Всего лишь интервью?

Но сначала тост! За Эмили... Всегда невеста и никогда жена...

***

Москва, 1999 год

      Волнение, перетекающее в панику. Страх. Желание поскорее узнать развязку, чтобы не мучиться. Именно так можно описать душевное состояние всего окружения Белова, когда подсчитывали голоса избирателей. Оля даже поражалась себе: она спокойно положила ужин сыну, убралась в комнате, но уши улавливали каждый комментарий журналистов.       Ещё волновалась Юля, практически до обморока. Лишь работа, которой было много в связи с выборами, помогала отвлечься. Каждое преимущество противника било в сердце. У Юли порой замирало дыхание, будто угрожало остановиться навсегда. Вдох. Сердце пропускало удар. Кислород исчезал. Выдох. Всё в порядке.       И вот... После всех бюрократических этапов стало известно, что Саша Белов стал депутатом Государственной Думы Российской Федерации. Битва окончена.       Юля помнит до сих пор, как ехала с «Останкино» в штаб Белого, как её все бригадиры подкидывали вверх, успевая ловить, как Саша благодарил её за помощь в агитации. Как будто он не знал, что Юля тоже хочет спокойной жизни для себя и своей дочери.       Весельем было пропитано всё. Оно мерцало в воздухе. Невозможно было оставаться равнодушным в столь счастливый миг, который стал ещё счастливее через какое-то время.       В разгар празднования Витя жестом попросил убавить громкость музыки, встал в руку бокал с шампанским и сказал:       — Друзья, у нас начинается новый этап. Санька теперь депутат, а мы все — его помощники. Это очень круто, Сань, поздравляю тебя. И я подумал, что мне тоже стоит открыть новую дверь, так сказать, — Пчёла улыбнулся. — Как пел «Комиссар», наше время пришло. Юля, родная моя. Я тебя очень сильно люблю. Я хочу прожить эту жизнь с тобой, до самого конца. Я хочу по утрам видеть твою сонную моську. Без макияжа, без укладки этой. Я хочу слышать твоё ворчание о том, что ты опаздываешь в «Останкино», хотя у тебя ещё два часа есть. Я хочу смотреть с тобой «Любовь с первого взгляда» и спорить, кто же заслужил главный приз. Я хочу слушать твои лекции о журналистике, хотя я ничего в этом не понимаю. Я хочу готовить с тобой оладьи, а потом часами отмывать кухню. Я хочу вместе с тобой наблюдать за тем, как растёт наша дочь. Я хочу дарить тебе поцелуи и самые горячие ночи. Хочу встретить с тобой старость, хотя надеюсь, она к нам придёт не скоро. Где-нибудь в Питере, на кресле-качалке. Короче, чёт я дофига уже говорю… Юля, — Пчёла встал на одной колено перед обескураженной Юлей, у которой застыли слёзы. Он извлёк коробочку с кольцом и открыл её, преданно заглядывая в глаза.       Юля очертила взглядом присутствующих, будто искала подтверждения того, что нужно идти на серьёзный шаг. Белов кивнул, уже готовясь залпом выпить за друга.       — Юль, стань моей женой. А я постараюсь стать для тебя хорошим мужем и хорошим отцом для Насти.       — Конечно, я согласна! — Крикнула как можно громче Юля и обняла жениха со всей силы, чуть ли не ломая рёбра. Гости разразились аплодисментами. Даже имиджмейкеры Белова, которые знать не знали, кто такая Юля и что за история связывает её с Пчёлой, не могли стоять в стороне.       Долгий поцелуй заглушил обоих: Юля не слышала, как аплодировали все вокруг, как свистел Фил, как Оля считала секунды вслух, как Белый говорил какие-то тосты. О да, это мгновение хотелось запечатать в вечности и повторять, повторять, не подпуская к себе страшную реальность.       — Пчёл, пойдём, покурим? — Предлагает Космос. Несмотря на то, что на его глазах сделали предложение его любимой, он радуется, искренне, неподдельно за друга. Юля с Олей трещат наперебой о подготовке к свадьбе. Тома обещает подогнать платье, благо размеры более-менее схожи... Кажется, люди и забыли о тяжёлой победе Саши. Он и сам переключился на помолвку Вити.       — Вить, не уходи, — шепчет Юля, прижимаясь к нему и обнимая одной рукой. Тонкая ткань пиджака сжимается в её пальцах.       Именно в этот момент, по щелчку пальца Всевышнего, у Юли активируется тревога. Возможно, это предсвадебный синдром.       — Юль, я вернусь, и мы обсудим подачу заявления в ЗАГС. Я, кстати, не помню, где мой паспорт, — Витя смеётся, так по-доброму и тепло. Юля невольно успокаивается, заряжаясь тёплым позитивом.       — Не скучай, мы быстро, — Витя смазанно целует Юлю в губы и уходит вместе с Космосом. Юля тихо просит остаться в офисе, но Витя непреклонен. Юля машет рукой, крикнув на прощание:       — Я люблю тебя!       Витя поднимает ладонь вверх — их любимое прощание. Любовь наполнила Юлину душу до краёв. Она не верила, что можно так любить, и получать столько же заботы в ответ. Юля вновь вернулась к болтовне с подругами.       — Девочки, вам налить шампанского?! — Предлагает технический специалист, надевший провода как гирлянду на шею. Его заикание вызывает у Юлю улыбку. Она кивает, подставляя бокал. Можно и выпить немного — такой повод, а завтра на работу не нужно.       — Боже, Юля, я так рада за тебя! Тебе так пойдёт свадебное... — Оля обняла Юлю. Пока что Фролова улыбается, кладя ладони на свои покрасневшие щеки.

