Will you save me?!

      Микаэль, как безумец, несся по коридорам здания, преследуя лишь одну цель — как можно скорее покинуть его. Ужас от попытки изнасилования и паника от того, что так внезапно обрушилось на него, когда он вспомнил о своем забытом прошлом, наполняли и распирали сознание, разрывая в клочья устоявшиеся убеждения и догмы.       В первую очередь его потрясал факт проявления насилия, человеком, который казался ему святым. Рассчитывать на то, что он так поступит с ним, было за гранью допустимого, ведь Мика до последней секунды не сомневался в его добропорядочности, оправдывая абсолютно все поступки и полностью доверяя ему. А сейчас такой стресс, полностью выбил его из седла. Он понял, как ошибался, осознал свою безмерную глупость. Какой же он идиот, что не догадался об этом раньше. Ведь действительно, как можно было поверить, что в этом паршивом мирке есть место чести и достоинству и не понять, что если кто-то помогает тебе, то он в первую очередь преследует свои собственные корыстные цели. Верить, что Ферид предоставил ему такой успех чисто по доброте душевной, полный идиотизм. Слепая вера наивного дурака в людей и в их хорошее начало. Почему он такой доверчивый идиот? Как он не понял этого раньше?       Юу был прав, с самого начала прав насчет шефа. Он изо дня в день твердил ему одно и то же, но Мика не желал слушать и верить ему. Юу настолько часто донимал его своей ревностью и неверием, за всю их совместную жизнь, что теперь Мика уже физически не воспринимал от него этих слов. Считал их за привычные панты Юичиро, который тот колотит по любому поводу. Не будь Юу таким, он бы естественно прислушался к его мнению, не считал его ревнивые придирки и подозрения очередным взрывом детства в заднице.       Если бы Мике удалось разглядеть Батори сразу, ничего бы этого не было. Он бы в первый же день бросил работу и вернулся к Юичиро и не пришлось бы переживать эту ужасную ссору и терпеть те жуткие месяцы их грызни. Столько всего можно было избежать…       Помимо этого, сцены из общего, забытого им прошлого одна за другой, как в калейдоскопе всплывали в памяти, и парень находился на грани истерики от бреда, который так внезапно свалился на голову. Как? Как он мог забыть ТАКОЕ? Почему раньше ничего не всплыло в памяти? Он видел Ферида, общался с ним много месяцев, но за все время ни одной единой ассоциации не промелькнуло в мозгу, не сотрясло глубинную память и не вытащило из его подсознания тот ошеломляющий факт, что с этим человеком Мика в своем время имел непозволительно близкие контакты.       Блядь, да он же даже имя его не вспомнил. Пусть Ферид и изменился внешне — отпустил волосы, перешел с очков на линзы, опять же, возраст наложил небольшой отпечаток, — но имя, мать его, как он не вспомнил имени, которое настолько редкое, что должно было в ту самую секунду, когда Батори представился ему, всплыть на поверхность и обрушить нафиг все стены. Но, нет же. Этого не произошло и имя, и лицо этого человека все это время были в тумане. На них зиял громадный алый крест и сквозь его толщу было не пробиться воспоминаниям, запертым в глубине подсознания его же собственным пережитым стрессом.       Все больший страх охватывал парня, по мере того как осознание распахивало свои двери и впускало его в этот утерянный некогда эпизод целой жизни. Теперь он понимал, почему испытывал это странное чувство защищенности и опеки со стороны Батори. Все было не потому, что он как нельзя вовремя появился в его жизни и вытащил их с Юу из дерьма, а потому, что подсознательно он ощущал эту тягу, которая с самого детства укоренилась в его душе. Ведь некогда он доверял Фериду все самое сокровенное, что было у него в душе, и привык получать от него помощь и поддержку. Некогда он ощущал к нему такую привязанность, которая обычно бывает у родителей с детьми.       Он не помнил ничего, что касалось Батори, но, тем не менее, Мика понял это только сейчас, некоторые предпосылки к воскрешению памяти, имели место на существование. Необычайное расположение и доверие к этому человеку, даже запах его парфюма казался Мике до боли знакомым, его даже не смущало специфическое поведения шефа, которое нормального человека, увидевшего его впервые в жизни, потрясло бы с первого же взгляда, но для Мики все это было настолько привычно и близко, что он даже не задумался, что должна быть иная реакция.       