты. Одну тут же зажал худыми пальцами.       Антон идет по улице, выдыхая сигаретный дым, иногда покашливая от особо сильных затяжек. Вскоре доходит до моста над рекой Фонтанка. Проходит неспешной походкой где-то до середины и останавливается, опираясь об ограждение, смотря вдаль: на реку, на город, на нависшие серые тучи. Он вновь придается приятным воспоминаниям из своего родного города Воронежа, где провел все детство и юношество, решив свалить оттуда сразу, как окончит школу. Но что-то пошло не так в его планах и он с семьей переехал в Питер в классе пятом, может шестом, смутно помнит. Но там каким-то чудом познакомился с Димкой Позовым, который буквально оканчивал в этом году школу и уходил в высшее. Но даже так, они продолжали общаться, проводить время вместе, гулять и ходить друг к другу в гости, несмотря на разницу в возрасте. Что-то в Антоне притягивало Позова, то ли его открытость и детская наивность, то ли еще что. А Антон просто считал себя крутым, общаясь со старшими.       В двадцать лет Антон решил жить без родителей, снимая двушку в Волковском – тихом, уютном месте, где для него создается какая-то особая атмосфера. Ему помогают родители, хоть он и нашел себе подработку и в силах сам оплачивать свое проживание. Они обосновывают это тем, что он должен и на свои хотелки тоже иметь копейку. И Антон всегда благодарит за это родных.       Антон выкуривает сигарету и тушит ее об ограждение, после чего выбрасывает бычок вниз, не особо беспокоясь, что «загрязняет природу». Он еще некоторое время смотрит на расстилающуюся панораму перед глазами, после чего, оттолкнувшись, следует до Дворца творчества юных, где находится остановка, от которой он поедет домой.       В наушниках играет какой-то медляк, вообще не добавляя красок в серость вокруг Шастуна, отчего хочется вновь затянуться, да поглубже, так, чтобы никотин ударил по легким с такой силой, чтобы боль разлилась по телу. С неба как раз начали срываться мелкие капли, постепенно учащаясь, превращаясь в ливень, заставляя сорваться чуть ли не на бег, чтобы не промокнуть. Но когда Антон все же добегает до остановки и прячется под едва заметный козырек, чувствует, как с него буквально можно выжимать воду. Неприятно. Еще и автобус задерживается на добрые семь минут. А когда приезжает, обливает ноги грязью из луж у бордюра. Просто замечательно, – думает про себя Антон, покупая билет за добрые пятьдесят пять копеек и уходит вглубь транспорта, располагаясь на свободном сидении, придвигаясь ближе к окну.       Дорога в почти час сказывается на Антоне – минут за десять до выхода он начинает клевать носом, резко поднимая голову после, озираясь, не пропустил ли остановку. И когда уже показывается родной район, он поднимается с места и идет к двери, хватается за поручни у потолка. Рост под два метра позволяет.       Двери распахиваются и Антон выходит под уже стихший дождь, что сейчас просто моросит. Воздух холодный, поднялся ощутимый ветер. А ведь еще идти минут пятнадцать до дома. С этой мыслью Антон переходит дорогу по переходу и направляется прямо по улице вдоль четырехэтажных домов и каких-то дворов, прилегающим к ним. Людей практически нет, лишь мимо проносятся машины, обливая бордюры скопившейся грязью.       Дверь открывается и Антон входит в свою квартиру, сразу сбрасывая обувь у входа и бросая ветровку на ходу в ванную, делая мысленную заметку повесить вещь сушиться. Сворачивает в гостиную, что объединена с кухней и пройдя несколько шагов, свернул в спальню, где тут же распахнул деревянные дверки шкафа, осматривая гардероб на наличие сухих вещей, в которых он как никогда нуждается в этот момент.       