Иллюзия Лисицы

проверка Курама уставился на картину, на завершение которой ушло больше года. Это был автопортрет. О нем… ее? Шууджин? Это было первое, что она создала, что вызвало… его? Чтобы почувствовать гордость. В этой маленькой рамке было то, чего Курама желал в течение многих лет. Свобода, голубое небо и сияющие солнца, зеленая трава и красивые деревья. Чтобы хоть раз освободиться. Но на картине был изображен не он. Это была она; Это был Шууджин. Положив обе лапы на ее морду, Курама глубоко вздохнула, она даже не осознавала, что держит. Долгое время он был самим собой, просто потому, что так думали о нем другие. Это тоже имело смысл в течение долгого времени. Мужчины считались сильными, лидерами и могущественными. Вещи, которыми был Курама. "У меня вообще есть право выбора?" Что вообще означало, что она хотела быть женщиной? Кого это вообще волнует? Единственные мнения, которые она ценила, были о ее коллеге биджу, и это было лишь очень малой ценностью, и о Наруто. И он уже думал о ней как о женщине! "Кроме того! Я Кьюби, кто, черт возьми, будет меня допрашивать!?" Стряхнув с морды верное голубое одеяло, Курама встала во весь рост. И начала превращаться обратно в свою человеческую форму. Менее тревожными, чем ее гендерные проблемы, были проблемы ее личности. Там, где она когда-то нашла тело Шууджина, слишком тесное, маленькое, хрупкое и человеческое. Теперь она действительно предпочитала это. Это было здорово для рисования, чтения и просто безделья на ее постельном белье. Уход за собой был также более практичным, у нее были руки, которые позволяли ей легко расчесывать свои длинные рыжие волосы. Действительно, ее человеческая форма имела много преимуществ. Но помимо этого, она полюбила его. Она все еще предпочитала свою естественную форму для борьбы и сокрушения вещей, а также для пугания вещей. Но единственными вещами, которые можно было раздавить внутри печати, были ее вещи. Она ни за что не собиралась раздавить свои книги! "Теперь все, что мне нужно сделать, это решить, что рисовать дальше". Курама плюхнулась на свой футон, ее верное одеяло появилось под ней. Она вытянула свое гибкое женское тело так, что его едва хватило, чтобы коснуться изголовья и изножья кровати. Она снова свернулась калачиком и почувствовала странное умиротворение. Она закрыла глаза, чувствуя себя странно умиротворенной. Если бы Наруто хотел поговорить с ней, он мог бы разбудить ее. Она долго причмокивала губами. "Или он может вернуться в другой раз". ХХХХ "Почему бы тебе все же не научить меня!" Наруто скулил после того, как Джирайя топал ногами при каждом шаге, как десятилетний ребенок. Которым он не был. Сейчас ему было четырнадцать, то есть, по сути, он был взрослым. "Ты использовал печать, когда сражался с Итачи, не так ли? Чтобы избавиться от этого черного огня! Что, если Саске научится разжигать этот черный огонь?" Джирайя фыркнул при этой мысли. "Это было после драки, ты, сопляк. Не во время этого. Пытаться запечатать что-то в разгар боя-это больше, чем я могу сделать. Кроме того, если ты хотел, чтобы кто-нибудь научил тебя запечатывать, тебе следовало спросить Цунаде, у нее больше опыта в этом, чем у меня". "Ну, я же сейчас не в Конохе, не так ли?" Наруто скрестил руки на груди и долго хмурился. "Я просто хочу, чтобы ты научил меня основам, а потом я разберусь с этим". "Да, потому что до сих пор это так хорошо работало для тебя", - громко пробормотал Джирайя. "Послушай, Наруто, моя главная цель этой тренировочной поездки-подготовить тебя к тому, что Акацуки придет за тобой. Ваша цель-вернуть Саске в деревню. Чтобы сделать и то, и другое, нам