Затяжной прыжок

      

***

      

      Небесное светило давно закатилось. Ночь вступила в свои права. Звёзды нежно ласкали своим светом долговременные укреплённые точки и бункеры.       В одной из таких построек Лейтенант Имперской Гвардии Габсбург фон Алефельд сидел в своей каморке и заполнял бумаги. В его железную дверь неожиданно постучали.       — Открыто! — крикнул молодой человек, пряча рюмку под кучей листов.       Высокая женская фигура в силовой броне протиснулась в дверной проём и заперла каморку на ключ, торчавший из замка.       — Катерина? — удивлённо прошептал Габсбург.       — Ганс, — вторили ему.       — Не ожидал тебя здесь увидеть… Тем более в такой поздний час…       Ярко-рыжие слегка вьющиеся волосы обрамляли милое личико с глазами насыщенно-зелёного цвета, вздёрнутым носиком и едва пухлыми губками.       — Никогда не видел тебя с каре.       — Мы бреем волосы, чтобы удобнее было надевать шлем, — улыбнулась Сестра Битвы.       Усталое лицо бывшего аристократа смотрело на гостью. Нос с горбинкой, сломанный в нескольких местах; карие глаза и густые брови, над которыми явно прибавилось шрамов; тонкие губы, впалые от усталости щёки, такие же острые скулы…       — Рёбра ещё болят? — неожиданно спросила Катерина Терезия.       — Ну, мне ещё раз их сломали, когда мы штурмовали улей… В общем сейчас я сижу в бункере и бумажки подписываю, периодически обкалываясь стимуляторами пополам с бухлом… Будешь?       Лейтенант вытащил из стола бутылку крепкого Амасека и предложил ночной посетительнице вторую рюмку. Сестра Битвы поморщилась, задумалась на минуту, но всё же выпила.       — Комиссарш… Комиссарес… — Ганс забыл, как разговаривать, — В общем та женщина в чине комиссара выбила мне ещё одно повышение, а потом перевела вот сюда, когда говно поулеглось.       — Нравится?       — Ну так. Хоть не пиздят, — улыбнулся молодой человек, — с точки зрения «простой жизни» — это приятная альтернатива: получить тихое место после нескольких лет в строю. А тебе, я погляжу, вернули доспехи…       — Да. Моё Покаяние закончилось, мне разрешили вернуться в строй. Другой взвод, другие сёстры, да и я уже другая…       — Ну, конечно, сколько лет то прошло…       — Всего полтора года, Ганс.       Габсбург фон Алефельд прикинул что-то в голове и понял, что Катерина Терезия права: прошло всего полтора года. С тех пор, как Орден Сестёр Битвы практически полностью истребил основные силы Еретиков, Имперской Гвардии, к которой подоспели свежие силы, осталось только завершить начатое.       В голове пролетали сцены битв, бесконечные марш-броски, стрельба и взрывы, штурмы, убийства, трупы, трупы, трупы…       Из этих мыслей Лейтенанта Имперской Гвардии вырвало тихое шипение, которое отражалось от стен каморки.       — Что ты делаешь? — удивлённо спросил молодой человек, глядя на гостью.       — Снимаю броню, разве не видно?       — Эм… Видно. Но… Зачем?       — Хочу показать тебе новые шрамы, — с ухмылкой на лице и тяжестью в голосе ответила Катерина Терезия.       — А я так и не спросил тебя, куда же ты делась после нашей… Прогулки.       — Меня подобрал челнок разведывательного отделения моего ордена. Тебя они не взяли то ли потому, что решили не брать труп, то ли из-за того, что ты — простой гвардеец.       — Есть в этом своя романтика, не находишь? — буркнул Ганс.       — В чём? В том, что Невеста Императора влюбляется в простого солдата после долгой прогулки и вспоминает его следующие полтора года, в надежде увидеть вновь?       — Именно… Я тоже рад тебя видеть.       Силовая броня осталась лежать на полу грудой бесполезного хлама. Катерина Терезия подошла к Габсбургу фон Алефельду и нежно поцеловала его в губы. Солдат приобнял девушку за талию и ответил на поцелуй.       — Завтра мой орден улетает с мира, — прошептала Сестра Битвы, — и я буду на корабле в назначенный час. Всё кончено, Ганс…       — Мы ещё встретимся?       — Я не знаю. Возможно, этого не знает даже Император. Быть может на другом мире, когда Еретики вновь решат нарушить спокойствие Империума, судьба столкнёт тебя и меня, но…       — Но ты в это не веришь?       — Я уже ни во что не верю, любимый… Я знаю. Я знаю, что я рождена, чтобы быть Сестрой Битвы. И что эту ночь перед вылетом я проведу с тобой…