Напиши меня

Так завистью пылала кровь моя, 
Что если было хорошо другому,
 Ты видел бы как зеленею я.
 И вот семян своих я жну солому. Данте Алигьери «Божественная комедия»

— Мистер Пак, — позвал писатель. Мужчина только проводил своего помощника и натягивал куртку, собираясь уходить. Джину не хотелось его останавливать, но его вопрос казалось должен был найти ответ именно сейчас. — Что-то случилось? Выглядишь напуганно. Издательство чудит? — Можно вас спросить, — парень слегка понизил тон голоса, переминаясь с ноги на ногу. — вы никому не давали мой номер? Пак прищурился, не сразу дав ответ, и согласно кивнул. — Был один надоедливый интервьюер. Это было где-то в начале твоей карьеры, пару лет назад. А что? Я дал твой рабочий номер, рекламный. Он озадаченно наблюдал за реакцией Джина, но тот лишь безучастно поблагодарил и спросил, сколько ещё он сможет оставаться в гостях. — Я бываю дома только вечерами, а маме Чимина только в радость что вы здесь. Думаю, когда ты уедешь, сын свинтит обратно в город. — Вы правы, — улыбнулся Сокджин. Писатель пытался найти в доме друга, открывая все новые двери, вспоминая отголоски детства. Здесь они разбили банку с огурцами, в этом коридоре когда-то ловили жука, а там, он взглянул на верхнюю полку шкафа, забросили склизкого червя. — Куда он пропал? — хмыкнул парень и вернулся в прихожую накинуть зимнее пальто. Джин вышел на улицу и вдохнул зимний воздух, сильно защипавший в носу. Безветренная погода позволяла находится на улице, ощущая покалывания от мороза на пальцах. Что-то ёкнуло в сердце, когда телефон снова завибрировал, и на экране высветился уже знакомый ник. Если это не Хосок, что ещё нужно выяснить, то кто? В глубине души промелькнула глупая мысль. Вдруг это мой истинный?. — Эй, бро, — запрыгнул на спину Чимин и вместе с Джином покатился по заснеженной дорожке. Пак был чем-то воодушевлён и с горящими глазами начал трясти друга. — я с таким парнем познакомился! — Где? — Спросишь тоже. — пожал плечами тот. — На твоём фанаккаунте конечно. Мы уже номерами обменялись, по видео-чату поговорили, и сейчас ты бежишь одеваться. Если он мне понравится, подождёшь где-нибудь в кафе. — Отличный план, браво. Когда ты только успел? — закатил глаза писатель. Всю дорогу до места назначения Джин ехал, не проронив и слова, пока Пак Чимин без устали твердил о своём новом знакомом. Как он умён и статен, как красиво лежала его чёлка, и как часто он поправлял очки. — Я через экран понял, что это он! — парень взглянул на писателя и сразу же продолжил монолог. — Это происходит быстро и будто бы отбивается в голове. Сердце стучит словно пробежавшее стадо динозавров, поверь мне Джин, я знаю — это оно. Как же я завидую, хотел было выпалить Ким Сокджин. Такси вип-класса остановилось возле знакомого многоэтажного здания, и Джин не успел ничего добавить в своё уязвлённое оправдание. Ты хочешь также, друг это понимает. Порадуйся за него так, как он бы порадовался за тебя. Джин шумно выдохнул, осмотревшись вокруг. Все также знакомые деревья, занесённые гущей снега, выкрашенные в чёрный фонарные столбы и одна из немногих знакомых машин, стоявшая прямо возле входа. — Он и в выходные здесь? — бурчал Джин, следуя за другом. Тот почему-то шёл прямо по знакомому направлению. — Неужели это тот парень, стоявший на ресепшене? Неплохо-неплохо. — думал писатель. — Блин. — надул щёки Чимин и поднёс телефон к уху. — Юнги, я сейчас умру, ты где? Что сейчас произошло с Сокджином, и какой гром среди ясного зимнего неба промчался над его головой, описать словами не представлялось возможным. — Мин блять Юнги? Не было