нужно сделать вас сильнее и устранить ваши явные слабости. Что по большей части исправляет то, чему вы научились самостоятельно с самого начала". "Но разве моя мама не дралась с тюленями? А Четвертый?" Упоминание о его маме всегда действовало на Джирайю, как будто он никогда не мог просто игнорировать то, что знал ее. Он все еще не мог выжать из извращенца ничего об отце. На этот раз Джирайя глубоко вздохнул и остановился. Он провел рукой по своим растрепанным седым волосам. "Послушай, Наруто". Джирайя на мгновение умолк, уставившись на дорогу перед ними. Он переступил с ноги на ногу и посмотрел назад - мимо Наруто - на длинный город, который стоял на краю горизонта. Он еще раз глубоко вздохнул и снова зашагал. "Ты уже больше похожа на свою мать, чем думаешь, тебе не нужно сражаться, как она". "Но разве она не была супер сильным ниндзя?" Он так мало знал о своей матери. Это была всего лишь еще одна причина научиться запечатывать, помимо того, чтобы придумать способ выпустить Шууджина без его смерти. Это даже не должно было длиться вечно, если бы он мог просто позволить ей завладеть теневым клоном, все бы получилось! "Да, она не использовала тюленей в разгар боя, и у меня нет возможности научить тебя драться, как она, потому что я ее не учил. Кроме того, у тебя нет цепей чакр." Джирайя ускорил шаг, переходя от неторопливой прогулки к энергичной прогулке. "Откуда ты знаешь, что у меня нет цепей чакр?" - спросил Наруто, ускоряя шаг, чтобы посмотреть Джирайе в лицо. "Что такое цепи чакр?" "Поверь мне, у тебя их нет. Я проверил. И это цепи, сделанные из чакры, которую твоя мать использовала, чтобы сражаться и запечатывать одновременно. Обычно ты не можешь делать и то, и другое." Джирайя снова ускорил темп. "И они не помогут в борьбе против Саске или Орочимару". Наруто догнал его. "Я сделаю их полезными; научи меня!" "Я сказал"нет". Теперь они бежали. "Пожалуйста! Просто научи меня пользоваться печатями, я даже буду все время использовать свое сексуальное дзюцу!" Джирайя замер как вкопанный. Наруто резко остановился, ожидая увидеть развратную улыбку на лице своего учителя. Вместо этого он глубоко нахмурился, отчего у Наруто свело живот. "Это из-за Кьюби, не так ли?" Наруто сглотнул. "Она неплохой человек". "Она?" Джирайя застонал, положив руку на голову, как будто у него только что сильно разболелась голова. "Она! Ха, ты ведь знаешь, скольких людей убил этот Фокс, верно?" "Это была не ее вина! Шууджин контролировался некоторыми..." Джирайя оборвал его, схватив Наруто за плечи. "Этот зверь убил твоих родителей, Наруто, я видел там тело Минато и Кушины". Наруто обнаружил, что потерялся в море неопределенности. Это... Это имело смысл. Все пришло к нему с внезапной ясностью. "Минато". Он попробовал шепот на вкус и обнаружил, что он горький и сухой, как тюк соломы, готовый вспыхнуть от малейшей искры. "Хм?" - растерянно спросил Джирайя. "Минато, это имя Четвертого Хокаге, верно? Он мой отец, верно?" Наруто спросил, что слезы угрожали запятнать его глаза, и его рот перешел от улыбки к рычанию, чтобы нахмуриться в бесконечной петле, когда его лицо отчаянно пыталось справиться с водоворотом эмоций, которые он испытывал. Он посмотрел на Джирайю, который смотрел на него сверху вниз глазами, полными сожаления. Последовавшая за этим тишина была единственным ответом, в котором нуждался Наруто. Наруто вырвался из хватки Джирайи и побежал в лес. Он нуждался в одиночестве так же сильно, как когда-либо нуждался в еде. Ему нужно было ударить что-нибудь, ему нужно было кричать, кричать и выпустить все это наружу! Ему нужно было поговорить с единственным