Хватает какую-то безразмерную футболку, домашние штаны и быстро переодевается, после чего вешает сушиться свои вещи. Ставит кипятиться воду, а через пару минут уже стоит с большой пузатой кружкой у окна и пьет горячий фруктовый чай, наблюдая за непогодой уже из теплой квартиры. В голове беспрерывно крутятся разные мысли, уловить их практически невозможно.       Шастун опускается на светлый диван у стены и закидывает ноги на кофейный столик, стоящий рядом. Его квартира довольно минималистичная: выполнена от и до в европейском стиле; серо-белая мебель, светлые обои. Романтика, прям. Антон любит эту атмосферу, царящую в его хоромах. Правда, иногда бывает одиноко. И, бывает, накрывает тоска, какая-то безысходность. Он не любит такие моменты и просто пишет или звонит Позову. Если тот не занят – отвечает, бывает даже, приезжает.                                           ***       – Ну, что там с новыми данными? – с ходу выдает интересующий вопрос Дима, влетая в кабинет и скидывая свой пиджак, и поправляя черный галстук на шее. Его коллега по расследованиям, по совместительству родной младший брат, Янис сидел за компьютером, что-то быстро печатая на клавиатуре, хмуря брови.       – Я уже сообщил Павлу Алексеевичу о новой информации, сказал, чтобы мы занялись этим, – произнес Янис, дописывая что-то в документ и поднимая взгляд на брата. – Привет.       – Привет, – запоздало поздоровался старший, усаживаясь на скрипучий стул возле и заглядывая в бумаги на столе. Среди них были распечатаны изображения с камер видеонаблюдения. – Что это тут у нас? Откуда?       Дима взял распечатанные бумаги в руки, внимательно рассматривая картинки не лучшего качества. На одном изображении подозреваемый изображен со спины. На его голове капюшон черной толстовки, руки спрятаны в карманах, а фигура немного сутулая. На втором изображении он стоит полубоком к камере и куда-то смотрит. Появляется возможность частично рассмотреть его лицо в профиль: ровный нос, чуть приоткрытые тонкие губы, словно он делал выдох в этот момент, острая линия скулы. Лишь глаза скрыты под навесом одежды.       – Это все? Его лицо еще появлялось хоть где-то на камерах? – озвучил интересующий его вопрос Позов-старший, поднимая глаза на брата.       – Он умело избегает камер видеонаблюдения. Это едва удалось найти после того убийства. И то, качество оставляет желать лучшего.       В воздухе воцаряется тишина. Дима кусает губы, откладывая бумаги в сторону.       – Мы пытались выудить еще информации у того парня, но он не раскололся, – наконец произнес Янис, потирая виски, словно его голова могла не выдержать всей этой информации. – Лишь бубнил что-то, что они его убьют, раз он слил своего.       – Можно, конечно, это использовать в пользу для нас, – задумчиво проговорил Дима, поправляя очки, после откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза. – Но об этом потом. Пробивал по базе?       – Конечно, – сразу отозвался младший, поворачиваясь к компьютеру и открывая нужное окно. – Правда, таких преступников воз и малая тележка.       – Среди наемников смотрел?       – Нет, – честно признался Янис и тут же принялся за это. Позов-старший оперся рукой о стол, внимательно смотря за меняющейся картинкой на экране. – Проблема, если у этого парня никаких судимостей... Тогда его точно не будет в базе. Вот, смотри, перечень пойманных, а вот те, кто еще разыскивается. Вот и думай, кто из них может быть этим парнем.       – Ничего, найдем. Хорошо постарался, Ян, – похвалил его старший, хлопая по плечу, тепло улыбаясь. – Перерыв сделай, кофе выпей, а то уже вон, круги под глазами, на панду похож.       Легкий смешок в ответ и кивок, после чего его брат удаляется из кабинета, предположительно в буфет, чтобы купить перекусить и чашечку любимого горького кофе. Дима остается в кабинете, пересаживается на небольшую кожаную софу у стены и достает телефон, открывая диалог с Антоном, который забит у него в контактах как «Шастик».       