Сейчас он вспомнил их поездку в машине, когда он почти без сознания от пьянки, наслаждался тем чарующим его с детства, ароматом, коим был пропитан весь салон. Но все эти мелочи были не способны пробудить его память, этому послужил более близкий контакт. Только когда Ферид начал свои сексуальные действа, он должно быть сам того не ведая, встряхнул сознание парня и пробудил в нём самые четкие ассоциации. Своими ласками он разнес к чертям этот проклятый крест, который сам Мика не хотел рушить, предпочитая оставлять все как есть, боясь куда более худших воспоминаний, чем у него уже имелись, так вот он разнес его вдребезги, не оставив и намёка на остаточные скрытые уголки памяти.       Пока он бежал по коридору, инцидент самой первой попытки Батори полезть к нему, предварительно хорошо накачав спиртным, тоже всплыл из недр памяти. Микаэль вспомнил, что как только Ферид начал попытки, его еще тогда прошибло ассоциацией, связанной с ним же, до смерти напугав.       Только сейчас Мика понял, что устроенный Феридом спектакль и убеждения о мнимой проверке его актерских способностей был чистой воды враньем, с целью оправдать свой поступок и снова добиться доверия Мики, чтобы потом он смог утащить его за тридевять земель, где Мика уже с крючка не сорвется и там уже прижать по-настоящему. В Нью-Йорке он уже от него не сбежит, не спрячется в своей уютной квартирке за мощным щитом под названием Юичиро. Тут он как на ладони беспомощный и одинокий, загнанный в угол, не имеющий возможности удрать и защититься. Легкая добыча для необычайно прозорливого хищника, желающего опять заполучить то, что некогда уже и так было его.       Все эти мысли теснились в голове, выбрасывая друг друга, сменяя новыми красками и осознаниями весьма плачевной ситуации, в которой он оказался по своей же собственной наивности. Кое-как добравшись на такси до Королевского отеля, он заперся в своем номере и, привалившись спиной к двери, съехал вниз. Обхватив руками колени, он продолжал поддаваться осознанию происходящей реальности, которая приводила его в ужас. Все тело било мелкой дрожью, сердце неистового билось в груди, дыхание срывалось на нет, он был совершенно растерян и не мог сообразить ничего путного. Слишком глубокое потрясения. Слишком большое откровение.       Когда в дверь постучали, Мика как ошпаренный вскочил и отпрыгнул от нее.       — Прошу прощенья, господин Шиндо, но Вы пропустили ужин. Хотите, чтобы Вам доставить его в номер? — послышался из-за двери приятный голос девушки-горничной.       — Нет, не хочу. Уходите, — волнуясь, выпалил Мика и та удалилась. Тяжело дыша, парень простоял так еще некоторое время, отходя от страха, что враз заполнил его, стоило только услышать стук в дверь и представить, что это Батори.       Однако буквально через несколько минут, снова раздался стук в дверь и только было Мика собрался вновь бросить, мол, я же сказал, ничего не надо, убирайтесь, как елейный голос раздался из-за двери.       — Мика, звездочка моя, мы так и не договорили. Будь хорошим мальчиком, открой дверь.       Мика оцепенел от страха. Впустить? Его? Сюда? Ни в коем случае. Если впустить его, он наверняка попытается закончить начатое и тут уже Мика от него никуда не сбежит. Кричать, звать на помощь слишком дико, уж лучше не отпирать и вообще не показывать виду, что он тут.       — Мииикааа, — певучий голос слышен по ту сторону двери и Шиндо с ужасом наблюдает, как движется ручка двери, которую дергают с другой стороны. — Мика, открывай.       Затаив дыхание, Микаэль неотрывно глядит на двери, представляя за ними мужчину с серебристыми волосами. Он боится лишний раз вдохнуть, чтобы не дай бог Ферид не догадался, что он в номере.       — Малыш, тебе совершенно незачем прятаться. Я прекрасно знаю, что ты там.       При этих словах, дыхание парня перехватывает, а сердце обрывается. Он знает. Черт, что же делать? Убирайся, убирайся.       Мика закусывает губу. Его всего трясет.       — …и знаю, что ты напуган. Все так неожиданно, и ты наверняка сейчас стоишь перед дверью и колеблешься, впускать меня или нет, — елейный голос, сотрясает каждый нерв, будто ездит острием кинжала по живому. — Впусти меня и я развею твои страхи. Не бойся, я не причиню тебе вреда. Я только помогу. Ну же, малыш, доверься мне, как и прежде и открой дверь. Я ничего тебе не сделаю, мы только поговорим.       «Нет, нет, нельзя, нужно продержаться. Еще минута и он уйдет. Еще совсем чуть-чуть, еще немного»       Твердит себе как мантру Микаэль, сдерживая порыв не поддаться и не подчиниться чужой воле, которая сковывает его сознание и толкает на послушание. Обстановка напряженная до предела, спокойно переносить ее невозможно, когда предлагают открыть дверь, зная, что ты внутри, невероятного труда составляет не поступить так, как от тебя требуют. Страшно давит на подсознание.       — Мика, глупыш, неужели ты думаешь, сможешь сидеть там вечно? Впусти меня, и мы все обсудим, ты перестанешь бояться и не будешь заложником своего собственного страха. Ты же знаешь, как он омерзителен и как давит. Он изматывает тебя, убивает. Полностью захватывает в свои мерзкие лапы. Зачем терпеть этот кошмар, впусти меня, мой ангелок, и тебе непременно станет легче.       Он прав, это ужасно, Мика все понимает, и куда легче впустить, чем терзаться, но еще больший страх он испытывает из-за того, что может произойти, когда этот человек войдет сюда. Изо всех сил Мика сопротивляется чтобы не пойти у него на поводу. Непонятно сколько минуло времени, парню эти минуты показалось вечностью — страшной и невыносимо напряженной.       — Ты не уйдешь от нашей встречи, лучше сделать это сейчас и не пытаться оттянуть неизбежность. Не упрямься, мой милый, открой. Ты не будешь сидеть в номере целый месяц, рано или поздно тебе придется выйти. Уже завтра, ты будешь обязан покинуть свое убежище и продолжить работу. Открывай.       «Нет-нет»       Мика закрыл уши руками. Только бы не слышать, только бы не поддаться. Пусть наступит завтра, он выкрутится, но только не сейчас.       «Не смей впускать его, чтобы он ни говорил!»       — Ах, Мика, мой бедный испуганный мальчик, прямо как в детстве. Так ты мне не откроешь?       Хоть Мика и знал, что Батори его не видит, он все равно отрицательно замотал головой.       — Тогда ты сделаешь это завтра, послезавтра. Я все равно доберусь до тебя, тебе не скрыться, мой маленький ягненок. До завтра.       Мика не знал, ушел Ферид или нет. Он боялся подойти и проверить. Вдруг это обман и он только сделал вид, что ушел, а сам продолжает стоять у двери. Нет, выходить нельзя ни в коем случае. Лучше остаться здесь. Хорошо, что он не успел включить в номере свет, а то удерживаться было бы еще сложнее. Может Ферид сейчас и ушел, но он обязательно вернется и второго такого пришествия он не выдержит. Он и так чуть не поддался и не пошел открывать, а если это произойдет во второй раз? Нет, нужно срочно что-то придумать.       Самое ужасное, что чтобы покинуть отель ему нужно пройти мимо комнаты Батори, где он сможет выцепить его и затащить к себе при малейшей попытке улизнуть из отеля.       «Твою мать, что же теперь делать?»       Шиндо лихорадочно соображал, как выкрутиться из ситуации. Завтра нужно выходить на площадку, не прийти нельзя, иначе Батори еще и взыскание наложит за невыполнение обязанностей. Черт и нафига он подписывал этот гребанный контракт, придурок.       Теперь никуда не денешься, даже сбежать нельзя, потому как все документы, в том числе и билеты, остались у него. Черт, если бы Мика не был так поглощен своими заботами о Юу, он бы не дал Батори забрать себе все документы, удостоверяющие его личность. А так без них, куда он пойдет? А обратиться в полицию с заявлением, мол меня хочет изнасиловать начальник, так они просто поржут и пошлют его на три буквы.       Тут уже парень действительно осознал, что он на крючке, с которого не сорваться.       Тем не менее, сейчас главное, свалить куда-нибудь из номера, а дальше будет видно, как поступать.       Завтра собрание на восемь утра. Шиндо поглядел на часы. Как поступить, выбраться тихонько из номера, как можно раньше или наоборот задержаться и опоздать? В каком варианте меньше шансов, что Ферид его подкараулит?       До утра отсюда лучше не высовываться, Батори будет начеку.       «Веселая предстоит ночка», с тоской подумал Шиндо и присел на кровать. Что с этим всем делать до сих пор оставалось для него нерешенной проблемой. Необходимо было все хорошенько обдумать и осмыслить, и только тогда искать верные пути к спасению.       Он вздохнул и повалился на постель, устремив тяжелый взор на потолок.       «Юу… Мне страшно… Я совсем не знаю, что делать»              Зашторенные окна, куда не проникает ни один солнечный лучик и даже нельзя понять, что сейчас творится в мире — день там или давно ночь. Затхлый, прокуренный и проспиртованный воздух, который день въедается в стены. Тут властвует атмосфера серости, унылости и безжизненности. Откуда взяться жизни там, где обрушилось всё? Все мечты, надежды. Всё это сметено будто пыль, уничтожено навек и единственный рай для тебя это пустошь, покрытая серым пеплом сгоревшей дотла любви. Разочарованность во всем и всех. Ты любил, ты верил, а тебя вот так просто променяли, выбросили как вшивую дворнягу и даже не вспоминают. Еще и обвиняют в том, что ты элементарно любил и хотел удержать любимого рядом с собой, всеми доступными для тебя методами, пусть и не самыми изящными и тонкими, но ты делал то, на что был способен, а тебя не поняли, предали и забыли…       Вновь тяжелая гряда смуты ложится на плечи и тянет тебя на самое дно. Дабы чуть подлечить боль своей утраты, Амане встает с дивана и идет в сторону кухни. Там должно было остаться что-то, он не мог все выпить. Должна была остаться бутылка и пара сигарет в пачке. Этого должно хватить, чтобы снова погрузиться в свою ко́му и хоть на несколько часов перестать терзаться и мучиться.       На ощупь, шаря рукой по стене, Юу плетется по коридору. Злое и обиженное лицо Микаэля, как раз перед самым его уходом стоит перед глазами, одномоментно острая боль поражает сердце. Как же хочется выбросить этот образ из головы, стереть его навсегда, но это невозможно… Невозможно ликвидировать его из головы без остатка. Он слишком прекрасен, во всем и всегда и его не забыть так просто. По одному лишь желанию. Лицо Мики быстро сменяют картинки памяти самых теплых моментов их жизни, тех где Мика не сердится, а от души улыбается. Так чисто и невинно. Пусть это всего лишь легкая улыбка на его губах, но в ней столько тепла и нежности, он кажется самым счастливым на свете.       Как же хочется увидеть её вновь…       Мысли обрываются, осознание опять загоняет в пропасть беспросветности. Он понимает, больше он не увидит этого, больше ничего не будет. Он не увидит улыбку Мики, не почувствует его тепло рядом с собой, он больше не прикоснется к нему. Мики нет. Он бросил его. Бросил навсегда.       Слишком больно. Скорее. Скорее дойти до этой чертовой кухни и залить свою тоску и погрузиться в блаженное неведение. Амане входит на кухню и первым делом бросает взгляд на обеденный стол. Там помимо пустых пачек из-под сигарет, какого-то мусора, пепельницы, валяется несколько пустых бутылок. Юу подходит ближе и проверяет каждую, в надежде обнаружить на дне хоть немного спасительной жидкости. Но нет, лишь пара капель попадают на язык и тогда он начинает рыться по всем шкафам, где бы только могло остаться спиртное. Но и там ничего нет. Одни пустые бутылки попадаются на глаза. Обыскав всё, что только можно, Юичиро закуривает, применяя никотин как последнее средство. Это все равно, что выпить таблетку валерьянки вместо нормального седативного, но пока в его случае пусть будет хоть это жалкое подобие настоящего действенного средства.       Теперь стоит другая задача — нужно выползти из своей берлоги и закупиться опять. Но, блядь, как не хочется никуда идти, встречать кого-то. Не видеть эту гребанную улицу, не видеть людей с их идиотскими, счастливыми улыбками. Никого и ничего, что так напоминало о том, чего он лишился. Но выхода нет, боль не проходит и придется наступить себе на горло. Деньги еще остались, их должно хватить, чтобы не вылезать из квартиры еще неделю. Ну а потом, нужно будет что-то думать. Но это потом, все потом. Сейчас нужно избавиться от этого гнетущего и разъедающего чувства.       Кое-как одевшись, Юичиро направился к двери. Внезапно раздался хруст и он ощутил под ногой что-то твердое. Парень наклонился и поднял с пола свой смартфон, на который наступил в темноте. Повертев его в руках несколько минут, Юу со всей дури швырнул его об стену и тот разлетелся на куски.       