***

      На улице — исконно русские морозы. Холод облипает щёки. Сугробы хрустят под ногами. Даже тёплое пальто не спасает Пчёлкина. Он идёт, выпивая коньяк прямо из горла. Сейчас явно не до правил этикета. Он слишком рад.       Такое счастье могло только сниться. Саша депутат, Витя — министр финансов. Его экономический потенциал может раскрыться на полную мощность. Самый главный враг не сможет нанести ни одного удара. Ведь Саша под федеральной покрышкой. И наконец — самое главное — Витя станет мужем. Семья станет официальной. На улице гремят салюты. Победу полагается праздновать шумно.       — Холодно! — Бедный Космос прячет руки в карманы, дрожит. Изо рта от каждого слова идёт воздух. Витя, под алкоголем, более легко сносит испытание температурами.       — Не май месяц, — шутит Витя, доставая пачку «Самца». Он поёт песню о городских трущобах. Потому что душе хочется ликовать. Порывы невозможно сдерживать. Витя в предвкушении новой главы жизни, большой и насыщенной. Даже сердце замирает, как у маленького ребёнка, который идёт в первый класс, перед крыльцом школы.       Издалека Витя заметил старого знакомого. Несмотря на отсутствие близких отношений, он заорал так громко, будто увидел родного брата. Сейчас хотелось жать руку всем. Космос обнимается со всеми подряд, здоровается. К офису Белова со всех сторон тянутся хвосты людей. Все спешат поздравить новоиспечённого политика, которого непременно ждёт большое будущее. И такое же будущее ор обеспечит родной стране.       — Вот, вот оно — счастье! — Витя улыбается, показывает рукой на салюты. — Пипец, почему Настя не рядом. Я бы её крепко обнял. К груди бы прижал. Я вообще, я... Я умру от передоза счастьем. Господи, спасибо тебе за все! — Витя поднял руки к небу. Космос хохочет над приступом веры. — Надо заехать за Настей. Обязательно. Непременно.       — Сначала жену забери, — напомнил Космос.       А в это время Юля танцевала медленный танец с Олей. Белов занимался переговорами, так что его супруга заскучала. Хорошо, что Юля пришла на помощь. И тут как назло, зазвонил телефон. Это был главный редактор — он требовал срочно приехать и выйти в эфир по случаю окончания выборов. Лишь железная ответственность не даёт послать его к чёрту.       — Передайте Вите, где я, а то испугается, — Юля забирает сумку и целует Олю в щёку. Она обещает поставить Пчёлкина в известность.

