Will you save me?!

      Невзирая на то, что за окнами самолета была ночь, Микаэль не мог сомкнуть глаз. Парню до сих пор не верилось, что он смог вырваться из такой ловко обставленной западни целым и невредимым. Теперь можно было вздохнуть спокойно, контракт расторгнут, претензий нет и при всем при этом, он даже получил кругленькую сумму от жены Батори за молчание. Все окончилось до неверия благополучно и удачно.       Теперь самым животрепещущим вопросом оставалось лишь одно — почему Юичиро игнорировал его такое долгое время. Когда все треволнения насчет Ферида оказались далеко позади, оставшись в Нью-Йорке, эта мысль стала главенствующей в подсознании. Находясь в самолете, Шиндо не предпринимал попыток позвонить Юу, понимая, что это невозможно, он попросту не дозвонится, да и сейчас он хотел уже не объясняться с ним по телефону, а поговорить с глазу на глаз.       Он перебрал сотни вариантов ответа, но по-прежнему оставался один единственный благоразумный — Амане все еще зол на него за то, что он не послушался его и уехал, а теперь он его игнорирует. Но ничего, когда Мика вернется и все ему объяснит, Юу простит его. Не может не простить, как бы он не злился на Мику, но он любит его. По крайней мере, Шиндо хотел в это верить, отметая волнующие мысли о том, что он не был нужен Юу с самого начала и тот его только использовал.       Уголки губ расплылись в легкой улыбке, когда Микаэль вспомнил своего Юичиро. Как же он соскучился за ним. Как все-таки хочет увидеть, обнять, прижаться, ощутить его тепло. Сказать ему так много слов, извиниться за свою глупость. Сказать, как он ошибался и растаять в нежных объятиях любимого. Только сейчас истинная тоска и неистовое желания быть вместе с Юу, со всеми его недостатками, овладели телом и душой. Как никогда Микаэль нуждался в его тепле и мягких словах, которые вроде бы и корят, но в то же время в них сквозит тепло и нежность любящего его всей душой человека.       Господи, как же он ошибался, когда, безоговорочно доверяя своему двуличному начальнику, поссорился с Юу и уехал, оставив того в одиночестве. Каким дураком он был. Шиндо был готов убить себя за столь выраженный идиотизм. Но ничего, он исправит свою оплошность. Он все объяснит Юу и тот поймет и простит. Они снова будут счастливы. Безоговорочно и навсегда.       Парню безумно хотелось домой, но до посадки в Токийском аэропорту оставалось как минимум часов шесть. Чудовищная цифра для того, чья мечущаяся, ликующая душа уже находится дома с любимым, а тело в тысячах метрах над землей.              Юичиро сидел за столом, сложив на него ноги и рассредоточено глядя перед собой, курил сигарету. Странное чувство одолевало его в эти минуты пребывания в своем собственном доме, ставшем ему каким-то чужим. Он не был тут всего пару дней, а казалось, что все это было еще в прошлой жизни. Легкой, наполненной светом и безмятежностью существования иной жизни. Она как яркий, красочный сон, в котором все озарено золотистой дымкой, который хочется вспомнить во всех деталях, не упустив ни единой мелочи, только откроешь глаза. Неистово жаждешь вернуться в прекрасный мир своего подсознания, дабы продлить столь сладкий, дивный сон, до того, как ты окунешься в суровую реальность, тянущего тебя вниз быта.       Это действительно была другая жизнь. Жизнь, в которой с ним рядом был Микаэль, что делало ее прекрасной и совершенной, а теперь она такая далекая и утерянная навсегда. Сон закончился, пришла пора проснуться.       Все вокруг давным-давно знакомо, это его квартира, но сейчас он чувствует себя в ней, как пришедший в гости человек, которого тут не особо жалуют. С одной стороны, все родное, близкое, но с другой холодное, совершено чуждое. Довольно странное чувство — быть дома, но вместе с тем, чувствовать себя в нём совершенно чужим. Реальность ненастоящая, те события, что в ней происходят тоже ненастоящие, будто сон. Только плохой сон. Такие обычно сразу забывают, не желая ни на мгновенье возвращаться в них снова. Стремятся забить голову, чем попало, только бы не вспоминать ту давящую, гнетущую атмосферу сна.       