На какой хер он ему нужен. Ведь ему больше никто не позвонит.       Громко хлопнула входная дверь, и квартира опустела во второй раз.              Шиндо сидел на постели. Включать в номере свет он до сих пор не решался, так же как и выйти, выглянуть ушел Батори или еще стоит под дверью. Чувства смятения в душе не улеглись, продолжая кипеть. Раскаяние перед любовником, который оказался в конечном счете прав, терзало как никогда. Мика ощущал свою вину, принимал свою глупость, но поделать с этим уже ничего не мог. Он попался в клетку и теперь уже некогда выяснять кто прав, кто виноват.       Эмоции все еще разрывали. Страх перед тем, в каком положении он очутился, точнее его вынудил попасть в него, его как оказалось бывший любовник, вышибал напрочь посторонние мысли и попытки осмыслить свою дальнейшую линию поведения. Нужно было что-то сделать, с кем-то поговорить.       Бросив опасливый взгляд в сторону входной двери в соседней комнате, Мика достал телефон из кармана. Поглядев с минуту на светящийся дисплей, где было выбито имя Юу, он все же нажал на вызов. Колебание все же присутствовало и в таком положении парню все равно не хотелось звонить первому, но обстоятельства сложились иначе. Больше всего на свете ему хотелось сейчас же услышать родной голос.       «Юу…»       Шиндо растерялся, ведь он не знал, что сейчас скажет Юу, когда тот поднимет трубку. Начнет извиняться, или сразу заговорит о деле.       Долго думать не пришлось, буквально сразу ему сообщили о недоступности абонента.       «Черт»       Мика снова набрал номер и мысленно ругнулся, когда пошли короткие гудки.       «Отключил телефон», с досадой подумал Мика, ощутив при этом и полную потерянность. Что же делать. Почему? Почему он это сделал? Неужели все еще зол?       А может он просто разрядился?.. Или все же Юу специально его выключил, чтобы Мика не мог ему позвонить? Все возможно, его любовник такой, что мог до сих пор быть в бешенстве и так и не простить ему того, что он сдуру вытворил и преспокойно вырубить телефон, не желая говорить с ним. Вдруг он теперь никогда его не включит или он продолжает работать, но номер Мики занесен в черный список? Нет, тогда бы говорили, что номер занят, а так, просто вне зоны обслуживания.       «Нет, Юу, только не это. Прости меня, пожалуйста»       Мика сидел и с ужасом в глазах смотрел на светящийся дисплей в дрожащих руках.       «Пожалуйста, включи телефон, я прошу. Ты нужен мне»       Еще пара тщетных попыток дозвониться. Судорожно дыша, Шиндо бросил мобильный на подушки.       «Черт, черт, черт! Чертов, истеричный Юу»       Мика вновь бросил опасливый взгляд на двери. Он один, совершенно один. Что же делать?       Ферид показал, чего хочет от него и он будет добиваться своего любыми судьбами. Ясное дело, парень понимал, что Батори не станет кидаться и насиловать его прямо в коридоре. Нет. Этот человек будет действовать тоньше, гораздо тоньше и это самое страшное.       Пусть Мика и твердо уверен, да что там, это даже не обсуждается, он никогда не ляжет под него снова, но Ферид очень хорошо знает его. Он умеет воздействовать на него, находя нужные рычажки. Некогда он подчинил его психику, можно сказать, что он был ее полноправным хозяином, и Мика был зависим от него полностью. И даже спустя столько лет, ничего так и не изменилось. Ведь Мика почти открыл ему двери, еще чуть-чуть, еще немного настойчивости со стороны директора и всё, он бы сдался, не выдержал этой моральной давки.       При следующем столкновении, Ферид не станет заламывать его, применять физическое воздействие, нет, ему вполне хватит и морального контроля, чтобы Шиндо снова стал маленьким, испуганным мальчиком, нуждающемся в его внимании и опеке. И вот тут Ферид возьмет все в свои руки, тут уже Мика снова как парализованный будет не в силах воспротивиться его воле.       «Юу…»       То, что любимый так и не ответил, дико настораживает. Мало ли что могло произойти с этим бесбашенным ревнивцем. Действительно ли он психует и не хочет говорить с ним, или же с ним что-то произошло и он уже не говорит ни с кем?       