***

      Космос с Пчёлой подошли к дороге. Медленно подъехала красная машина. Приглядевшись, парни увидели за рулём Макса Карельского.       — Бедный, туда-сюда мотается... Слушай, а чё он один? — Пчёла заподозрил что-то неладное. Космос пожал плечами:       — Не знаю. Надо спросить.       Макс вышел, захлопнув дверь автомобиля. Пчёла с юмором обратился к нему:       — Слышь, ты чего один? Где командир?       Макс не остановился ни на секунду. Он отчеканил каждый свой шаг, вплотную приближаясь к своим товарищам. Кажется, будто он не расслышал вопроса. Ответ поступает как-то запоздало:       — Да он с Ольгой остался.       Витя делает глоток водки, так как снова чувствует мороз, пробирающий до самых костей. Огни, фанфары осыпаются прямо за спиной. Вечер сменился ночью. Темнота окутывает улицы Москвы. Макс не останавливается, стремительно сокращая расстояние между ним и Космосом с Витей.       — Макс, ты чё, обалдел? Я не пон...       Космосу Холмогорову больше не суждено закончить свою фразу. Он больше не скажет ничего. Его уста сомкнутся навеки. Макс подходит к нему и резко наносит удар ножом, идеально точный. Будто годами готовился к этому деянию. Вдобавок Макс ударяет ногой со всей силы Космоса, добивая его и ускоряя наступление смерти.       Перед глазами, в последние секунды жизни мелькает спокойное, строгое лицо отца, Юлины глаза, в ушах стоит пение Саши, который только пришёл с армии. Вспоминается и Валера, открывший глаза, Пчёла, обнимавший его накануне. Все эти люди, сопровождавшие его всю линию существования, проносятся, как картинки в калейдоскопе, прежде чем исчезнуть навсегда.       Витя не успевает переключиться с расслабленного состояния. Он слишком поздно осознаёт, что происходит и не в силах оказать нужную реакцию. Макс перерезает ему горло, придерживая рукой за подбородок. Витя издаёт предсмертный хрип и падает на землю, поражённый насмерть.       Как и завещала когда-то Юля, в пылу эмоций, Витя думал о ней, вспомнил тепло её рук. Слышится смех его любимой, долгожданной дочери, голоса дорогих родителей.       Чудовищная, нелепая смерть, принятая из рук человека, которому верили столько лет. А главное — в момент, когда счастье казалось таким близким и легко осязаемым...

***

      Юля делала сводки по участкам, составляла текст для эфира, подводила итоги выборов. Внутри вновь поднялась тревога, как волна. Она мешала думать, дышать. Страх рос, доходя до критического уровня.       У Юли затряслись руки, а на глаза подступили слёзы. Она не выдержала, схватила рабочий телефон и позвонила Пчёлкину. Глухие гудки, разрывавшие тишину. Юля была уверена, что сейчас Витя ответит, уничтожая поводы для нервозности. Не оправдались её надежды.       «Боженька, пусть с ним будет всё в порядке», — просит Юля про себя, разрывая до боли знакомый номер. Его цифры были написаны в сердце, золотыми чернилами. Главный редактор примчался, спугнув Юлю своим присутствием. Юля сделала вид, что активно работает.       — Юль, тебе надо срочно выехать на репортаж с места событий. Убиты друзья депутата.       Друзья депутата. Юлино сердце замерло. Она сжала в руках ручку, ощущая хорошо её металл. Она переспросила:       — Какого депутата? Их м... Много, — Юля запинается — верный признак надвигающейся истерики.       — Александра Белова.       Юля отшатнулась, будто ей дали пощёчину. Она моргает, мотает головой. В глазах потемнело, звуки окружающего мира приглушаются.       — Фролова, чё застыла? Вперёд, с песней, задание дано, — главред хлопает по плечу. Юля дождалась, когда он уйдёт и заплакала, уронив голову на стол. Отдала бы жизнь, все деньги мира, евро, доллары, рубли, лишь бы проснуться с криком ранним утром, увидев всё это во сне. Витя её погладит по голове, как он это делает обычно и успокоит.       Юля собралась на выезд, надеясь, что слова главное не подтвердятся. Юля надела куртку и медленно села на пол, поражённая навзничь мыслью.

Как растить Настю одной? Без отца?

      Усилием железной воли поднялась, дошла до машины и закрыла глаза. Ещё одна мысль добила сзади. Пугающая картинка складывалась по кусочкам, постепенно.       А вдруг умер Космос? Или Валера, который только начал жить? Как же долго ждали его пробуждения, означавшего, что кошмар миновал.       Холмогоров... Он только бросил кокс, побив собственный рекорд. Он чист уже почти год. Это была битва. Самая настоящая. И Космос её ведь выиграл! Задушил проклятое чудовище, которое тащило его в персональный ад зависимостей и передозов. Награду Кос не успел получить. Он не почувствовал вкус трезвой жизни...

