Cynicality and the Sweeter Things

— Ты наступил мне на ногу, – Кокичи засмеялся, весело наблюдая, как Саихара тихо извиняется, – знаешь... Уже прошло немало времени, а ты всё ещё немного плох. — Ты даже соврать не мог, чтобы меня поддержать, – надулся тот, ведь его это правда задело, – реально? — Неа! – Ома даже не вздрогнул, когда Шуичи снова «неожиданно» наступил ему на ногу, – я надеюсь, что моя суровость когда-нибудь даст плоды. Может, твои навыки улучшатся благодаря моей критике? – он хихикнул, положив голову партнёру на плечо. Честно, его не заботила эта неуклюжесть бывшего детектива. Она тоже в своём роде привлекательна. На самом деле он был тем ещё болваном, который не всегда понимал, что делает, и это то, за что Кокичи любил его так сильно. Такой беззастенчивый, буквально открытая книга во всех смыслах. Ома улыбнулся своим мыслям. И когда он успел стать таким счастливым? В любом случае это не плохое чувство – застенчивость и теплота, которую он чувствовал в окружении Шуичи, всегда приветствуются. — Ты снова улыбаешься, – заметил Саихара. — А что, мне нельзя, Любимый? – он обернулся, чтобы посмотреть на Шуичи. Бывший детектив фыркнул, его лицо покраснело от смущения. Ома мягко засмеялся. До сих пор так мило, что Саихара краснеет от таких простых слов. Ах, кажется, он звучал, как человек, уже давно являющийся частью женатой пары. Куда делся тот парень, окаменевший от ушедшей любви? Ненавидевший людей всеми фибрами души? — Нет, ты можешь. Просто не так, – мямлил Шуичи, – это очень... смущает. ... этот парень умеет лечить, предположил он. Потеряться во всей той любви, что ему дал Саихара. Обрести покой в тех днях, когда он больше не просыпается болеющим и голодным. Конечно, он всё ещё ненавидит несчётное количество людей. Он ежедневно посылал письма с угрозами и горькие сообщения, но всё в порядке, пока у него есть эти отношения, это не имеет значения. Он в этом убедился ещё в тот момент, когда Шуичи убил Амами много лет назад. Данганронпа тоже больше не имеет значения. — А если я всё равно буду так делать? – Ома склонил голову, невинно глядя на Саихару, – что ты... – он издал визг удивления, когда Шуичи закружился вместе с ним, едва поймав его, когда опустил его вниз. — Вот, – сказал Шуичи, – теперь получилось. — Ты- ты такой придурок, – пробормотал Кокичи. Господи, что ему с ним делать? Трепет в его сердце был безудержным, и он уверен: Шуичи знает об этом, судя по его гордой ухмылке. — Твой придурок? – Саихара приподнял бровь. — Нет, конечно нет, – Ома закатил глаза, после чего улыбнулся, даже не пытаясь скрыть нежность в голосе. — Позор, – усмехнулся Шуичи, подняв партнёра и прижавшись к нему лбом, закрыв глаза и наслаждаясь моментом, – настоящий позор. Кокичи хмыкнул в знак согласия, проведя пальцем по его ключицам. — Ну, если ты так разочарован... я думаю, ты можешь быть моим, – сказал Ома тихо, – ... как это звучало? — Я бы хотел этого, – пробормотал Саихара, – но теперь ты не можешь жаловаться на мои навыки танцев, с того момента, пока всё так. Его глаза были полны веселья, когда Кокичи усмехнулся. — Думаю, я мог бы перестать жаловаться, – парень фыркнул, наконец отстранившись от Шуичи, – пока ты собираешься быть ребёнком. — Думаю, мне не стоит готовить рамен сегодня ночью, – передразнил Саихара, и Ома почувствовал, как в его сердце что-то треснуло от мысли от об очередной ночи без рамена. Боже, и когда он стал таким драматичным? — Нееееерт! Шуичи? Шумай! Шуииииииичиииииии, я больше так не буду! Честное скаутское! – он начал фальшиво плакать, услышав, как Шуичи вздохнул и сдался. — Хорошо. — Замечательно, – слёзы пропали в мгновение ока, – тогда тебе лучше надеть фартук, потому что я голоден! Саихара засмеялся. Это заставило его сердце подпрыгивать и колотиться в грудной клетке. В тот момент Ома почувствовал себя немного виноватым за свои слова насчёт танцев. Впрочем, лишь немного. Но он знает, что Шуичи не будет сильно обижаться.

***

Звуки взрывов отдавались звоном в ушах, когда он прощался со зрителями с широкой улыбкой на лице. Выражение лица Саихары отражало всю его чистую радость от того, что он покончил со всем, что было дорого миру. Ах, Кибо собирался их убить. Конечно, они не умрут. Они проснутся без единой царапинки, физически. Кокичи наклонился, сохраняя тишину голоса: — Как думаешь, они смогут это пережить? — Харукава-сан и остальные? – Саихара нахмурился, прежде чем пожать плечами, – может быть. Я... думаю, что они достаточно выносливы, чтобы выжить. — Говоря о выживании: мы определённо не выживем, – Кокичи посмотрел на большой кусок щебня, оставивший вмятину в земле. Однажды его уже раздавили насмерть, должен ли он снова это делать? Ах, но этот раз будет безболезненным. Мгновенным. А когда всё закончится, он сможет насладиться миром, в котором будет жить, как хочет. — Нет, – Шуичи посмотрел на Кибо, вздохнув, – руководство будет нас ненавидеть. Все будут... Момота.... Акамацу... — Тебя это печалит? – спросил Ома, – я могу солгать. Скажи им, что я шантажом заставил тебя быть моим со-мастермайндом. Они поймут. — Нет, всё в порядке, – ответил Шуичи, – если они меня возненавидят... ну, они меня возненавидят. Я больше не хочу никому лгать, если в этом нет необходимости. Кокичи обдумывал эту фразу. Саихара никогда не был тем, кто по желанию причиняет боль другим. Даже сейчас, когда они злодеи, Шуичи остаётся добрым парнем, который не хочет ранить никого без необходимости. Ома сжал его руку. Саихара не был хорошим человеком.... но он был не настолько прогнившим, как Кокичи. Он заботился, хоть и знал, что все эти люди – лишь заранее прописанный сценарий, дети, которые не знали, во что ввязываются. — Хей, Шуичи? — Мм? — Когда мы вернёмся домой... давай сделаем грандиозный ужин. Я приготовлю что угодно, обещаю. Просто накрою стол- подожди, выйду, зайду обратно и такой: «Хей, Дорогой, я дома!» — ...Ты предлагаешь мне ролевые игры? Серьёзно? Сейчас? — Тихо, это будет весело, – пропел Ома, – и тогда мы начнём эту дурацкую домашнюю жизнь до окончания времён. Будем влюблёнными лузерами вечно. — Хорошо, – улыбнулся ему Саихара. Эта любовь, это удивление и этот взгляд, которым, Кокичи надеялся, на него всегда будет смотреть Шуичи. — Я бы этого хотел. Над ними раздался громкий хруст, свидетельствующий о том, что их разговор подошёл к концу. Всё хорошо, скоро они снова смогут поговорить. — Увидимся, Любимый.