смысла задавать вопросы, это действительно-совершенно-правдоподобно был его издатель. Но что-то заставляло засомневаться в собственных глазах, не поверить в личность этого человека. Ведь он горел, он пылал, и проходящий человек должен был бояться обжечься. Кто бы мог подумать, что этот издатель, чей-то начальник, станет истинным лучшего друга, такого любимого и дорогого сердцу. Они сейчас смотрят друг на друга так, как будут смотреть ближайшие… ближайшую всю жизнь и никогда не отрекутся. Джин в таких случаях верил в это слово. И пусть будет так. Чимин вдруг кивнул в его сторону, и издателю ничего не оставалось как пойти «знакомится». Юнги часто был замечен именно в пальто, но сейчас на нём была короткая объемная куртка, с любопытно не «серьезной» шапкой. Что-то смешное и веселое проглядывалось в ней: синяя основа, несколько разноцветных полосок и смешной значок так гармонично смотрелись вместе. Чимин терся рядом, и они вместе создавали емкое гармоничное сходство, дополняя друг друга. Истинные, без проверок. — Давай же! — заметно подпрыгивал на месте Чим, подходя к другу. — Пожалуйста спроси! — Спрашиваю. — их фишка. До конца остаётся только их. — Спроси ещё раз! — не терпелось другу. — Спрашиваю! Чимин взглядом проследил за Юнги, и они вместе задернули рукава пуховиков. Цвета шрама надписи четко отзывались. У Юнги «это нога?», у Чимина «его?». Странные вопросы свели с толку писателя, он не представлял, что они могут выглядеть именно так. Как позже ему объяснил Чимин: значок на шапке Юнги показался ему «ногой», а Юнги в то время пребывал в шоке с того, что Чимин лучший друг его проблемного исполнителя. Сокджин в это время сопоставлял факты и наличие в подписках, а главное активное пользование на просторах его фанаккаунта — Юнги. Не удивительно, если издатель следил за комментариями и отслеживал статистику, но всё же стало до жути интересно. Фанаккаунт? Ты волнуешься за меня, Юнги? — Я помню наш кодекс, и раз все равно уже здесь — могу поработать. А вы развлекайтесь. Друзья крепко обнялись. Джин пообещал, что обязательно выяснит всё до мельчайших подробностей. Что касается издателя и писателя… они молча приняли это и наверняка ещё выпьют вместе, потом подружатся и вовсе начнут звать друг друга на свои дни рождения. Все идёт хорошо и пусть всегда будет так.

***

В выходные дни в издательстве работали только крупные отделы, не требующие отлагательств. Джин шёл по коридору и мечтал вот также обрести свое счастье. Мечтать о будущем, покупать ёлку к рождеству и пить горячий чай утром за барной стойкой в их доме. Предательская слеза скатилась по щеке и оставила огненный след после себя, и совершенно это был другой огонь. Не обжигающий томной любовью, не обладающий целительным эффектом и, наконец, не дающий то, чего так хотелось. Словно набрел на опушку леса, Джин отыскал свой невзрачный кабинет. Когда его начали замечать, и парень начал распоряжаться крупными суммами, он попросил именно этот, находящийся дальше важных и принятых здесь вычурных кабинетов. Сокджин создал здесь свой уголок, поставил перед собой цветок и надеялся на его долгий срок жизни. Но видимо попался неопытный продавец и втюхал писателю какую-то одногодку. И теперь, включая компьютер, он задел цветок рукой. Все лепестки его зелёного стебля почему-то в миг осыпались, оставляя голый стручок, смущенно загораживающийся ссохшими ветками. Джин отыскал глазами жёлтые листки (стикеры) и нарисовал улыбку. Легкой рукой прикоснувшись к цветку, он оставил эту улыбку на нём. Как хотелось просто сбросить этот цветок и оставить разбитым на полу. Но писатель лишь утаил