***

      С оглушительным грохотом рухнул Олимп для Саши Белого. Он разрушился, а сзади взрывались фейерверки. В офисе звучала зажигательная мелодия. Надо же — весь окружающий мир не перестроился на проигрышный лад.       Оставив жену в машине, он медленными шагами пошёл по тропинке, разинув рот от шока. Сказать бы что, да не получается — горло сдавил леденящий ужас. Шёл, шатаясь, как старик. Хотя, можно сказать, что Саша постарел за эти секунды на долгие года.       Белов хватается за волосы, рвёт их в клочья, будто пытаясь в физическую боль перевести душевную. Губы бормочут фамилии самых близких. Те, кто ближе родственников. Кровь разная, но всё равно стали братьями. Прошли весёлое, беззаботное детство, сошли вместе со школьного крыльца, обещая, что останутся вместе, навеки, вечно преданными друг другу.       Даже криминал, жестокий, тёмный не смог очернить, сломать эту дружбу, которая с годами становилась крепче, как вино. А сейчас этих людей кто-то забрал, уничтожил.       Белов накрывает Витю пальто, будто он просто замёрз, отогреется и всё пойдёт, как должно. В глазах Вити, в этой синеве навсегда отпечатался предсмертный ужас. Белый прикрывает их рукой, его дёргает, он едва не падает на землю. Оля стоит вдалеке, в полнейшей растерянности. Знала, как аксиому — Сашу нельзя трогать, когда он в таком сломленном состоянии. Но всё равно хочется метнуться и успокоить любимого человека.       Горе помогает прорезаться голосу. Белый рухнул на колени и заорал во всё горло, выплёскивая все бесконечные страдания. Дрожь пробегает по телу. Саша вопрошает в отчаянии:       — Кто?!       Кто мог так по-зверски расправиться с его друзьями? Голова не в состоянии думать. Слишком плохо. Сумерки сгустились на улице, а кажется, что в душе Саши.       — Саш... Тут ЧП. Фролова приехала со съёмочной бригадой... — Передаёт Шмидт, когда набрался смелости достучаться до убитого горем босса.       — Не пускай её.       — Понял.       Юля выходит из машины, сложив ладони обеих рук вместе и шепча по памяти «Отче Наш». Она выучила молитву, когда летела в Чечню. Уже почти доходит до места трагедии, но дорогу преграждает Шмидт.       — Юль, тебе нельзя сюда.       — Мне можно, — Юля достаёт удостоверение журналиста и пытается протиснуться. Шмидт наклоняется в соответствии с её направлением.       — Юля, нельзя, – повторяет, точно непослушной собаке. Юля не сдерживается. Больше невозможно сохранять спокойствие — лимиты исчерпаны. Она кричит:       — Ты понимаешь, что ты нарушаешь международное право на получение информации?! Я должна попасть! Я вызову полицию...       — Нет, Юль. Саша запретил сюда приходить тебе.       И всё. По этой фразе Юля поняла все, что произошло. Вопросов больше не осталось. Глупо было верить, что информация, поступившая на ОРТ, была ложной.       Юлины накрашенные глаза наполняются горькими слезами. Она практически шепчет:       — Скажи, то, что их убили, это правда? Вити, Космоса больше нет?..       Шмидт теряется. Инструкций по этому вопросу от Саши не было. Сказать «да» — собственноручно убить эту девушку, чьи глаза ещё несколько часов назад сияли от счастья. Сказать «нет» — солгать, но отложить боль на потом.       — Так «да» или «нет»?! — Ожидание кажется невыносимым. Она хватает начальника охраны за плечи и трясёт, как боксёрскую грушу.       — Да, — сознаётся Шмидт. Юля пользуется заминкой и изо всех сил отталкивает его. То ли от адреналина, то ли от хорошей физической подготовки — телохранитель еле удерживается на ногах от такого удара.       Юля подходит к трупам и закрывает рот рукой, падая на колени. Она обездвижена пугающим зрелищем. Голову поворачивает — видит, как на пушистом белом снегу лежит окровавленный нож.       — Юля, уйди, — несмотря на потерянность, Белов быстро реагирует и пытается отвести Юлю обратно. Она вскакивает и бьёт Сашу кулаками, повторяя одну фразу:       — Это ты виноват!       А Саша не протестует. Знает, что безжизненные тела — это плата за место в депутатском кресле. Последний аккорд в песне войны Белова и Каверина. Белов уже не за себя боится — за Юлю, которая осталась с маленьким ребёнком одна.       Юля отдышалась, покрыв тело Саши синяками. Приступ агрессии был вторым за её жизнь. Ещё одно последствие военкорства.       Юля подходит к Вите и наклоняется над ним, прикрыв глаза рукой.       — Вставай, — повторяет она. — Хватит, просыпайся!       