Стряхивая пепел, Юичиро подносит фильтр к губам. Что с ним происходит? Что творится вокруг? Все не так, как должно быть. Настоящее, как испорченное зеркало в парке развлечений. Искаженная реальность. Ты видишь перед собой в отражении урода и понимаешь, что это неправильно, так быть не должно, но зеркало навязчиво заставляет твой мозг видеть нелепицу и верить, что это на самом деле правда. Так и сейчас, реальность искажена до невозможности, абсурдно абсолютно всё, до последней засохшей крошки хлеба, валяющейся на столе вместе со своими собратьями между пустых бутылок из-под спиртного. Даже холодный воздух, проникающий из приоткрытой форточки, какой-то неправильный, нереальный. Сумасшествие жить в мире, спряденном из безумия. Тем не менее, этот бредовый мир и есть твоё Настоящее.       — Боже мой, Юу, какой кошмар.       Шиноа появляется в дверях, осторожно переступая через, валяющуюся на полу тряпку, чтобы не наткнуться на бутылку, также благополучно преграждающую путь. Прямо полоса препятствий. Парень не обращает на нее внимания, лишь что-то промычав в ответ, продолжая втягивать в легкие никотин.       — Чем ты тут занимался? — недоуменно спрашивает девушка, поднимая с пола вещи. — Здесь же невозможно жить. Надо поскорее всё убрать.       Амане и ухом не повел, когда услыхал ее слова. Пусть делает, что хочет, в конце концов, теперь она имеет на это право. Он не реагирует и когда она уходит из кухни. Он полностью погружен в свои думы. Однако через непродолжительное время, что-то толкает его встать и пойти за ней, как он и поступает.       Девушка была чем-то занята в комнате и, не дойдя до нее, парень свернул в спальню. Снова затянувшись, он медленно прошел между разбросанными по полу вещами Мики, став посреди комнаты. Он не глядел вниз, на то, что сам же в порыве отчаянья и злости раскидал, а после так и не нашел в себе силы убрать.       Снова послышались легкие шаги постороннего человека, вновь оставшиеся без внимания.       — Ох, и здесь то же самое, — с долей досады, изрекла Шиноа, когда, изучив квартиру, пришла к выводу, что тут просто невозможно жить. Такое впечатление, что в доме не убиралось годами, причем весьма долгое время, квартиру заселяли алкоголики. В чем причина она понять, естественно, не могла, да и было это не так уж важно. Просто хотелось привести все в надлежащий вид, а потом начать долгожданный разговор, касательно приготовлений.       — Не трогай, — выпалил Юичиро, когда Шиноа наклонилась поднять рубашку Шиндо с пола.       — Почему? — недоуменно покосилась на него та.       — Я сказал, ничего здесь не трогай, — прошипел Юичиро. Отчего-то было до боли неприятно, когда Шиноа прикасалась к вещам Мики и уж тем более, убивала мысль, что она сейчас попрячет все на места.       — Юу, да что с тобой? — ничего не понимая, спросила девушка и огляделась по сторонам. — Тут такой бардак. Я просто хочу убрать, чтобы не валялось под ногами. Ходить же невозможно.       — Я сам уберу, — твердо заявил Юичиро.       — Сам, так сам, — пожав плечами, отозвалась Шиноа и фыркнув, направилась прочь из комнаты.       — Юу, только у меня к тебе просьба, — серьезно сказала она, остановившись в дверях.       — Какая? — буркнул Юу, обернувшись через плечо.       — Пожалуйста, воздержись от курения в квартире, — с улыбкой попросила Шиноа. — В моем положении дышать этой гадостью вредно. Ты же не хочешь, чтобы у нас родился больной ребенок?       — И где я должен курить по-твоему? — изогнул бровь Амане.       — Хм, — девушка призадумалась, а потом, усмехнувшись, ответила: — Идеальный вариант на лестничной клетке и заходи быстро, чтобы в дом не тянуло. Хорошо?       — Блядь, — раздраженно выдохнул Амане. Вообще круто, теперь еще из квартиры уходить придется. Мика хоть его не гнал, а тут.       — Мы договорились? — мило осведомилась Шиноа.       — Угу, — нехотя промычал Юичиро, снова затягиваясь.       — Отлично, — усмехнулась девушка и вышла из комнаты, взращивая мысль, что со временем нужно будет отучить своего будущего мужа сквернословить.       Так и не затушив сигарету, Амане плюхнулся в кресло.       Пиздец. Что он делает? На что он согласился? На какой хрен ему сдалась эта Шиноа? Как он будет с ней жить, он же не любит ее ни грамма.       Как он мог совершить такой необдуманный поступок? Он же никогда не сможет полюбить эту девушку, ведь все его мысли занимает лишь один человек. Вся его душа и тело отданы ему. Только он один живет в его сердце. Только этот светлый и незапятнанный образ возникает в голове, принося одновременно и боль, и радость, выворачивая нещадно всю душу наизнанку.       Амане смотрит на одежду Шиндо и понимает, что не прикоснется к ней сам и не позволит прикоснуться к ней никому другому. Он скорее порвет этого человека на куски, чем позволит дотронуться до неё.       Такое безумие вызвано мыслью, что если он уберет все это с глаз, то Мика исчезнет навсегда — окончательно и бесповоротно. Ведь если их тронуть, рассыплется то хрупкое, связывающее невидимой нитью нечто, и образ Мики покинет его. Пока все это лежит на местах, сохраняется хрупкое равновесие его души. Он даже не помышляет о том, что все это может быть не только убрано, но и выброшено, как ненужный хлам.       — Черт возьми, — Юичиро откидывается на спинку кресла и пустым взглядом упирается в потолок, по-прежнему не понимая своих идиотских действий. Какая к чертям собачьим свадьба? Она не нужна ему. Это было безумие, неоправданный шаг безнадежности. Он сам предложил ей это? Но разве он хотел?       Нет…       Это был отчаянный крик боли. Боли, причиненной потерей любимого. Единственный шанс не опуститься снова на дно и засохнуть от тоски. Протест. Протест себе и окружающим. Но как глупо. Что теперь со всем этим делать?       Как он будет терпеть ее в доме, когда она порой дико раздражает его? Он не хочет ее видеть, не хочет иметь с ней ничего общего. Как он мог поступить настолько глупо и предать Мику? Предать того, кого он любит больше всех на свете. Единственного, кого он вообще любит в жизни. Как?       Но и отступать уже нельзя. Слишком поздно. Она беременна.       А Мика… Как бы он не убивался и не страдал за ним, а Мика бросил его и больше никогда не вернется.       Внезапно до слуха донесся звук отпирающейся двери.       — Какого черта? — проговорил себе под нос Юичиро и вышел из комнаты, поглядеть.       — Юу! — он оторопел, застыв с сигаретой в руке в прихожей, когда, бросив чемодан у двери, к нему кинулся лучащийся радостью Микаэль, появившийся невесть откуда с мелкими, еще нерастаявшими снежинками на светлых волосах и одежде.       Амане только и ощутил, как его обдало потоком морозного воздуха, когда Микаэль прильнул к нему и холодные, мягкие губы, накрыли его собственные.       — Господи, Юу, как я соскучился, — обхватив того за шею, со слезами радости на глазах, быстро заговорил Мика, чувствуя себя самым счастливым на свете. — Прости, прости меня за все. Я был таким дураком. Прости, что не послушал. Ты был прав, он действительно урод. Ты не представляешь, что там происходило. Он чуть не впихнул меня в порнуху, я еле сбежал от него, пришлось даже жену его вызвать, чтобы она защитила меня от этого ублюдка. Ты не представляешь, что я пережил, мне чудом удалось сбежать. Юу, как я люблю тебя, прости меня, — говоря это, Мика крепче обнимал Юичиро, опаляя его лицо поцелуями и с наслаждением вдыхая такой родной ментоловый запах. — Прости, теперь я всегда буду прислушиваться к твоим словам. Я так виноват перед тобой, пожалуйста, прости меня. Как же я скучал по тебе, как мне не хватало тебя, Юу. Как я хотел приехать к тебе, все это время. Если бы не этот чертов Ферид, который забрал у меня все документы.       От такого потока информации, внезапно обрушившегося на голову, Юичиро не мог ничего вымолвить. Он стоял как вкопанный, не понимая, почему Мика здесь и что вообще происходит. Даже суть слов партнера пока не проникала в его череп.       — Я больше никогда, никогда от тебя не уеду, клянусь. Я больше не брошу тебя. Юу-чан, я люблю тебя, — всхлипывая, шептал Мика, прижимаясь к Юичиро всем телом.       — Мика?       Удивленный голос Шиноа, заставил Шиндо и его буйствующие чувства ненадолго угомониться. Он перевел на нее удивленный взгляд.       — Шиноа, привет. Что ты тут делаешь? — уголком губ улыбнулся Микаэль, переполняемый радостью воссоединения с любимым человеком.       — Ах, ты уже вернулся, — пропела девушка, подходя к парням и становясь около Юичиро. — Это здорово, правда, Юу? Раз Мика вернулся, так может пригласим и его к нам?       — Куда пригласим? — продолжая улыбаться, недоуменно поглядел Микаэль на Юичиро, не выпуская его из объятий. Однако тот ничего не ответил, будучи сбытым с толку сумасшествием происходящего.       — Мы с Юу, — Шиноа подхватила своего парня под руку и прижалась к нему, так что Мике пришлось отпустить того и сделать шаг назад.       — Приглашаем тебя на нашу свадьбу, — самодовольно закончила Шиноа.       — К-какую свадьбу? — думая, что его разыгрывают, усмехнулся Мика, однако недоумение сквозило в его взгляде, когда он смотрел на застывшего любовника.       — Нашу с Юу свадьбу, — с той же интонацией, горделиво повторила Шиноа и поглядела любящими глазами на Амане. — Правда, милый?       — А, э, — только и выдавил из себя Амане во все глаза глядя на Шиндо.       — Что за шутки? — переводя взгляд с одного на другого, выдохнул Микаэль, не понимая, что вообще, мать его, тут творится.       — Никаких шуток, — снова ответила Шиноа, — мы с Юу скоро поженимся и хотим пригласить тебя на нашу свадьбу. А еще у нас будет ребенок.       — Как? — выдохнул Мика, распахнув глаза, уставившись на Юичиро. Тот в свою очередь не сводил опешившего взгляда с лица Шиндо.       — Обыкновенно, — усмехнулась девушка, крепче цепляясь в руку парня.       — Нет, — пролепетал Мика, делая шаг назад, не веря в услышанное. — Нет, нет, не может быть, — он отходил к двери. В голове была полная неразбериха. Все стало с ног на голову.       Свадьба с Шиноа, как?       Невероятный удар, сметающий всё вокруг. Потрясение осознания настолько велико, что впору сойти с ума. Как Юу мог это сделать?       Теперь части мозаики складывались в одно целое, объясняя многие вещи, разъяснение которым он доселе дать не мог.       Вот почему он не отвечал на звонки, вот почему всё так! Он и впрямь был счастлив, как и говорил ему по телефону Шинья, ему было плевать, уехал Мика или нет. Оказывается, он только этого и ждал, он хотел, чтобы Мика уехал и он освободился от него. Выясняется, что Мика действительно был ему не нужен, он просто терпел его все это время, не зная, как избавиться. А стоило Мике уехать, как он тут же обзавелся пассией. Причем Шиноа, к которой казалось его ничего не привязывает.       Он как бешеный стремился к Юичиро, каким-то невероятным чудом смог вырваться из цепких лап своего бывшего любовника и вдруг оказалось, что Юу собирается сыграть свадьбу с Шиноа. Крах, распад целого мира в одно мгновение.       Ребенок. Между ними была связь, он изменял ему. С ней. Мика такое вытерпел только ради того, чтобы сохранить честь и достоинство ради Юу, а ведь мог спокойно отдаться Батори и не был бы вынужден колотиться так эти две недели, а тот оказалось, врал ему и изменял с Шиноа. Он только и дожидался момента пока Мика со скандалом уйдет, чтобы связать свою жизнь с ней. А все эти ревности были притворством чистейшей воды.       Все правильно, кто для таких как Юу — вожаков стаи, такие как Мика — жалкие и ничтожные, вырванные из чужих лап? Всего лишь игрушки, их нельзя любить и дорожить ими. От них избавляются, когда они надоедают.       — Юу, как ты мог? — дрожащим голосом, полным неверия в происходящее, сказал Микаэль.       — Нет, — не в силах больше оставаться с этими людьми ни минуты, он выскочил за дверь.