свой гнев, компьютер слышно загудел, включалась программа, и Джин сделал то, о чём его так усердно просили. Он сделал то, чего желал сам. Ёлка снова зажглась. Пахло мандаринами. Часы приятно и по-старчески тикали. В большой и шумной компании друг напротив друга сидели девушка и парень. Он украдкой смотрел, как она передаёт всем салаты, а она пыталась незаметно отдать ему написанную аккуратным почерком записку. Он так хотел прочитать, что там написано, что с дуру громко переспросил у неё. Она вдруг встрепенулась, как испуганная птица заметала глазами, и увидела смотрящую на неё родительницу. «Мама!» Мать грозно поднялась со своего места и вышла из комнаты. «Она никогда не простит меня», — рыдала девушка. «Я уйду, только попроси меня», — не мог сдержать чувств парень. Джин быстро перебирал пальцами, аккуратно нажимая на клавиши. Он будто бы играл на чутком и сложном инструменте, боясь спугнуть собственное вдохновение. Сложную историю влюблённой пары, роман, который он так долго писал закончил простым и миролюбивым концом. Мать с болью приняла выбор дочери выйти за человека из семьи, давно предавшей её. Вот чего так не хватало этой истории — болезненных чувств автора. Джин вложил всю свою боль и закончил эту историю. — Господи, какая пошлятина! Клавиатура с вихрем рухнула вниз, разбилась о напольное покрытие и разлетелась по полу, гулом отдавшись в голове. — Кто будет читать этот бред? Сокджин был по-настоящему разбит. Он хотел и желал исправить что-то в своей жизни, допустимо предначертанную ему судьбой, но он также верил, что человека нельзя исправить. Ему можно помочь исцелиться, дополнить его чем-то новым и неизведанным, возможно дать рывок залатать былые раны, спросить хочет ли этого он сам, но не сметь его исправлять. С неброским ником @user_jin писатель написал такое же неброское сообщение: «глава закончена». Выключил технику, опустил голову к клавиатуре, пережившей нелегкий момент и с силой наступил на одну из клавиш. — Пожалуй перееду в новый кабинет. Парень вышел за дверь, хлопнул руками и вприпрыжку ринулся к выходу. — Наверно дельтаплан поможет мне, поможе-ет мне. Наивно что-то там и как во сне-е, поможет мне. — напевал Сокджин. Новая глава? Да, он уверен, это она. Я смогу найти начало своей истории.

***

Кофе в уютном кафе не принес радости, и что ещё ужаснее оказался несладким американо. Джин отодвинул чашку, разрисованную неуместным рисунком и попытался заречься, что никогда не закажет этот вид кофе. Парень достал телефон, посылая надежду в космос на спасение, и первым уведомлением было фото Чимина. На ней издатель и лучший друг гуляли в каком-то парке и, похваставшись проявившимися тату-на-всю-жизнь, о чём-то разговаривали. Момент был настолько живой и интимный, что Джин поморщившись резко вышел из твиттера, перейдя в Инстаграм. В этой соцсети тоже не наблюдалось ничего интересного и не стояло ожидать чего-то ещё. Писатель вдохнул приятный аромат помещения и попытался расслабиться. Этот момент прошёл не так успешно, как он планировал, на телефоне высветилось новое сообщение. @неизвестныйномер: Джин, это Хосок. Может ты не против сходить куда-нибудь, выпить кофе? Нет, — подумал Джин. — Кофе я точно пить не буду. Но что его поразило больше — это встречное уведомление. @kimnamjoon: я жду ответа. Он переписывается с двух номеров? — спрашивал себя парень. Но ответить решил почему-то на последнее. Намджун спрашивал смогут ли они встретиться и назначал встречу недалеко от издательства. Столько сгущающихся событий напрягали Сокджина и не давали действовать сообща со своим мозгом. Ладно, — выдохнул он. @user_jin: