Напиши меня

Обман, который всем сердцам знаком,
 Приносит вред и тем, кто доверяет, И тем, кто не доверился ни в чём. Данте Алигьери «Божественная комедия»

Намджун восхитительно улыбался. Его античные скулы были так схожи со скульптурой, когда-то увиденной Сокджином в галерее Айвазовского. Он тогда засмотрелся на пугающую волну, описывающую, по его мнению, страх перед прошлым, которое может настигнуть человека в любой момент. Джин ни от чего не бежал, не копил секретов, он жил свою размеренную жизнь, иногда разбавленную яркими моментами с его близкими людьми. Парень мог похвастаться и дорогими вещами, и курортами, регулярно им посещёнными, но он заставлял себя забывать о главном. Это всплыло совсем недавно: Чимин нашёл свою любовь, причём так легко и без иллюзий. Я, наверное, просто не вижу перед собой счастья, думал Джин. Намджун не нарушал его мысли, он шёл рядом и, не спеша, шумно перебирал ногой льдинки на снегу. К середине их прогулки началась морозная ночь. Погода действительно подставляла подножки, пальцы и лицо стали периодически каменеть. Намджуну хотелось предложить свои перчатки или согреть его руки в своих, но как он мог решиться на это? Мужчина, приглашающий кого-то первый раз, не может позволить себе такой наглости. Он смял перчатки глубже в карманы и мёрз вместе с Сокджином. Кто бы знал, что Джин думал абсолютно также, и он тоже спрятал свои перчатки, понадеявшись, что тот предложит свои. Как иногда отдаляет людей случайное взаимопонимание, в какой-то мере. Джин периодически отвлекался и уходил глубоко в свои мысли. Метки не проявились, — метался внутри писатель. Он понимал, что это необратимый процесс, в любом случае происходящий когда-то, но его рука все пустовала. Как и его сердце. Безучастно искать истинного в первом встречном. Это казалось спасительным, единственным шансом на счастье, и даже из этого ничего не вышло. Где-то внутри, в маленьком озере, глубоко в сердце, плавал крошечный Чимин. Он появился ещё давно в детстве и не покидал Джина с тех пор. При самом грустном дне, в месяца тяжелого отчаянья, у него всегда будет волшебное противостояние — зелье, способное убить самого страшного монстра, демона и даже будет способно залатать разбитое сердце. И сейчас, в этом одиноком озере, было так просторно плыть. Прости, Чимин, но пока ты будешь один. — Хочешь, я расскажу тебе, что я делаю, когда наступает выгорание? Джин поднял свои немного покрасневшие от недостатка сна глаза и с воодушевлением кивнул. Намджун пытался контролировать свой взгляд, досчитывая до десяти секунд, и сейчас, пытаясь сконцентрироваться на истории, у него не получалось оторваться от него. — Звоню другу, — поправил волосы Нам. — и он привозит мне краску. — Волосы? — хрюкнул Джин. — Не то чтобы у меня не было денег на психотерапевта. — рассмеялся Намджун. Джин рассматривал небо, будто бы какое-то другое зимой, отсутствие облаков и нежно-голубая гладь создавали впечатление бескрайнего моря. Не беспокойся, Чимин, нашему озеру необязательно иметь кого-то ещё. — Если вдруг понадобится парикмахер, звони. — Тогда… — замялся Джин. — пока? — Пока, — улыбнулся Намджун.

