Всего лишь интервью?

      Май 1995. Предательство Вити Пчёлкина было больнее, чем ранение в Чечне. Последствия второго можно было ликвидировать, полежав в больнице, на операционном столе. Первое же было пулей, которую могло вытащить лишь лекарь по имени Время.       После выписки Фролова сразу же съехала от Пчёлы. Пожалела. Одиночество — лучшая почва для адкого самокопания. Юля лежала в кровати сутками (благо, ей дали отпуск по производственной травме), в одной и той же пижаме. Вставала только тогда, когда от голода темнело в глазах.       А когда Юля закрывала глаза в попытках уснуть, мозг вместо радостных снов давал картины войны. Исхудавшие до костей люди в сырых, тёмных подвалах, прячущиеся от бомб. Тела молодых людей, которым пришлось по воле судьбы взять в руки оружие. Трава, на которой вместо кристальной росы рассыпались капли крови.       Избиения, крики, слезы, страдания. Последним был пропитан весь кислород Северного Кавказа. Всё это испарялось и оставляло бедную Юлю в покое, когда она пила снотворные, ставшие наркотиками.       Одна боль накладывалась на другую. Обрывки воспоминаний из счастливого любовного прошлого стали суровыми палачами. Отпускала первая чеченская и приходило долгожданное ощущение безопасности — рана от измены начинала кровоточить в виде слёз из глаз. Юля никогда не думала, что люди могут столько плакать. Один вечер изменил многое.       Тогда Юля лежала, поев впервые что-то большее, чем яблоко. Она металась между реальностью и бредом. Поэтому она не сразу услышала звонок в дверь.       Юля вышла в коридор и трясущимися от истерик руками открыла дверь. На пороге стоял Космос, с коробкой конфет «Грильяж» и букетом цветов.       — Юль, я зашёл тебя проведать. Я не могу оставить тебя одну.       Юля изначально хотела послать Холмогорова по его имени, но не стала. Либо она впервые за месяц выйдет из панциря горя и будет взаимодействовать с социумом, либо свихнётся. И не видать ей журналистики — только дурка.       — Еды нет, в квартире полный срач. Я не очень была готова к гостям, — сразу выложила карты Фролова.       — Мне важна только ты. Насчёт срача — я сам этим грешу. У меня было хуже. Чая тоже нет?       — Хер знает, — Юля наклонилась к тумбочке и начала поиски. Даже здесь ей пришлось сделать титаническое усилие. Космос сел за стол. Его взгляд заострился на пятой точке Юли, которая бросалась в глаза, пока Юля искала чай. Наконец пару пакетиков нашлось. Юля положила заварку в чай и вздохнула. От таких уже непривычных движений тело вспотело.       — Космос, со мной всё хорошо. Мне неловко, что ты приехал в такое время... Езжай домой, — природная неловкость дала о себе знать. — Я справлюсь.       — Охуенно справляешься, — хмыкнул Космос. — Ты лицо своё видела? И как ты выглядишь? Ты вообще ни с кем не общаешься, хотя раньше тянулась ко всем. Не ври мне. Дай себе помочь, и ты увидишь, что это было правильным решением, — Космос взял в две ладони руку Юли. Она приподняла голову, не в силах возразить.       — Кос, скажи, я настолько хреновая, что от меня ушёл Пчёлкин? — Юля не успела сформулировать мысль до конца. Космос вскочил, как ошпаренный и заорал:       — Не смей так говорить о себе!!! — И уже убавив голос. — Это его проблемы, что он не способен держать дружка в штанах. Я бы ему с удовольствием по морде надавал, меня Белый остановил. Пчёла всегда был кретином. Он всегда так со своими женщинами поступал. Ты не стала исключением. Пойми лишь одно: ты не заслуживаешь к себе такого отношения. Ты красивая, успешная, добрая. Ты... Найдёшь себе кого-то лучше, — Кос отвернулся, чтобы Юля не заметила перемены в его лице.       — Ладно, спасибо большое, — Юля погладила Космоса по плечу. Чайник засвистел, оповещая о том, что вскипел. Юлины руки, наливавшие горячую воду в чашку, беспрестанно тряслись. Лёгкий тремор стал следствием депрессии, которую бы поставил психиатр, если бы Юля обратилась к нему.       — Юля, я сам. Сейчас обожжешься ещё, — Холмогоров не смог смотреть на неё больше пары секунд. Он взял в руки чайник аккуратно, чтобы не пролить кипяток и сам себе заварил напиток.       — У меня даже вкусностей нет. Я в магазине давно не была. Понимаю, что надо встать и что-то начать делать, а потом думаю, зачем? — Юля села напротив Космоса, рассуждая. — Окей, я встану. И чё с того? Я не хочу этого делать. Никому я не нужна. Да и мне никто не нужен. Если кто-то приблизится ко мне ближе чем на метр, то получит пистолет, где вместо патронов — равнодушие, цинизм и недоверие.       Космос отодвинул чашку, поднялся со стула и подошёл к Юле, сказав тихо:       — Юль, если бы ты подпустила меня ближе к себе, я смог бы сделать тебя счастливой. Потому что... Я не могу без тебя жить. Знаю, что сейчас тебе плохо и без моих страданий, но я...       Космосу не суждено было закончить свою мысль. Юля положила ладонь на затылок Космоса, притягивая его к себе и затягивая в долгий поцелуй. Космос не стал сопротивляться.       Даже понимая отдалённо, что Юля может быть движима не разумом, а болью, он хотел этого. Хотя бы раз ощутить её губы на своих, почувствовать нежные прикосновения на своём теле.       Почувствовать хотя бы раз то, что чувствовал Пчёлкин каждую ночь. И что так быстро просрал, не ценя по-настоящему.       — Помоги мне забыться... — Произнесла Фролова, сжимая широкие плечи Коса. Обняв двумя руками за талию, он мягко сажает Юлю на подоконник, снимая рубашку от пижамы и кидая в сторону. Грубость и нежность сплетались в каждом движении.       Несмотря на то, что Юлину красоту забрала боль, Кос всё равно горящими глазами смотрел на неё. Желание разгоралось всё больше в двоих. Юля закрыла глаза, подаваясь вперёд.       Юля тихонько простанывает его имя, ощущая приятную пульсацию внутри. Космос жалеет, что не может записать это на пластинку и потом проигрывать, как песни C C Catch в далёком 1989.       И всё кажется правильным. Ничего необычного. Всё идёт так, как должно.

***

      Юля помнила досконально, чем закончился предыдущий день. Осознание произошедшего пришло лишь утром. Фролова пока слабо понимала, что она чувствует: стыд ли? Облегчение?       Юля села на кровати, и она скрипнула даже от такого простого движения. Конечным звеном в цепочке действий стало пробуждение Космоса. Они смотрели друг на друга, понимая, что необходимость в разговоре остра. Нужно что-то решать. Нельзя же просто закрывать глаза на то, что они, чёрт возьми, переспали?       — Юль, надо поговорить.       — Я чертовски не хочу думать, — Юля потянулась и подарила Косу полусонную улыбку. — Я слишком долго это делала, радости не приносило.       — Думать буду я, задавая тебе вопросы.       — Забавно. Вопросы задаю обычно я, зарабатывая этим себе на жизнь, — Фролова игриво дёрнула плечом, скидывая прядь спутавшихся волос.       — Здесь можно подумать, что ты следователь, а не журналист.       — Следователь допрашивает, я спрашиваю. Ну ладно. Давай поговорим.       Юля не собиралась бежать от реальности, хотя очень этого хотела. Свернуться бы в коконе призрачного счастья и не высовывать голову. Просто Юлия понимала: рано или поздно придётся проснуться, и это будет больно.       — Ты жалеешь о том, что произошло вчера? — Он осторожно провёл ладонью по линии бедра Юли, нелепо пытаясь скрыть нервозность. Юля задумалась на минуту и помотала головой.       — Я всё же ещё могу контролировать свою жизнь. Я не совсем чокнулась. Вчера я чётко понимала, что происходит. Так что всё хорошо. Даже очень.       Юля приподнялась, минуя разницу в росте и поцеловала его в щёку. Невинное проявление симпатии пробудило волну эмоций.       — Может попробуем отношения?       Юля не была готова к такому резкому вопросу. Хотя, подобного исхода стоило ожидать. Юля теребила угол одеяла, оценивая в голове риски.       Космос мог стать тем, кто может подарить ей заботу и ласку. Он искренне её любит. То, что так сильно жаждала Юля, особенно после предательства — любви — можно было получить от него. Плюс, это была красивая месть Пчёлкину. Кому понравится, что твой друг спит с твоей бывшей?       Юля знала и верила, что можно влюбиться и в отношение к себе. Вдруг сейчас, перед ней, именно такой случай? Терять соломинку в водовороте проблем было глупо.       Юля уверенно кивнула, взяв Коса за руку:       — Не попробуем, а начнём.       — Вот теперь действительно доброе утро, — ответил Кос сдержанно, хотя хотелось прыгать на кровати и визжать. Всё-таки нужно было держать лицо и не ударяться в сентиментализм.