человеком, который его понимал. ХХХХ Курама проснулась, когда дикий огонь негативных эмоций затопил ее владения. Все, что она могла чувствовать-ярость, гнев, печаль, сожаление, предательство - бушевало рядом друг с другом, подпитываясь друг другом, чтобы расти все больше и больше с каждой секундой. На несколько секунд она забеспокоилась, не узнал ли Наруто каким-то образом, что она лгала ему с момента их первой встречи. Она чувствовала, как его эмоции иссушают край печати, черпая силу из негатива Наруто. Этого было бы недостаточно, чтобы вырваться на свободу. Особенно если она хотела сохранить ему жизнь. Он вошел в комнату, весь такой напряженный, как будто выпил слишком много чашек кофе. Он дергался и дергался, глядя на печать с каждым шагом. Это так отличалось от Наруто, к которому она привыкла, что ей это тоже не нравилось. "Что случилось, Наруто?" Ее белокурая надзирательница на мгновение посмотрела на нее и села, скрестив ноги. Он немедленно встал на ноги. "Я... ты знал?" Шууджин вздохнул с облегчением, которое было замаскировано под недовольное фырканье. Он не узнал, что она лгала ему, это было хорошо, по крайней мере, он не был расстроен из-за нее. "Я не могу читать мысли, Наруто, скажи мне, что не так". "Четвертый Хокаге был моим отцом, не так ли?" "О". Возможно, он все-таки разозлился бы на нее. "У меня были подозрения", ложь, "но у меня не было причин предполагать, что он твой отец", Снова ложь. "Почему ты не рассказала мне о нем?" Наруто выглядел готовым к бою, как будто ему действительно нужно было что-то ударить. "Я не хотел тебя расстраивать". Еще одна ложь. "Как ты узнал?" "Джирайя сказал, что ты убил моих родителей, и он назвал свое имя рядом с именем моей мамы", - проворчал Наруто, он придвинулся ближе к печати, достаточно близко, чтобы, если бы она захотела, она могла ударить его когтем. "Когда я спросил его, правда ли это, он ничего не сказал". "Я… Я думал, что он умер, запечатывая меня, я не думал, что на самом деле убил их". Ложь. Наглая ложь. Она слишком ясно помнила те отчаянные моменты, когда она пыталась убить Наруто, прежде чем смогла запечататься внутри него, только для того, чтобы его родители бросились перед ней, чтобы спасти Наруто. Акт самопожертвования ошеломил ее. Как могли два сильных шиноби просто отдать свои жизни за новорожденного ребенка? Две муки вины сжали ее сердце, одна за продолжающуюся ложь, которую она сказала Наруто, а другая за правду. "мне жаль." Она осторожно протянула руку сквозь печать, не обращая внимания на оцепеневшую боль, которая давила на нее с каждым дюймом. Она протянула руку Наруто. "Я знаю, что это не твоя вина". Наруто взял ее за руку, его слова почти заставили ее захотеть исчезнуть под одеялами. Как, черт возьми, она могла застрять с таким доверчивым и добрым контейнером? Почему она не могла найти какого-нибудь мерзкого засранца, которого бы она ни на секунду не задумалась об убийстве? "Как бы то ни было, я рад, что ты мой контейнер", - прошептал Шууджин, садясь рядом с Наруто, все еще держась за руки, между ними была только печать. Это было ее первое прикосновение к нему, люди были странно мягкими и в то же время грубыми одновременно. И руки Наруто были теплыми. Он крепче сжал ее руку. "Я счастлив, что встретил тебя, и не волнуйся, Шууджин, я найду способ освободить тебя и надрать задницу тому, кто взял тебя под контроль". Курама прикусила губу и благодарно кивнула, чтобы Наруто не смог увидеть слезы, которые выступили у нее на глазах. Это был первый раз, когда человек заставил ее плакать. Что бы сказал об этом ее отец? "Спасибо за то, что ты мой друг Наруто".