Знакомство по Уставу
13 января 2022 г., 14:00
***
Наспех вырытая траншея была последним рубежом обороны. Силы Хаоса наступали безжалостно, уничтожая всё на своём пути. Снаряды орудий, болтеров и автоганов били по земле, превращаясь в смертоносные осколки расплавленного металла. Повсюду были слышны взрывы, крики и треск огня. Гвардеец из первого отделения третьего взвода второй роты шестьдесят восьмого полка линейной пехоты сжимал свой лазган в руках, глядя за тем, как на третью линию обороны медленно едут танки «Хищник», увешанные нечестивыми иконами и боевыми трофеями. — Тащи ракетомёт на третью позицию! — слышалось слева. — Перезаряжай! Перезаряжай мать твою! — орал кто-то справа. — Стоять до конца! — орал сзади ротный командир, прижимая к животу изорванную в клочья руку, — Во славу Империума! Во имя Императора! А Хаоситы продолжали наступать… Лазпушка прожгла броню какого-то танка, но была подавлена огнём тяжёлого болтера соседней машины. Ракетомёт подорвал взрыв очередного снаряда. Крупнокалиберные болты пулемёта щёлкали о броню, не нанося ей урона… Гвардеец примкнул штык и принялся вязать гранаты с оставшимися батареями лазгана в смертоносное подобие взрывпакета. Культисты, прятавшиеся за «Хищниками», вели настолько плотный огонь из своего стаб-оружия, что высунуть голову из неглубокой траншеи было просто невозможно. Повсюду были слышны крики раненых и умирающих, которым уже никто никогда не поможет… Ротный командир тихо шептал свою последнюю молитву: — Жизнь свою отдаю Императору! Молюсь, дабы принял он её… Все, кто остался жив, начали вторить ему, если не вслух, то хотя бы губами, мысленно расставляя нужные акценты. «Силу свою отдаю Императору. Молюсь, дабы её не лишил меня Он. Кровь свою отдаю Императору. Молюсь, дабы утолила она жажду Его.» Гвардеец из первого отделения третьего взвода второй роты шестьдесят восьмого полка линейной пехоты доделал самодельную взрывчатку и высунул голову из траншеи. По каске удалила то ли одна пуля, то ли две, но спокойный взгляд смог увидеть практически приблизившийся танк «Хищник». Солдат снова согнулся и включил батареи, поставив их в режим перегрузки, после чего подготовил гранаты. «Тело свое кладу на алтарь битвы. Молюсь, дабы Он даровал мне благородную смерть.» Солдаты, примкнувшие штыки, выпрыгнули из своего укрытия, грудью ловя огонь автоганов, чтобы вступить в последний ближний бой, от которого уже ничего не зависело. «Молю Его о защите, отдавая взамен всё, что меня составляет!» — За Императора! «Хищник» подполз к полупустой траншее и принялся совершать поворот, закапывая всех, кто в ней остался: раненый, едва живых, трусов и гвардейца из первого отделения третьего взвода второй роты шестьдесят восьмого полка линейной пехоты, который наконец бросил свой самодельный взрывпакет на крышу танка, после чего лёг на дно траншеи, закрыв голову руками.***
На поле боя была печально смотреть: три линии обороны смяты, будто силовому кулаку противостояла обычная банка из-под тушёнки… Три линии обороны Имперской Гвардии противник преодолел в кратчайшие сроки. Десятки подбитых «Хищников» и сотни трупов культистов лежали на одних весах с тысячами мёртвых солдат Имперской Гвардии, брошенных в бой без должной подготовки, без снаряжения, без шанса на успех, с одной лишь верой в Императора… Силовая броня оставляла следы в уже оттаявшей почве и ещё не растаявшем недавнем снеге. Походка была твёрдой, отточенной, уверенной, но каждый шаг давался с трудом, будто бы на плечи взвалили тяжкий груз… Губы сами начали произносить очередную молитву, когда фигура, несущая болтер, проходила мимо остова подбитого «Хищника», который застопорился в полуобороте над наспех вырытой траншеей. — Император людей, всего на свете благого смотритель, Тот, чье могущество неоспоримо, молим Тебя, спаси нас и сохрани, от рук наших врагов, да одержим верх мы над ними… — Озари к победе нам путь, да одержим мы её во славу Твоего бессмертного имени! — вторил кто-то из-под груды обожжённой брони. Ствол болтера тут же оказался направлен на звук. Первым из траншеи показался лазган с примкнутым штыком, который держала грязная рука. Следом одним рывком показался солдат в серо-зелёной униформе, на нагруднике которого красовались какие-то значки и ленточки. — Здравия желаю! — Крикнул гвардеец и отсалютовал одним пальцем левой руки. — Стой! Стрелять буду! — ответили ему. Глаза на измазанном в грязи молодом лице гвардейца тут же округлились. Он какое-то время с явным удивлением смотрел на высокую фигуру в силовых доспехах, после чего сощурился на несколько секунд, будто пытался увидеть лицо «противника» сквозь визор закрытого шлема, а затем произошло то, что было просто невозможно предположить: солдат рассмеялся. Он смеялся громко, будто в первый и одновременно последний раз, смеялся всей грудью и диафрагмой, он откровенно ржал, да так, что выронил лазган и схватился за живот. Ствол болтера наконец опустился в руках ничего не понимающей Сестры Битвы, которая стояла напротив и была, по сути, причиной этой сцены. Гвардеец наконец отсмеялся, отдышался, поднял лазган и принялся отсоединять зазубренный штык. Сестра Битвы вновь подняла болтер и, прицелившись, крикнула: — Назовись! Солдат посмотрел на неё из-под своих бровей и, закончив убирать штык-нож в специальные ножны, как-то наигранно встал по стойке «смирно» и, приложив правую ладонь к Аквилле на своём шлеме лениво отрапортовал: — Капрал первого отделения третьего взвода второй роты шестьдесят восьмого полка линейной пехоты… — А имя?! — Ганс. — Полное имя! — А тебе зачем? — Отвечай или пристрелю тебя, как поганого еретика! — Не, я так не играю, давай ты тоже назовёшься, а потом уже будем решать, кто кого пристрелит. — Я — молот! — послышался крик из-под забрала закрытого шлема, — Я — меч в Его руке! Я — наконечник Его копья! Я — перчатка на Его руке! Я — проклятие для его врагов и беда для вероломных! Я есть Конец! — Ну заебись теперь… Сестра Битвы растерялась. — Да и на конец ты не больно то похожа, мягко скажем… Сестра Битвы растерялась ещё больше и наконец опустила болтер. Гвардеец, давно уже разминавший колени, закинул лазган за спину и протянул свою грязную ладонь в сторону девушки в силовом доспехе: — Давай начнём заново. Я — Ганс. Просто Ганс. А тебя как зовут? — Катерина Терезия… Белая перчатка силовой брони неуверенно пожала мозолистую ладонь. — Ну вот и славно, — солдат улыбнулся, — так бы сразу…