***

      Судьба заботливо подсунула возможность рассказать всем о зародившихся отношениях. Космос должен был встретиться с друзьями по вопросам купли-продажи оружия. На переговоры он взял Фролову, больше для хвастовства. Она была чем-то вроде чихуахуа. Она спешила пройти все стадии отношений, потому что ей не терпелось стать счастливой.       Юля привыкла к тому, что Кос берёт её за руку, делает комплименты, придерживает дверь автомобиля, который по силе любви мог стать хорошим конкурентом с Фроловой. А ещё Космос постоянно шутил. С ним у Юли иногда болел живот от смеха.       По иронии, они опоздали. Белый сидел за столом с остальными бригадирами, растолковывая условия будущего контракта. Пчёла обдумывал финансовые риски, когда раздался громкий голос Космоса:       — Мы на месте!       Мужчины прервали дискуссию, синхронно повернув головы. Белый протёр глаза, пытаясь понять, что то, что он видит — реальность. Космос держал за руку Юлю, которая стояла, как статуя в музее, с гордо поднятой головой. Хоть на парижский подиум отправляй. Фил застыл с ручкой в руках. А Пчёла сжал кулаки, делая шумный вздох. Он старался быть невозмутимым, но каждое движение, взгляд — всё это выдавало его с потрохами. Эта пара стала чем-то вроде красной тряпки для быка. И телец уже был готов атаковать.       Воцарилась немая пауза. Все присутствующие были заняты перевариванием происходящего.       — Это прикол какой-то? Первое апреля прошло, — фыркнул Пчёлкин, шумно закрывая папку.       — Привет, дорогой, — Фролова ухмыльнулась, подмигивая. Она улыбалась, а Пчёла был готов втащить всем вокруг. Страдания того, кто причинил тебе боль — лучшее, что можно наблюдать.       — Вы встречаетесь? — Задал прямой вопрос Белов.       — Да, — гордо сказал Космос, растянув гласную. — Мы вместе.       — Юля смогла переключиться за пару дней? — Фил, который был уверен в том, что Юля слишком порядочная, был сбит с толку.       — Я хочу жить дальше, — Юля заняла место рядом с благоверным. Украдкой она смотрела на Пчёлу. Да, он продолжил решение вопросов. Просто не так уверенно. Поражение горечью отдавалось на кончике языка. Выплеснуть его удалось позже, когда между Пчёлой и Космосом состоялся диалог тет-а-тет, возле офиса.       — Я догадываюсь, что ты мне хочешь сказать, Пчёлкин, — фамилия произносится с насмешкой. Витя, который и без того хотел разорвать удачливого соперника на куски, почувствовал новую волну гнева, которую с трудом удалось сдержать.       — Ты проиграл. Смирись. Юля моя, она выбрала меня сама. Не насильно.       Пчёла смеётся. Неожиданная реакция для Космоса. Тот хотел увидеть злость и агрессию.       — Видимо, тебе от кокса все мозги вышибло. Начнём с того, что ещё вчера Юля билась в истерике, что я ей изменил. Она меня любила. И тут вдруг резко ты пришёл, и она переключилась на тебя! Нет, это не так работает, — Пчёла помотал головой. От монолога картина стала проясняться. — Тебя она использует как таблетку, или чтобы меня позлить. Оба варианта имеют право на существование. Ты клоун в этой ситуации. Второе. Ты употребляешь наркоту много лет. Юля не совсем понимает, что это за прелесть. Она не видела, на что ты способен, когда ты в измененном состоянии. Ты думаешь, телеведущая, для которой важна чистая репутация, будет жить с наркошей? Она тебя нахер пошлёт.       — Ещё одно слово — и я тебе вмажу, — Космос встал в боевую стойку. Каждое слово попадало точно в цель.       — Можешь и зарезать, если ты готов предать многолетнюю дружбу из-за женщины. Ты понимаешь, что я прав, вот и злишься. Ваша сказка продлится пару страниц. Дальше авторство перейдёт мне. Хочешь быть использованным — жги. Выбор твой, братишка, — Пчёла похлопал Космоса по плечу, злорадно улыбаясь и подходя к машине. Холмогоров прокричал вслед матом и пнул камушек на асфальте.