***

Джин закрыл за собой дверь и взъерошил заломленные под шапкой волосы. На часах было раннее утро, и писатель был уверен, что дом ещё спит. Повернувшись к излюбленному креслу, он слегка дёрнулся. Чимин со стеклянными глазами смотрел в пол. Видимо друг сам только недавно пришёл, и пытался отойти от происходящего. Друзья не написали предупредительных друг другу смс, не оставили голосовых сообщений на автоответчике, и сейчас Пак повернулся к нему с очень странным взглядом. Сокджин пытался понять в этом «послании» хоть что-то, он видел вину, что друг его бросил, видел глубокое отчаянье, что с ним самим могло что-то случиться, но в итоге лишь вдохнул полной грудью, схватил друга за руку и усадил его рядом с собой на диван. Лежащий на месте, как и всегда, плед, положительно повлиял на их союз, и Чимин пододвинулся ближе. — Я не буду извиняться первым. — промычал Пак, поджимая под себя ноги. — Я и не прошу. Чимин выглядел действительно обеспокоенно, стоило относится к его дружеским переживаниям серьёзнее. — Я гулял с Намджуном. — Это тот ник Хосока? — Представляешь, вообще нет. Это абсолютно другой человек… — Ты гулял до пяти утра с незнакомцем? — ужаснулся Чим. — И даже не оставил сообщения? Джин не винил друга, что тот не написал ему с просьбой ехать домой одному. Писатель всё понимал и был только рад, что Чимин нашёл себе «пристанище», к которому многие так стремятся. А именно он сам. Но предъявление в его сторону ставило в тупик. Джин рассказал о своей прогулке, поделился некоторыми внутренними переживаниями, а самые глубокие, как обычно, оставил себе. Ему не хотелось омрачать счастливую жизнь друга чем-то горьким и неприятным. Если можешь избежать чего-то плохого, почему бы не воспользоваться этой возможностью, хотя она и являлась весьма разрушительной. — Джин, — шёпотом звал друг, читая того и без лишних слов. — у нас же с тобой нет меток. Я всё равно люблю тебя. Сокджин промолчал, но так хотелось вскочить со своего места и тюкнуть друга по голове. Выбирая между нами двумя, кого бы ты спас первым? — пронеслось в голове у писателя, и тут же испарилось в своё начало. Легко любить, когда за этим нет последствий. И есть ли тогда та самая любовь? — Давай устроим сегодня вечеринку на двоих? Выпьем залежи маминого вина, поедим чего-нибудь вкусненького… — Только поспим сначала, — кивнул Сокджин и потащил друга на верх. Писатель поставил телефон на зарядку и тут же просмотрел последние сообщения. @bookYoongi: Привет, главу получил. Проделана колоссальная работа, Сокджин. Я не могу сейчас отвечать тебе должным положенным языком, поэтому первое время, надеюсь, ты войдёшь в моё положение, и новые обстоятельства не помешают нашей работе. Договор всё ещё в силе. — Обстоятельства? — вслух охренел Джин. — Для него это обстоятельства? Парню пришлось выдохнуть и собраться с силами. Он просто придирался к словам. С чего бы начальнику писать о высоких чувствах? Оправдав издателя по всем фронтам, Джин вернулся к Чимину, и они проспали до самого вечера. Разбудила парней мама, зашедшая в комнату с подносом вкусной еды. Она предложила им устроить фотосессию, строго наказала одеться и привести себя в порядок. Чимин сразу рванул к только постиранному чёрному пиджаку и брюкам этого же комплекта, нанёс гель на волосы и пробежал по губам блеском. Джину пришлось потрудиться подольше, из чего-то сильно нарядного у него была только рубашка. — Я бы мог дать тебе своё, но… — Чим покрутился перед другом и все же заставил Джина надеть белый верх. Он расстегнул ему достаточное количество пуговиц и красной помадой слегка коснулся губ. — Так тебя будут хотеть не только через экран. — закончил Пак и пихнул друга за дверь. Мама настраивала фотоаппарат и подготавливала зону. Излюбленное кресло как некстати пришлось под образ, Джина усадили в него поперёк и приказали задрать голову. — Сокджин, ты шикарен, — кивнула миссис Пак. Чимин был более эксцентричен и залез всем телом на барный стол, предполагаемый для перекусов. Мама громко цыкнула, но налила сыну вина и запечатлела сей бриллиант, с утончённым бокалом. Пиджак на голое тело и приглушённый свет не позволяли Чимину думать примитивно, он подозвал к себе лучшего друга, пока мама смотрела на исходники. — Пошли в ванну. — Чим, — покосился Джин. — Сфоткаешь меня. Чимин отобрал у мамы фотоаппарат и отправился в комнату, как понял Джин — раздеваться. Утончённое тело друга, со слегка заметным рельефом на торсе, искусно смотрелось в локациях душевой кабины и стекающей по ней воде. Чимин прислонялся спиной, грациозно растекался по створкам кабинки, а после, светя своим розовым задом, выбежал за полотенцем. — Ну что? — воодушевлённо спросил друг. — Напьёмся? Джин закатил глаза и широко улыбнулся, всё и взаправду хорошо. Сейчас он выпьет вина, посмотрит сериал и будет долго рассуждать с