Нужно выяснить и немедленно. Мика тянется и хватает телефон, после чего быстро ищет номер друга. Идея позвонить Акане и попросить ее сходить, узнать, как там Юичиро, мгновенно отпадает, ибо в том состоянии, в котором может находиться его любовник, он способен набросится с кулаками на девушку, к которой некогда ревновал Мику.       «Слава богу, хоть тут нет проблем»       Облегченно выдыхает Мика, когда слышит протяжные гудки вызова. Попутно, он пытается привести нервы и голос в норму, чтобы не выдать своего смятения раньше времени, это ни к чему.       — Шинья, — воскликнул Микаэль, когда гудки исчезли.       — Привет, — услыхал он ровный, мягкий голос Хиираги. — Как ты там? Как работа?       — Нормально, ничего особенного. От реклам пока мало чем отличается, — выдавил из себя бодренькую интонацию Шиндо, все же понижая голос. Ферид мог быть еще под дверью. Конечно, он бы не услышал, но все же.       — Да, ну что же, стоило ожидать, — усмехнулся Шинья.       — Слушай, я чего звоню, там Юу случайно не звонил вам или вы ему? — осторожно поинтересовался Мика.       — Переживаешь? — легкая усмешка, которая слышится на расстоянии.       — Нет, не переживаю, — тут же отрезал Мика. — Просто хочу знать.       — Звонил-звонил, расслабься друг, — улыбка явно не сходила с губ Хиираги.       — Правда? — выдохнул Шиндо. — Давно?       — Еще утром Глен с ним говорил.       — И что?       — Что-что, Юу как Юу, всё, как всегда.       Мика облегченно вздохнул. Значит, Юу жив, здоров, просто не хочет говорить с ним. Тянущая боль расползается в сердце и травит душу.       — Мика.       Серьезный голос Шиньи, заставляет парня отвлечься от своих дурных мыслей.       — Да, — глухо ответил тот.       — Позвони ему.       — Зачем? — холодно осведомился парень.       — Ты же хочешь.       — Не говори ерунды, — отрезал Мика. Он бы с радостью, так Юу не берет трубку, вот в чем беда.       — Мика, ты же любишь его. Просто позвони, поговори, узнай то, что хотел, сам, — мягко произнес Шинья.       — Я не буду звонить ему первым, — заявил Микаэль. — Мне ничего не нужно было знать.       Тяжелый вздох из телефонной трубки.       — Ну, как знаешь. Только не жалей потом.       — Мне не о чем жалеть, — Мика отвел взгляд в сторону, чувствуя каким идиотом он сейчас выглядит. Ведь он морально убивает себя в эти минуты сожалением о своем дурацком поступке. — Лучше, скажи, как у вас там дела. Вы все еще в Италии?       — Да, все просто превосходно, — улыбнулся Шинья.       Мика слушал, как Шинья вкратце делился с ним впечатлениями, практически не воспринимая слов. Его поглотили размышления о Амане, которому даже не хотелось говорить с ним. Неужели… он бросил его? Или так сильно обижается?       — Мика, так ты согласен со мной? — более громкие слова Хиираги заставили Мику прислушаться.       — Да-да, конечно, — он провел рукой по лицу, включаясь в разговор, львиную долю которого пропустил мимо ушей.       — Выходит, ты согласен позвонить Юу, — усмехнулся парень.       — Что? Причем тут Юу? — вспыхнул Микаэль. — Шинья!       На это Хиираги только засмеялся.       — Всё с тобой ясно, ты меня не слушал.       — Прости, я задумался, — виновато произнес Мика.       — О чем? — серьезно спросил тот.       — Да, так, ерунда, — нахмурился Микаэль. — Хорошо, уже поздно, я ложусь спать.       — Ага, до связи. И, Мика, — пока тот не сбросил вызов, поспешил добавить Шинья.       — Что?       — Подумай.       — Над чем? — сухо осведомился парень.       — Сам знаешь, — мягко произнес Хиираги. — Созвонимся.       — Угу, — кивнул Микаэль и опустил руку с телефоном.       «Что тут думать. Я и звонил, но только он не хочет говорить. Он злится на меня. Может даже не хочет видеть, а может…»       Мика зажмурился и сдавил в руке мобильный.       »…может, он рад избавиться от меня»       Он сам ужаснулся своей мысли и попытался отогнать ее как можно дальше. Юу любит, просто сердится. Психанул, что Мика ослушался и поступил по-своему, а так он любит его, он закатывал ему истерики, только потому, что любил и не хотел потерять. Он перебесится и включит телефон, а когда увидит пропущенные от Мики, обязательно перезвонит.       «Юу, позвони мне, прошу»       Содрогаясь, от душащего навязчиво чувства, Мика весь сжался сидя на кровати.       «Прошу…»