***

      В свободное от дел воскресенье Юля вытащила Холмогорова в парк аттракционов. Фроловой захотелось вспомнить беззаботный и счастливый период — детство.       Её очень молодые родители часто жили за чертой бедности. Видя то, как Ольга и Александр Фроловы не могут купить младенцу даже пелёнки, люди не понимали, зачем нужно было рожать. А причины банальны — страх вообще лишить кого-то жизни (невдомёк было, что на раннем сроке там просто точка) и «это же грех большой».       Лишь когда Александра отец запихнул на завод, объяснив тонкости своего дела, а Фролова-старшая (смешно говорить так о девушке 20 лет) осталась дома охранять очаг, дела начали улучшаться. Юле исполнилось четыре года.       Юля узнала все радости детства: отведала вкус мороженого, поиграла с куклами, с ребятами во дворе прыгала через скакалку. Но самым грандиозным событием стал поход на аттракционы. Юля на всю жизнь запомнила, как бережно держала в руках красивый билетик, как села гордо на лошадку. Громкий смех шёл откуда-то изнутри... Сейчас Юля захотела ещё раз переместиться в тот день.       — Куда пойдём? — Спросил Космос с какой-то нервозностью. Он переминался с ноги на ногу, будто его в жопу ужалила пчела. Юля не заметила этого.       — На те горки, может быть? — Указала Юля рукой.       — Ну давай, — уныло сказал Кос, плетясь за девушкой. Юля купила билет и села в вагончик.       — Кос, пристегнись, — тихо напомнила Юля.       — Угу, — Космос воспользовался ремнём безопасности и стал ждать, когда запустят механизмы. Он стучал пальцами по подлокотнику и дёргал ногой. Весь этот день стал одной большой каторгой для него. Причину можно легко угадать каждому, кто хорошо изучил Холмогорова. Юля не была в этом списке.       Суть аттракциона была в том, что сначала паровозик нёсся по рельсам с бешеной скоростью, затем, на самой высокой точке, замедлялся. В контрасте ощущений и была вся «соль».       Юля отбила себе все коленки, громко визжала от адреналина и не заметила, как взяла Космоса за руку. Это был редкий случай, когда Фролова сама проявила тактильность к своему молодому человеку. Но Космос даже не понял этого. Все его мысли были только об одном.       В парке они пробыли до самого вечера. Юля заявила:       — Можно ехать домой, я устала.       — Это замечательно, — безэмоционально отозвался Кос. Его лицо было мрачнее тёмных туч. Юля замечала все эти моменты, но не хотела копаться в этом. Фролова дала себе слово быть счастливой. Для этого нужно было меньше знать.       Кос подошёл к Линкольну, по привычке открыл дверь, впуская Фролову и сел рядом.       — Живот болит, — наконец объяснил Космос, заводя машину.       — Кос, зачем нужно было терпеть? Сходили бы в другой день, — Юле стало совестно. Кос её успокоил:       — Малышка, всё в порядке. Я готов потерпеть, лишь бы ты улыбалась. Тебе нужны положительные эмоции.       Юля поцеловала Космоса в щёку, в благодарность за заботу. Сердце переполняло до краев тёплое чувство, которое Юля ошибочно трактовала как влюблённость. То была обычная человеческая привязанность.       До дома парочка практически долетела. Вечерняя Москва подарила им отсутствие пробок. Юля пошла в комнату, чтобы переодеться. Космос пошёл на кухню, сославшись на «принятие лекарств от боли в желудке». Юля кивнула, расстёгивая молнию платья. Смысл было стесняться, если Кос уже за эти пару недель изучил её тело досконально?       — Когда живот пройдёт, я снова попробую тебя на вкус, — Космос провёл большим пальцем по оголённому плечу.       — Жду, — Юля подмигнула. Космос вышел из комнаты и чуть ли не побежал на кухню. Всё ныло от необходимости принять кокаин. Он стоял перед глазами, заполонил весь мозг.       Кос быстро открыл ящик, достал все принадлежности, высыпал горку порошка на дощечку и лезвием отделил необходимую порцию. Передознуться перед Фроловой, которую он добивался три года, было бы хреново. Космос вставил в нос трубочку и вдохнул наркотик. Левый глаз задёргался. Эйфория наступила очень скоро.       — Кос, я тут раствор нашла... — Юля зашла на кухню с бутылкой и ложкой и осталась стоять, где стояла. Увиденное зрелище убило, вызвало дикий шок. Её молодой человек плотно сидит на наркотиках. Юля знала, как это опасно и страшно.       — Ты чё припёрлась? — Космос повернулся к ней, сузив глаза от злости. А Юля потеряла всякую способность говорить. Юля пыталась уловить хотя бы одну свою эмоцию, но не получалось. Она злилась за то, что ей лгали, боялась за свою безопасность, готова была разрыдаться от того, что надежды о счастливом будущем рухнули.       Космос зигзагами отправился в комнату вслед за Юлей. Фролова хотела закрыться на ключ, но не успела. Космос уже успел открыть дверь.       — Иди сюда, блять!!! — Рявкнул он. Юля попятилась назад, рукой ища на тумбочке хотя бы что-то, чем можно защититься. Её глаза округлились от испуга. В уголках постепенно собирались слёзы. Кос размахнулся и изо всех сил ударил Юлю, чтобы она рухнула на кровать.       — Лежи, не рыпайся, — Слова говорятся с такой ненавистью, что Юле становится дурно. На ней разорвали домашнюю футболку. Юля пыталась вывернуться, за что получила удар кулаком в живот. Оттягивая нежную кожу на шее, Кос оставлял яркие метки.       — Мне больно, — тихо говорит Юля, понимая , что он не слышит её. Юля думала, как отвлечь Космоса, чтобы дать отпор. Придумала только:       — Там в дверь звонят!       Кос прервался, и Юля ударила в кадык, вскакивая с кровати и накидывая на себя свитер.       — Я тебя ненавижу. Желаю сдохнуть от передоза, — отделяя каждое слово сказала Юля, кинув раствор на стол и уходя в прихожую. Юля оглядывалась без конца назад, следя за тем, чтобы Космос не заметил исчезновения свонй подружки.       Юля застегнула куртку, схватила сумку и убежала из квартиры. Даже выйдя из подъезда, Юля не сбавила темп и оглядывалась. Страх настолько заблокировал мозг, что Юля выбежала на проезжую часть и не посмотрела по сторонам. Отчаянные сигналы водителей и чья-то матерная тирада слились в одну тревожную какофонию звуков.       Юлю кто-то остановил, сжав плечо.       — От кого бежишь?       Юля не могла поверить, что это правда. Частоты голоса, которые она выучила наизусть за два с лишним года, могли принадлежать только ему. Витя стоял в паре сантиметров от неё, бледный, как февральский снег. Он до чёртиков испугался, но не покажет. Пресловутое «йажемужик» мешает.       Юля потянулась к нему, чтобы обнять, но Пчёлкин отстраняется:       — Давай уйдём с дороги. Всё-таки люди проехать хотят.       В подтверждение его слов машины засигналили вновь. Юля кивнула, идя за ним.       Когда Юля уже стояла на тропинке, до неё дошёл смысл произошедшего. Она разрыдалась и прильнула к Пчёле, сжимая ткань его пальто пальцами. Сейчас, в тревожную минуту, Юля поняла, как сильно нуждалась в Вите, в его присутствии.       — Тихо, всё в порядке.       — Он хотел меня изнасиловать и избить, — пролепетала Юля сквозь рыдания.       — Я его убью, — пообещал Пчёлкин, гладя Юлю по спине. — Я вообще шёл к тебе, чтобы просить прощения...       