приду, если скинешь своё фото. с ноунеймами не гуляю. @kimnamjoon: хочешь сказать, тебе не интересно? А дальше, на Азбуке Морзе, Намджун шифровал: твоё издательство, 18:00. — Чего? — подорвался Сокджин со своего места. А потом мирно усадил свой зад обратно на стул и встал как полагается истинному джентельмену. Истинному? Писатель рванул на улицу и пробежал целый квартал, пока не остановился возле какого-то торгового центра — нужно было привести себя в порядок, посмотрев в панорамные зеркала здания. — Отлично! — подмигнул он себе и медленно шагнул к… @kimnamjoon: долго ждать ещё? — Вот это наглость! — злился Джин и, уже жадно ступая по неровной заснеженной дороге, пытался поправить своё пальто. Стоило ему пару раз оглянуться, как он поскользнулся на льду и смачно разлёгся на пустой дороге. Сад-Парк, виднеющийся с его нынешнего местоположения, очень манил его к себе; сразу представилась семейная пара, гуляющая по аллее и разговаривающая по душам. — Тебе удобно? — спросил голос сзади. — Хосок? — все еще рассиживаясь на снегу, поднял голову Джин. Он смотрел на собеседника снизу вверх. Это был не Хосок. Писатель пытался описать его цвет волос. Пепельный? Русый? Пепельно-русый. Чимин бы сказал, что это домашнее окрашивание, поэтому такое не точное. Но как же оно шло этому незнакомцу. Неизвестный не стал продолжать этот многоречивый диалог и поднял того на ноги. Модная дубленка, белая футболка, виднеющаяся винтажная кофта… к чёрту. Потрясающие карие глаза с яркими огненными крапинками. Это тот самый огонь, которого так нещадно пытался найти Сокджин? — Намджун? — с неуверенностью в голосе спросил писатель. — Да, я так понимаю ты Сокджин. Джин часто моргал, пытаясь разрулить ситуацию в голове. Так это были разные люди? — У меня много вопросов. — вдруг выпалил он. — И раз ты первый предложил мне встретиться, они за мной. — Да, — снисходительно кивнул тот. — не забывай добавлять «с» в конце. Писатель опешил. — Ты в каком веке родился, сударь-с? — Шестнадцатое столетие. Джин понимающе кивнул. Старость подбиралась незаметно, нужно было насладиться последними минутами молодости, и вспоминая о предстоящем день рождении Чимина, парень пытался отвлечься. — Князь, так как ты… — Сокджин, я пошутил, — прыснул тот, сразу подобрав улыбку обратно под взглядом писателя. — Как ты говоришь нашёл меня? — гордо продолжил тот. — Ты известный автор. — пожал плечами Намджун. — Зашёл купить комикс, увидел твою книгу и, — он немного запнулся, видимо боясь сказать об этом вслух. — почувствовал как будто, что я должен её купить. — Почувствовал? — губами повторил Джин. — А там не велико дело найти соцсеть, а в ней твой номер телефона. — Тебе повезло, что я сейчас с рабочей симки сижу. Старший вдруг остановился и посмотрел в глаза этому литературному гению. Признаться, он так и не прочёл его книгу, но оставил отметку в голове, что обязательно сделает это как придёт домой. Не хотелось разочаровывать этого эмоционального снеговика. Ха, снеговик, подумаешь ещё такое, — пытался не засмеяться вслух Намджун. Джин гордо задирал голову. Он был уверен, что ему абсолютно всё равно и его не волнует, что сердце сейчас выскочит из груди, и улыбка не собирается сходить с лица. У Намджуна было больше подозрений, чем у Джина. Проходя мимо стеллажа с бестселлерами, его будто бы током шарахнуло, и он не сразу понял что произошло. Ким перебирал взглядом названия, пока не остановился на последней выпущенной работе Сокджина. Перевернув её, Джун увидел фотографию писателя, и прежние воспоминания о жизни напрочь покинули его. Был только он и этот человек на картинке.