Я: «Теперь у нас есть предположительные фото этого киллера «Лёхи», представляешь?»       Правда, качество – параша, думает Позов, отправляя сообщение.       Шастик: «И как, напал на след? Выследил его? Знаешь имя?»       Я: «Нет, его лицо не очень хорошо видно... Работаем.»       Шастик: «Удачи!!!!»       На этом их диалог заканчивается; возвращается Янис с двумя стаканчиками кофе – один себе, второй брату. Младший подсел к старшему, припадая губами к картону и отпивая немного горячей жидкости.       – С кем переписывался? Не уж-то с девушкой?       – Не поверишь! С другом, – тут же поспешил оправдаться Позов, улыбаясь. – Я рассказывал о нем, ушастый, высокий такой, помнишь?       – А, да, – Янис кивнул спустя, наверное, секунд десять, вспомнив, что ранее мужчина уже упоминал его в диалогах, и даже как-то показывал фотку. То ли это был какой-то отстраненный монолог старшего о том, как у Антона все плохо с учебой, то ли, наоборот, хвалил его за зачет по предмету, словно он его отец и с гордостью может рассказать о достижениях сына. Эта мысль невольно заставляла Яниса улыбнуться.       – Я его тоже посвятил в это дело, интересно ему, – объяснился мужчина, поправляя очки. – А то совсем заскучал бы парень, жалко его.       – А что по друзьям?       – Да как-то туго у него общение идет с людьми, – Дима провел рукой по коротким волосам, опуская взгляд, делая выдох. – Как-то не долго он со всеми общается, потом просто уходит из компании. Объясняет это тем, что, видите ли, не сошлись. Хотя с ним у нас довольно долго длится дружба, чему я рад, хоть он и младше. Интересный он.       – Может, ему тяжело заводить друзей из-за чего-то, связанного в детстве? – предположил Янис, отпивая кофе из коричневого стаканчика. Он немного разбирался в психологии человека, практически сразу пришел к мысли, что проблема может идти с ранних лет. – Не в курсе? Может, печальный опыт общения? Переезды?       – Да, переезд, – кивнул Дима, – он в пятом классе пришел в нашу школу. Из Воронежа приехал. Но насчет общения в детстве, честно, я не знаю, мы не разговаривали об этом как-то. Может и было что. Я справок не наводил.       – А следовало бы, вдруг он знаком с каким-нибудь мафиози, а ты и не в курсе! – пошутил Янис, хлопая брата по плечу. Димка на это улыбнулся, поднимаясь с нагретого места.       – Ну все, давай за работу, нужно накопать еще информации по делу «Лёхи», – сказал он, выкидывая в урну картонный стаканчик. – Я поеду сейчас на то место, спрошу охранников, вдруг видели что подозрительное. Если найдешь информацию – звони, пиши, кричи, делай что хочешь, но до меня донеси ее!       – Гуд, – кивнул Янис, в пару шагов преодолевая небольшой кабинет и усаживаясь в уже остывшее кресло, – тогда на связи.       Дима, бросив напоследок какое-то неразборчивое «пока», вышел из кабинета, направляясь к лифту и вызывая его. В ожидании, он задумывается о словах брата, что могло заставить Антона как-то потерять возможность завести хороших близких друзей. Не мог он там, в Воронеже, вообще не иметь друзей, правильно? С кем-то же он общался.       Делая себе мысленную заметку о том, чтобы позже обязательно расспросить Антона о его жизни в Воронеже, Позов заходит в лифт, двери которого медленно закрываются, и он едет вниз.                                           ***       В тишине светлой квартиры раздается негромкая мелодия входящего звонка. Антон, оторвавшись от мыслей и бездумного всматривания в серость за окном, берет телефон, бегло читая на дисплее «Мама», после чего берет трубку, ставя вызов на громкость.       – Привет, мам, – первым поздоровался парень, кладя телефон на грудь, сам удобнее устраиваясь на диване. – Как дела?       – Привет, Тош, все в порядке, – отвечает она, явно улыбаясь. – Как ты, дорогой? Как в институте?       Немного задумавшись, Антон молчит первые несколько секунд, после чего продолжает говорить.       – Я нормально, да, все хорошо.       – Ты хорошо питаешься? – вдруг обеспокоенно спросила Майя, – а то знаю я твою эту любовь к голодовкам. Тош, ничем хорошим это не кончится, я тебе говорю! И так худой и бледный, как не знаю кто, ей-богу!       – Мам, мам, не причитай, – поспешил успокоить родительницу Антон, запрокидывая голову и смотря на кухонный гарнитур, у которого он действительно редко останавливается. Первое, что приходит в голову – соврать, чтобы лишний раз не волновать. – Я хорошо ем, мам, холодильник полон вкусной еды.       – Ох, смотри у меня, – беззлобно пригрозила женщина, вздыхая, после чего поспешила перевести диалог в мирное русло, зная, как Антон не любит подобные разговоры. – Разговаривала я с Танечкой тут накануне. Боже, сто лет не виделись, как я скучаю! Увидела, прям, не узнала, представляешь? С годами все краше!       – Прям, как ты, мам! – поспешил ободрить Антон, улыбнувшись. О тете Тане у него только хорошие воспоминания. Добрая, отзывчивая женщина, что очень любила своего мужа и детей, буквально отдавая себя семье. Дядю Сережу он плохо помнит – редко виделись, потому что тот часто днями и ночами пропадал на работе. Антон помнит их сына Арсения, помнит, что тот был старше его на восемь лет, помнит, как они часто были друг у друга в гостях и любили играть. Или Антон любил, а Попова младшего просто заставляли. Он не знает. – Как они там?       – Да мы недолго поболтали, связь, конечно, подвела, – расстроенно ответила Майя, вздыхая, но после вновь, видимо расплываясь в улыбке. – А так, рассказала, что все у них хорошо, Арсений вот, говорит, совсем вырос, в отца пошел! Помнишь, какой маленький был? А сейчас, говорит, под два метра вымахал!       – Ну, в этом мы похожи...       – Да, я ей и про тебя рассказала, – сказала в трубку женщина, после небольшой паузы. – Таня и тебя хотела увидеть, но я сказала ей, что ты съехал.       – А Арсения видела?       – Нет, – тут же ответила она. – Он уже давно отдельно живет. Вообще в Нью-Йорк, сказала, перебрался. Они сами с Сережей в Манхэттене остались. Иногда ездят к нему. Говорит, город безумно красивый!       – Повезло Арсу, – кивнул пару раз головой Антон, устремляя взгляд в потолок, в голове высчитывая сколько этому дядьке уже лет. – Ему что уже, тридцать... Два?       – Ну сколько у вас разница была? Восемь лет? Тогда да.       – Понятно, – Антон прикрыл глаза, думая, как увести разговор в другое русло. – Как там папа? Все хорошо у него? С работой там, финансово...       – Да, все хорошо, живем в достатке, на здоровье не жалуемся, – легко ответила женщина.       – Вот и хорошо, – чувствуя, что диалог заходит в тупик, проговаривает Антон. – Я, наверное, на выходных заеду к вам. А то забыли как сын родной выглядит!       – Тоша, не говори глупостей! А в гости ждем! Только ты заранее сообщи, в какой день и во сколько, хорошо?       – Есть, мэм! – шутливо отдал честь Антон, улыбаясь. – Ладно, мамуль, передавай там папе и тете Тане «привет» от меня.       – Обязательно!       – Все, люблю, целую, – напоследок бросает Антон и сбрасывает вызов, несколько секунд глядя на погасший экран устройства.       В голове невольно появляются какие-то обрывистые воспоминания детства, когда ему было лет пять, наверное. Как он любил отпроситься у мамы недолго погулять во дворе со своими одногруппниками из садика. Как потом к ним приходил играть парень с дома напротив. Антон первый подружился с ним, и, наверное, единственный, кто смог поддерживать с ним хорошие отношения довольно продолжительное время. До его отъезда.