Юля вспомнила из-за чего был разлад и нахмурилась.       — Юль, я клянусь здоровьем своих друзей — подобного больше не будет. Ты знаешь, какой важный смысл я вкладываю в слово «клянусь». Это была физическая измена, не моральная. Я сам себя ненавижу за ту ночь.       Юля приложила палец к его губам.       — Пообещай, что больше не предашь меня.       — Клянусь, — повторил Пчёла. Они дошли до дома Юли.       — Я дам тебе шанс, потому что ты оказался рядом в трудную минуту. Доверия к тебе нет пока. В твоих руках возможность вернуть его. Что касается Космоса... Пожалуйста, давай без убийств и серьёзных увечий. Он не достоин того, чтобы ты ломал себе жизнь из-за него. Да и всё-таки он был под коксом, он не соображал, что делает.       Пчёла едко усмехнулся, помотав головой.       — Он тебя изнасиловал считай, а ты к нему ещё способна относиться по-человечески. Восхищаюсь и пугаюсь.       — Я не хочу ему уподобляться. Нужно быть выше всяких подлецов и мерзавцев.. Я могу вернуться к тебе? Я боюсь, что он...       — Я понял. Конечно, возвращайся. Я ничего твоего не убирал. Всё лежит на своих местах. Тебя ждёт, — Пчёла раскинул руки в стороны для объятий, и Юля к нему прижалась. Она ещё дрожала от испуга. Гордая кошка превратилась в раненого котёнка, который искал любви, а наткнулся на жестокость.       — Я тебя отвезу, — Пчёла взял Юлю за руку и повёл к своему автомобилю.

***

      Юля переехала к Вите. Она пока не разрешала трогать себя. Помимо измены, сказались агрессивные действия Космоса.       Кос не сразу заметил отсутствие Юли. Только через пару дней, когда был перерыв между приходами, Кос ощутил одиночество, из-за которого хотелось полезть в петлю. Он набрал Юлю. Та не взяла трубку, потому что не знала, что сказать. Какие слова подобрать? Фролова избегала этого разговора, но жизнь сама поставила такие условия, по которым Юля обязана была объясниться.       Вечер. Буйство малиновых и жёлтых красок сменялось беспросветной мглой. Юля с Пчёлой сидели на лавочке у подъезда, пили пиво в баночке и болтали о жизни. Юля даже не столько наслаждалась темой беседы — она кайфовала с голоса Вити, которого не слышала почти месяц.       Космос сидел в кустах и наблюдал за ними. Кровь закипала в жилах, а в глазах темнело от гнева. Дыхание сбивалось.       — Вить, Балтика закончилась, — разочарованно сказала Юля, покрутив баночку в руках. — Сгоняешь в круглосуточный магазин? Он вон в том доме, — Юля показала на соседнюю постройку. Пчёлкин кивнул и ушёл.       Смена караула — Космос рванул к Фроловой. Юля тут же сжалась, испытывая тревогу.       — Ты меня предала! Я как идиот тебе поверил, что я тебе нужен! — Кричал Кос. — Хотела, чтобы я страдал? Да я привык уже! Я бы с удовольствием хотел поломать руки, которыми обнимал тебя, потому что для тебя это ничего не значит. Ты убила меня!..       — Так, стоп, — резко заявила Фролова. — Ты забыл, что было? Ты нажрался кокаина, бил меня и домогался. Ты выбрал наркотики, а не меня. Кто тут предатель? — Спокойно объяснила она. Космос вновь закричал:       — Ты кинула меня в сложный момент! Просто взяла и ушла к другому! Весело тебе, да? Поигралась и выбросила?! — Космос взмахнул рукой. — Ну что, как я тебя сейчас?!       Юля ничего не отвечала, смотря на спектакль одного зрителя. Напрасно она ждала извинений — Космос считал Юлю виноватой.       — Ты идиот, — заключила она, отходя в сторону. К её счастью, Пчёлкин вернулся из магазина и Космос поспешил удалиться прочь.

В свой мир страданий и разбитых грёз.