Чимином на тему наркотиков. Просмотр «Эйфории» оставил на лучшем друге значимый след, и требовал срочных разъяснений, что они никогда даже не подумают принять что-то вроде морфия, героина и ещё чего-то страшного. — Я не хочу закончить свою жизнь, пытаясь спасти своих детей от рака. Я-то ладно, а потомки? — Потомки солнца? До сих пор не посмотрел эту дораму, — уже пьяно растягивая слова, ответил Джин. Парни действительно-точно-определённо напились. Они так и не дошли обратно в свои комнаты, а так и остались, прижимаясь друг к другу, из-за прохладной гостиной, спать на диване. Мама любезно принесла им одеяла, выключила на всей технике звук и сама ушла спать. Конечно не забыв оставить таблетки и стаканы с водой. Первым проснулся Чимин. Сначала он не совсем понял, где находится. Но затем парень всё же сходил в душ, залез в телефон, напечатал пару сообщений, пролайкал чьи-то фотки и улёгся обратно спать. Джин двинулся делать то же самое где-то через час после друга, но уже не стал обратно залезать под тёплое одеяло. Его телефон почему-то лежал не на том же месте, где оставлял его Джин. Писатель подумал, что это миссис Пак переложила, и, наконец, отыскав его, открыл сообщения. «Не-ет», — промычал он и с силой треснул друга по ляжке. — Ты шальной? — заорал Чимин и тут же схватился за больную голову. — Ты захрена Намджуну написал? — Какому Нимуму, Джин? Ты не проснулся ещё? Джин глубоко вдохнул и передал телефон с открытым диалогом. — И правда. Подожди… — Чимин залез в свой телефон. — Бро, я телефоны перепутал. Это сообщение должно было быть отправлено Юнги. Чимин виновато сгримасничал, после предположил, что это не так уж и плохо. Юнги ещё рано видеть свою пассию в таком состоянии, а Намджун будет только рад узнать того поближе. — Ты понимаешь, сидит он такой, а ему: «Пожалуйста привези мне каких-нибудь таблеток. Мы вчера очень напились, ты мне нужен». Ладно первая половина, но вторая! — И? — прыснул Чимин. — Это же гениально. Мы сейчас получим помощь, а главное, бесплатную, и к тому же, если он приедет, это покажет его заинтересованность и желание помочь в любую минуту. Чимин вильнул оголённым бедром и, перепрыгивая через ступеньки, убежал наверх. Сокджину ничего не оставалось, как смириться, поэтому он просто ждал этих неловких разговоров и всего, что за ними следовало. Надеюсь, я ему не нравлюсь, — думал Джин. На улице в то время стихла метель, и писательский интерес разогрелся до максимума: очень хотелось изобразить погоду на бумаге. Какое настроение можно будет описать в новой книге? Он бы назвал её «Цветущий сад», и рассказал бы о всех земных пороках человечества, где главный герой найдёт своё счастье, скрытое за тоннами снега, только найдя истинный путь. И растает лёд, и возрастут зелёные травы. Джин схватил первую попавшуюся куртку отца Чимина и выскочил во двор. Свежий воздух, от которого резко защипало в носу, так приятно растекался по разгорячённому телу. Для человека, вставшего немного не с той ноги, было приятно оказаться в таком состоянии. Но долго рассуждать не получилось. За калиткой остановился чёрный байк, с таким же тёмным рыцарем на нём. Снег загораживал основной вход от ворот до подъёма с панорамными окнами в дом, поэтому Джину пришлось пройти некоторое расстояние, чтобы спросить, чего желает этот молодой человек. Не успев подойти к калитке, Джин увидел, как парень снял шлем и махнул рыжеватыми волосами. — Привет! — Хосок? — изумился писатель, вытаращив глаза на его обмундирование. То, что они с Чимином предполагали по первым взаимодействиям с помощником, не складывалось с его образом сейчас. — Мистер Пак в командировке со вчерашнего дня. Позвать миссис Пак? — Джин, я к тебе. — улыбался помощник. — Ты же мне сам написал. — А? — Вот, — показал переписку тот, и, бесспорно, Чимин отправил сообщение Хосоку. — Странно, — пожал плечами писатель. — ты заходи, мне нужно кое-что с Чимом решить. — Окей, — тот, улыбаясь, зашагал следом. От Хосока веяло тёплой инфантильностью, он вёл себя раскрыто и, видимо, был позитивно настроен. Разумеется, это удивило Сокджина, но он старался не подавать вида, что что-то не так. И почему так получается? Я же настроился уже, — думал он. — Ладно тебе, — шёпотом напал на друга Чимин. — поиграем в плойку, обыграем его в карты. Давай устроим дружескую посиделку! — Чего ты расшумелся? Я тут вообще-то тоске предаюсь. — буркнул на него Джин, натягивая серые спортивки. — Ты читал новую главу Токийских мстителей без меня? — вытаращил глаза Чимин. — У тебя щас яблоки выкатятся. Это тебе месть за всё хорошее. — Я посмотрю Потомки солнца и выдам тебе все спойлеры. — Тебе нельзя работать в суде. — покачал головой Джин. Парни спустились вниз, Чимин поприветствовал рыжеволосого и похвалил этот его новый оттенок. Оказалось, что Хосок давно хотел покраситься, но у него всё