Will you save me?!

      Микаэль выскочил из подъезда и побежал, не разбирая дороги, неизвестно куда. Горячие слезы душили, становились острым комом в горле. Мимо мелькали дома, дворы, люди, но он ничего не видел, ибо взор застилали слезы боли. В груди нещадно жгло и давило, время от времени, вперемешку с тяжелым дыханием из нее вырывались судорожные всхлипы.       Конец, неизбежный конец всем иллюзиям. И краха целого мира недостаточно дабы выразить то, что ощущал сейчас Шиндо, удаляясь все дальше от дома, ставшего чужим, по рыхлому снегу. Юу бросил его и предал, променял на Шиноа. Всепоглощающая боль пронзала всё естество, сжигая в этом адском пламени мучений каждую клетку. Мерзкое, связывающее чувство скапливается в области груди, и травит своей желчью душу и тело, вынуждая его изнемогать в бесконечной пытке, где главными палачами является осознание предательства самого близкого человека и выедающая живьем плоть обида.       Застят разум звенящие и отдающиеся эхом в подсознании, убийственные слова девушки.       «У нас будет ребенок… Мы женимся»       Перед глазами стоит лицо Амане. Полное недоумение в его взгляде, он вообще не понял, почему Мика оказался там, он рассчитывал, что тот ушел навсегда и больше не вернется, и он будет преспокойно жить своей жизнью с другой, а его появление вызвало резонанс, нарушающий все планы.       Невыносимо. Обрывками глотая морозный воздух, Мика задыхался. Он умирал. Его душа умирала, будучи пронзенной и сожженной дотла острыми копьями человеческой подлости и низости. Жгучие, горькие слезы, струящиеся по щекам, не приносили ни малейшего облегчения. Казалось, они только распаляют всепожирающее пламя боли, от которой горела грудь и разрывалась голова.       Споткнувшись о бордюр, Микаэль чуть не упал, но все равно продолжил бежать, не разбирая дороги по заметающимся крупным снегом, улицам.       Безысходность и отчаянье заполнили разум в одночасье, продолжая терзать, рвущееся на куски сердце. Он понимал, что на этом его жизнь окончена и больше никто и никогда не прольет на увядший, покорежившийся, утонувший в вечном сумраке жалкий мирок его души, хоть крошечный лучик света. Если его смог предать Юичиро, человек которому он верил безоговорочно и который любил его, как ему казалось, всем сердцем и был готов пойти ради него на всё, то теперь, после такого страшной измены, такого предательства, как можно жить дальше? На что надеяться? На кого рассчитывать? Кому можно верить после того, как предал самый близкий во всем мире человек, тот, с кем они были с детства и с кем прошли столько испытаний?       Нет. Это невозможно, нет сил терпеть такую острую боль. Понимать, что ты остался совершенно один и никому не нужен, никогда не был нужен, страшно больно. Сознавать, что ты лишь обманывал себя, по-детски наивно воображая, что тебя действительно любят — непередаваемое мучение.       Та боль, испытываемая им в эти страшные минуты, была даже сильнее, чем, когда он узнал о смерти Аканэ, тогда такого же единственного близкого ему существа. Она была сродни той боли, испытанной им, когда он узнал, что Юу предал его, разыграв комедию спасения от своих дружков, однако теперь она была куда острее и мучительней, испытанной в далеком детстве, когда он еще не питал к Юичиро таких сильных чувств и такой ненормальной привязанности. Сейчас она полностью разрушила и выжгла все внутри не оставив и следа, намёка на возрождение. Окутала своей липкой, удушающей пеленой разум, вынудив парня инстинктивно искать самое уединенное и темное место, как в детстве. Где его никто не найдет, никто не тронет, никто не обидит, где он сможет побыть сам и выплеснуть свою боль, не будучи увиденным и узнанным никем.       Заскочив в узкий переулок между двумя высотками, он уперся в глухую стену. И вот там, ощутив себя в безопасности, он, содрогаясь от слёз, привалился спиной к кирпичной стене и медленно сполз вниз, опустившись на холодный снег. На улице было довольно зябко, но он не ощущал ничего ни холода, ни тепла, ни обжигающего ветра, сквозившего из-за угла, ни ледяных снежинок, падающих на голову и плечи, он чувствовал только боль. Всепоглощающую, разрушительную, убивающую, страшную и мучительно нескончаемую.       Обхватив колени руками, и уткнувшись в них лицом, он содрогался всем телом. По красным от мороза щекам бежали горячие ручейки. Маленький закуток, заметаемый снегом, наполнялся тихими, едва уловимыми из-за шума ветра, всхлипываниями.              Понадобилось несколько минут, чтобы до Амане дошло, что Мика вернулся, любит его и никогда не изменял ему. Смысл сказанных слов, постепенно всасывался в мозг, но, когда осознание происходящего наконец снизошло, парень понял, каким он был дураком и что натворил.       — Мика! — крикнул он и кинулся следом.       — Юу, подожди, — Шиноа вцепилась ему в руку, мешая побежать за любимым. — Куда ты?       — Шиноа, отпусти, я должен пойти за ним, — высвобождая руку, волнуясь, сказал Юичиро.       — Юу, останься, не ходи, — Шиноа и не думала отпускать.       — Да, отпусти ты меня, он уйдет и больше не вернется, — выдохнул Юичиро, порываясь уйти.       — Юу, перестань, ушел себе и ушел. Какая разница? Вернется, никуда не денется. Не уходи, — не унималась девушка.       — Да отвали ты от меня! — крикнул ей Юичиро и, дернувшись так, что Шиноа была вынуждена его отпустить, ни секунды не думая, выскочил за дверь.       Оказавшись на лестничной площадке, Юичиро быстро огляделся, смекая, куда мог побежать в таком состоянии Микаэль. Его всего колотило, как в лихорадке. Мика здесь, Мика приехал и застал его с этой курицей, которая наговорила кучу бреда, а он как последний дегенерат стоял и молчал. Нет, чтобы схватить, обнять ответно Мику, сказать, что чувствует и как рад его видеть, он стоял и тупо молчал. А он… Мика. Мика он не выдержал этого. Он убежал и теперь, где он и что с ним непонятно. Куда он мог пойти?       Теряясь в догадках, Юичиро метнулся в квартиру напротив.       — Юу? — Шинья даже удивился, когда, отворив дверь, увидел на пороге взмыленного Амане.       — Мика. Где Мика? Он у вас? — быстро затараторил Юу, влетая в прихожую.       — Мика? — с еще большим недоумением, переспросил Шинья и с удивлением посмотрел на Глена, вышедшего из соседней комнаты.       — Мика, он вернулся, но он увидел меня с Шиноа, и эта дура ляпнула ему про свадьбу и теперь он убежал. Я не знаю где он. Надо найти его, пока этот придурок что-нибудь не выкинул, — с ужасом, скороговоркой проговорил Юичиро, направляясь обратно к выходу, понимая, что Микаэля тут нет.       — Юу, подожди, — окликнул его Глен. — Мы с тобой, поможем его найти.       — Да, конечно, — кивнул Шинья, снимая с вешалки куртку и бросая ее Юичиро. — На, накинь, там холодно.       — Пофиг, скорее, — бросил Юу, топчащийся у двери, но все же одел вещь.       Втроем они выскочили во двор. На улице уже начинало темнеть, город медленно погружался в сумерки. Разделившись, парни стали обыскивать свой район и все близлежащие, спрашивая у прохожих, не попадался ли им на глаза Шиндо, расписывая особые приметы парня.       — Мика! — звал Юичиро, несясь как ошпаренный по улицам мегаполиса, страшась только одного, чтобы не повторилась старая история и Мика не наделал глупостей.       «Только бы успеть, только бы найти»       Набатом отбивались слова в голове. Сердце бешено колотилось в груди перед страхом, что Мика может снова на почве такой страшной боли попытаться свести счеты с жизнью. Ведь, даже мысленно поставив себя на место Мики, он ощутил такую нестерпимую боль в душе, что самому захотелось умереть, чтобы избавиться от мучений. Он корил себя и проклинал за совершенную глупость, несясь со всех ног.       Нет, нет, только не это. Скорее, скорее найти.       — Мика! — отчаянный крик разорвал пространство.       Пока Юичиро и Шинья, бегали по району, зовя Микаэля и страшась на следующем переулке увидеть столпотворение на дороге или под домом, с которого мог спрыгнуть с горя блондин, Глен проводив их взглядом, спокойно двинулся в противоположную сторону. Осторожно ступая по рыхлому снегу, в отличие от парней, мечущихся по улицам и во весь голос, зовущим Шиндо, он шел целенаправленно в тихие и укромные места, где не было народа, шума и света. Заглядывая в подворотни, за гаражи, он, молча, обходил один двор за другим. Без лишнего шума, не привлекая к себе внимания, никого, ни о чем не спрашивая, планомерно и спокойно.       Шагая по безлюдному проулку, парень остановился, чтобы оглядеться и прикинуть, куда теперь нужно пойти, чтобы отыскать Мику и тут до слуха, донеслись тихие всхлипывания.       Он пошел на звук и, завернув за угол, увидел сжавшегося, между холодными стенами, Шиндо. Он был словно птенец, забившийся в угол — дрожащий и потерянный. Он содрогался от слез, всё так же уткнувшись в колени, и Глен направился прямо к нему.       Услыхав хруст снега от чужих шагов, сообразив, что тут кто-то есть, Шиндо испуганно вздрогнул и вскинул голову. Дыхание срывалось, от чего пар изо рта, вырывался прерывистыми клубами; красными от слез глазами, Микаэль глядел на спокойно приближающегося к нему парня.       — Так вот ты где, как я и предполагал, — усмехнулся Ичиносе, остановившись напротив него.       — Глен, уходи, оставь меня в покое. Я не хочу никого видеть, — дрожащим голосом, выдохнул Микаэль, снова утыкаясь в колени.       Но Ичиносе не шевельнулся, вовсе не собираясь следовать словам друга и уходить.       — Если сейчас начнешь говорить о Юу, оправдывать его, защищать. Знай, я не поверю ни единому твоему слову, — шмыгая носом, проговорил Мика, видя, что тот так и остался стоять.       — Да я и не собирался его оправдывать и защищать, — спокойно сказал Ичиносе и присел рядом с ним под стену дома. — Черт, холодно, — усмехнулся он.       — Тогда, чего ты хочешь? — хмуро покосился на него Мика.       Глядя перед собой, Глен пожал плечами.       — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, как тебе больно. Ведь ты узнал, что Юу предал тебя. А страшнее предательства любимого человека нет в мире ничего.       — Ты нашел меня, чтобы поиздеваться? — сжавшись от полосонувшей душу боли, строго взглянул на него парень.       — Нет, совсем не для этого, — спокойно отозвался Глен.       — Глен, уйди, оставь меня, — сдавленно попросил Мика и снова уткнулся лбом в колени.       — Я уйду, только сначала дай сказать тебе несколько слов, — тихо попросил Ичиносе.       Шиндо ничего не ответил, не высказав ни своего отрицания, ни согласия. Внимательно поглядев на него, Глен заговорил:       — Между вами постоянно происходит борьба. Каждый из вас, пусть и неосознанно, но рвется к первенству. Вы оба хотите, чтобы вас понимали безоговорочно и принимали каждый поступок. Это естественно, все мы хотим этого в идеале, — он вздохнул, — только в жизни все получается несколько иначе. Все мы разные, все со своими недостатками и взглядами. И каждому приходится мириться с несовершенством другого. На этом и основана совместная жизнь двух людей… Юу, — Глен слабо усмехнулся, — он привык, чтобы ему подчинялись, он лидер по своей натуре. Все должно быть так, как он захочет. Его не перепереть, не доказать, что он не прав и ошибается. С другой стороны, ты, не менее сильный по духу, но проявляющий себя как скрытый лидер. Ты не идешь на открытый конфликт, как Юичиро, кидающийся грудью на амбразуру и с флагами возглавляющий шествие митингующих идет вперед, но ты все равно заставляешь его поступать так, как хочется тебе, действуя менее громкими, но не менее действенными приемами.       Подняв голову, Мика слушал Глена, пустым взглядом уткнувшись перед собой.       — Тебе хочется, чтобы Юу принимал тебя и был таким же, но он не может и давит тебя своим темпераментом. Не мудрено, что тебе было тяжело с ним, Юу довольно эгоистичен и умеет поклевать мозг, — он усмехнулся. — Нет ничего удивительного в том, что ты сорвался и чтобы доказать, что имеешь свои права, настояв на своем, уехал. Своим поступком ты доказал Юичиро свое законное право на независимость и свободу.       — Какая разница, — шмыгнул носом Мика, — какая уж тут независимость, зачем это всё надо, если я ему не нужен. Бред. Если он ждал, чтобы я уехал. Он хотел от меня избавиться. Мой отъезд только развязал ему руки.       — Ждал чтобы уехал, хотел избавиться, — медленно повторил Ичиносе. — Ты правда веришь в эту чушь?       — А я должен понимать это как-то иначе, — презрительно покосился на него Шиндо, — стоило мне уйти, он тут же кинулся к Шиноа. Вы сами с Шиньей убеждали меня по телефону, что с ним все отлично, живет себе, как ни в чем не бывало.       — Мы просто не хотели, чтобы ты узнал правду и, переполошившись, на первом же самолете вернулся домой и не дай бы бог, еще разбился где, торопясь к своему Юу, — с легкой улыбкой на губах, проговорил Ичиносе, глядя куда-то вдаль.       — Правду? — вопросительно уставился на него Шиндо. — Какую правду, что тут происходило, пока меня не было?       — Начнем с того, что с Юу мы практически не общались, — начал Глен. — Он сутками не выходил на связь, но поскольку мы были далеко, не могли проверить, что с ним творится и потому не могли сказать тебе ничего, не будучи уверенными, что дела обстоят именно так как мы и думали, — он посмотрел на Мику и тот кивнул, соглашаясь. — Зато мы все увидели своими глазами, когда вернулись из отпуска, — он снова поглядел перед собой, — я не знаю, у Юу похоже отменный ангел хранитель. Мы с Шиньей нашли его уже без сознания в квартире. Две недели, травясь алкоголем, он уже почти убил себя. Мы вовремя доставили его в больницу, где его откачали, прокапали. В общем, вытащили с того света.       По мере рассказа, Мика все больше хмурил брови, воображая себе эту картину, находящегося в алкогольном забвении Амане и друзей, спасающих его.       — Судя по всему, он пил не останавливаясь, лишь бы только заглушить боль потери. И все это из-за тебя, потому, что он думал, что потерял тебя навсегда, — Глен мягко поглядел на парня.       — Не обязательно, — хмуро заметил Микаэль. — Юу может найти любой повод, чтобы напиться, ему это ничего не стоит.       — Нет, Мика, тут повод был один и только один, — протянул Глен, — ты даже представить не можешь, сколько опасений и страхов, что ты когда-нибудь найдешь себе другого и уйдешь с ним, я выслушал за время нашего знакомства. У твоего Юу это единственная навязчивая мысль. Он всегда страшно боялся тебя потерять, понимая свою ничтожность, он всегда только и твердил, что ты найдешь кого-то более достойного и останешься с ним.       — Дурак, неужели он не понимал, что я люблю его таким какой он есть и кроме него, мне больше никто не нужен, — мрачно проговорил Микаэль.       — У всех нас присутствуют свои страхи, которые вынуждают нас порой делать страшные вещи и причинять боль тем, кем мы больше всего дорожим, бросая им несправедливые обвинения и упрекая их в том, чего не было, — медленно изрек Ичиносе.       — Все равно бред, — сухо отрезал Мика, — Юу ни капли не дорожил мной, он привык, что я подчиняюсь ему беспрекословно, а тут я встал на дыбы и пошел против него. А раз я так сделал, то что с меня толку, он тут же, без сожалений, заменил меня Шиноа. О каких страданиях может идти речь, если он переспал с ней и теперь она беременна?! — на надрыве сказал Микаэль, обратив взгляд на Ичиносе.       — Да, — согласился Глен. — Тут Юу подкачал. Но он сделал это только потому, что думал, что теряет тебя. Это был шаг отчаянья и боли.       — Глен, что за хрень?! Он переспал с ней! Ты понимаешь, он изменил мне с ней? Он поменял меня на неё! — не унимался Шиндо.       — Я знаю, Юу рассказал мне, что тогда произошло, — серьезно проговорил Ичиносе. — Но это было всего один раз за всю его жизнь с тобой, и в тот Рождественский вечер все действительно вышло случайно. Он был в стельку пьян, а она подсунулась, он даже ничего не помнил на утро. Тут не в чем его винить, такое может случиться с каждым, когда лыка не вяжешь. А ты знаешь, какой Юу, когда выпьет, у него мозг и так девственный, а так и вовсе вырубается.       Мика задумался, сознавая его правоту насчет Юичиро, и вспоминая, как сам несколько раз чуть не поддался соблазну и не переспал с Аканэ.       — Но свадьба с Шиноа, — выдохнул Микаэль, чувствуя, как в груди все снова сжимается и слезы подступают к горлу. Пусть Юу и переспал с ней и всё прочее, но он решил жениться на ней, вот в чем ужас и самое главное предательство.       — Это тоже от отчаяния, ведь ты уехал, а он не знал, что делать дальше. Вместе с тобой в тот день, ушла и вся его жизнь. А вся эта пьянка, драка, свадьба, все это от безысходности.       — Драка? — ужаснулся Мика.       — Он тут вчера так с Кимизуки сцепился, мы еле оттащили. Думали, он порвет его за оскорбления в твой адрес, — пояснил Ичиносе, искоса поглядев на парня. — После этой драки, ему крышу и снесло, он убедился окончательно, что ты не вернешься к нему, и он остался один наедине со своим горем.       — Юу, — простонал Шиндо, ощущая вскипающую в нём боль раскаянья, под ослабевшим гнетом обиды.       — Вот так вот, Мика, — усмехнулся Глен, — а ты говоришь, не нужен.       — Но как так, если все и впрямь как ты говоришь, тогда почему он не позвонил мне, не сказал? — все еще не понимал Микаэль.       — А почему ты не позвонил ему? — ответно задал вопрос Глен.       Мика запнулся.       — Тут-то и оно, — хмыкнул Ичиносе. — Вы оба натворили дел, заигравшись в выяснения, кто кого прогибает, позабыв на какое-то время, что любите друг друга.       — Но я звонил ему, потом, — прошептал Микаэль, — и даже отправил письмо, но он не отвечал.       — Он разбил свой телефон, когда, в очередной раз, не дождался твоего звонка, а почта, — Глен пожал плечами и вздохнул, — там тоже вышла накладка. Пришлось удалить ящик, он попросту не нашел твоего письма, среди сотни полученных, — он поглядел на Мику.       — Сейчас он вместе с Шиньей, мечется по всему району, разыскивая тебя и боясь, на основе пережитого опыта, что ты опять захочешь принять крайнюю меру, — словно в никуда проговорил Глен.       — Это было в детстве, — напомнил ему Мика.       — Но детскому страху, оставшемуся в нём, этого не объяснишь, — улыбнулся Ичиносе. — Он бегает, ищет, переживает, пока ты тут сидишь и убиваешься, думая, как ты был ему не нужен и как подло он поступил с тобой.       — Я все равно не могу простить ему этого, — Мика впился пальцами в куртку и зажмурился.       — Разумеется, это произойдет не сразу. Юу хорошо постарался, чтобы спровоцировать твою обиду, а теперь ему придется еще старательней вымаливать у тебя прощение. Кстати, ты можешь воспользоваться моментом и поставить ему любые условия, которые он с радостью примет. Например, ты можешь смело запретить ему впредь устраивать тебе сцены ревности. — сказал Глен и поднялся. — Пойдем, тут действительно холодно. Не хватало еще пневмонию схватить.       Подхватив Мику под руку, он помог ему встать. Шиндо не сопротивлялся, а послушно позволил помочь поставить себя на ноги парню. Боль, после сказанного, поутихла в нём, однако не прошла окончательно, продолжая сжигать изнутри, но все же уже не так мучительно, как ранее.       — Глен, — слабым голосом позвал Мика, — как ты нашел меня?       Ичиносе усмехнулся.       — Давай это останется моей маленькой тайной?       — Как скажешь, — слабо улыбнулся Шиндо, и они вместе направились обратно.