не складывалось с работой. А тут мистер Пак закрепил его на основную должность (парни, правда, не поняли на какую, не на секретаря же) и дал добро на изменение во внешности, а тем более такие незначительные. — Тебе очень идёт, — отметил Сокджин, совершенно забыв о всех своих проблемах. Его выходные проходили как нельзя лучше: он получил достаточно крупную сумму за анонс своей книги, ему хорошо в доме друга и, возможно, теперь у него есть ещё один друг. — А ты не думал покраситься? — спросил Хосок. «Если вдруг понадобится парикмахер, звони», — вспомнил писатель, и внутри возникло непонятное чувство. — Может и стоит. А ты где красишься обычно? — Я сам себя покрасил. Но я частый гость и в салонах, брат любит возиться с этим всем. — А кто твой брат? — заинтересовался диалогом Чимин. — Изначально он хотел стать колористом, и у него даже это почти получилось. Сейчас работает в барбершопе и вкладывает деньги в своё дело. Я верю в него, смышлёный парень. — Это очень мило, что ты так отзываешься о родном человеке, — вздохнул Чимин. У него никогда не было родных спиногрызов, исключая детей дальних родственников. — Ой, нет, — рассмеялся Хосок. — я не имею в виду кровный брат. Просто это уже в привычку вошло, как обращение. — А-а, — хихикнул Чимин. — я вечно что-то путаю, да, Джин? Писатель плыл вместе с Чимином в своём маленьком внутреннем озере и пытался понять, существуют ли настолько схожие истории, и возможно ли, что совпадения становятся реальностью? — Ты где там плаваешь? Бро? — А? — дёрнулся Джин. — Давайте выйдем прогуляться. Хосок ещё не видел наш игровой дом, построенный возле куста смородины. — Точно! Сок, я тебе таких историй там расскажу. Закачаешься! — Сок? — рассмеялся рыжеволосый. — А ты кто — мезим? — Кто? — вытаращился Чим. — Таблетки такие, от живота вроде. — Какой из тебя врач, чувак? Перепалка новоиспечённых друзей длилась долго. Они придумывали себе новые прозвища и даже пытались втянуть в это Сокджина, но его писательская душа давно плыла по своему течению. Он шёл следом за ними и записывал короткие зарисовки в заметки: про двух друзей, когда-то построивших крохотный дом, в деревне у старой няни. И после воплотивших это в огромный проект, дизайнерскую работу и многомиллионное состояние. Кажется, прототипами были Чимин и Хосок. — А здесь мы письма закапывали. В них, к сожалению, попала вода и мы смогли только вырвать фразы из контекста. — Там было о том, как ты съел червя, а я тебя на этом спалил. — поднял на них голову Сокджин. — И что? Это была проверка редчайшего деликатеса. Желаю и вам попробовать, — улыбнулся Чим. Но улыбка резко сошла с его лица, и он развернулся к лучшему другу. — Джин, дай телефон, пожалуйста. Я кое-что проверю, — судорожно попросил он. — Только без фокусов, — прыснул Сокджин. — Бро, я кажется натворил что-то. — И что же? — повёл бровями в ожидании писатель. Чимин до последнего пытался разуверить себя в том, что стоявший сейчас за калиткой парень, это не тот, на которого он подумал. — Я отправил это сообщение не только Хосоку. Хрустящий снег сзади всё-таки заставил Джина повернуться. Хитро улыбающийся, чарующий Намджун держал в руке аптечный пакет и шагал в их направлении. Его «седые» волосы так искусно переливались и отражались от поблескивающего снега, что хотелось провести по ним рукой, дабы убедиться в их совершенстве. — Сокджин, — протянул руку для рукопожатия он. — как себя чувствуешь? — Лучше, — сглотнув, ответил писатель. Чимину он также протянул руку, а на рыжеволосом парне, стоящем рядом, задержал взгляд. — Ким Намджун, приятно познакомиться. — Чон Хосок, — протянул руку тот. Сокджин не чувствовал себя ужасно неловко, как предполагал изначально. Хосок развивал темы и накидывал шуток, Намджун медленно вливался в компанию и хозяйничал на кухне. Подумывалось даже позвать Юнги, раз выход из зоны комфорта писателя так резво принял все обороты. — Я не против двойных свиданий, — сказал Чимин, когда они с Джином вышли в туалет. — но не когда у тебя будет два парня сразу. — Эти два парня оказались здесь из-за твоей оплошности. И я не имею на них никаких видов. Могу согласиться, что Намджун достаточно мне симпатизирует, но я не рассчитываю на него и думать об этом не хочу. Ты же знаешь мои принципы. — Я в последний раз тебе говорю, Джин. Моя метка появилась, когда я уже что-то почувствовал к Юнги, понимаешь? Если ты не откроешь своё сердце, в нём всегда будет пусто. В маленьком озере, глубоко в сердце, пронёсся ветер и снёс маленький парус Чимина. Вода становилась всё более серой и тусклой, границы бесконечно разрастались и теперь это больше было похоже на море. Только не манящее и дурманящее голову, а буйствующее и приносящие утрату. Куда ты загоняешь себя, Сокджин? Скоро твоё море станет океаном, и уже никто не сможет составить компанию крохотному Чимину.