Не проснётся. Его сон будет вечным. Но разве в силах понять душа, что воет от тяжких потерь, что налетели за мгновение, будто коршуны?.. Юля хватает Витю за руки, зовёт, просит открыть глаза, повторяет слова о любви, будто это заклинание, которое спасёт от вечного проклятия.       Юля подошла к Космосу, прикрыла его глаза, погладила по волосам. Обычно Юля так делала после нервных срывов, которые происходили на почве ломки.       Когда это мини-прощание закончено, Юля выпрямляется и отряхивает джинсы от снега, обводя взглядом ошарашенных коллег. В их лицах Юля встречала понимание. Все знали об отношениях Юли и Вити, знали о ребёнке. Только главред не знал, так грубо, жёстко, без прелюдий преподнеся новость о смерти.       — Запускайте мотор, — Юля машет рукой, вытирая слёзы и глотая жадно декабрьский воздух.       — Юль, я не могу дать... — Говорит Белов, но Юля поворачивается к нему и на ухо шепчет:       — Сдохни.       Белов кивает, берет жену за руку и уходит с места событий, чтобы не царапать Юлины нервы своим присутствием.       Юля смотрит в камеру. Руки трясутся ходуном, будто с новогоднего бодуна. Чтобы скрыть это, Юля цепляет ладони в замок и ровным голосом, без интонационных колебаний сообщает произошедшее:       — Несколько часов назад, во дворе предвыборного штаба Александра Белова было обнаружено два трупа. Убитыми оказались Виктор Пчёлкин и Космос Холмогоров, активно участвовавшие в деятельности Белова. На входе перед воротами дежурят полицейские, на место трагедии вызвана «Скорая» помощь. Скоро начнутся оперативно-следственные мероприятия. Место оцеплено лентой, посторонним вход воспрещён.       «Не факт, что расследование начнут», — усмехнулась Юля про себя.       — Подозреваемых, на данный момент, нет. Сам Александр Белов отказался от комментариев, его сотрудники также не обладают какой-либо информацией. Мы следим за развитием событий.       Юля даже не вдумывалась в то, что говорила. За долгие года Юля уже научилась работать в любых условиях, как машина. Даже когда безумно больно.       Когда Юля закончила, все похлопали в знак поддержки.       — Всё? Я могу быть свободна? — Юля шагнула в сторону машин. Всё вокруг давило на неё с невероятной силой. Вдали выли сирены приехавшей скорой, следователи что-то бурно обсуждали.       Юля зареклась не смотреть в сторону убитых, пока их не накроют. Не сдержалась: повернулась обратно и вновь заплакала. Чем дольше она задерживала взгляд на них, тем больше приходило понимание, что это не глупый розыгрыш. Это реальность, скорбная, которая будет с ней до конца, пока её дыхание не предаст и не остановится навсегда.       Все её мечты, планы на жизнь, надежды были воплощены в одном человеке. И сейчас всё ушло, растоптано. Макс убил не только Витю с Косом. Он убил Юлю, которая верила неизменно, что всё будет хорошо.       В её истории счастливого конца не предначертано. И Юля знала, что такой исход очень вероятен. Знала, когда вступала в эту игру. Но всё-таки пресловутое «а вдруг»...       Память отказалась работать, и фрагменты временного хода с того момента, как Юля оказалась в машине и до точки, где Юля была дома на постели, которая ещё не была заправлена после последней совместной ночи, был стёрт. Юля лежала и смотрела в потолок, даже не моргая. Стоило бы поесть — а зачем?.. Каков смысл в приёме пищи?       Кто-то ломился в дверь. Настойчиво, настырно. Юля поднялась лишь через минут десять и подошла. На пороге стояли родители её любимого, с дочерью на руках. Юля пыталась угадать, знают ли они о произошедшем. Лишь мамин потухший взгляд выдавал правду.       — Мы привезли тебе Настеньку, — сказала еле слышно Пчёлкина-старшая. — Если тебе легче будет с ней, останешься с ней. Если нет — скажи честно нам, мы заберём её к себе.       — Нет, отдайте, — Юля вырвала дочь, потом стыдливо смотря на свекровь. — Я сойду с ума в одиночестве.       — Правильно. Бедная девочка наша... — Мама Вити подошла к Юле и обняла её, всхлипывая. Юля не знала, как себя вести. Сил на то, чтобы утешать кого-либо, не осталось. Она просто потрепала старушку по спине.       — Я могу остаться с вами, если хотите, — Юля шмыгнула носом. На улице минус тридцать, она стояла полураздетая, в свитере, джинсах. Ещё и без шапки час проходила.       — Конечно, приезжай. Мы всегда тебя ждём. Ты единственное сокровище, что осталось после всего, — Павел Викторович погладил Юлю по мокрым от слёз щекам.

***

      Ту ночь Юля провела в доме Пчёлкиных. Решение оказалось правильным: присутствие других людей останавливало от вселенских истерик, слёз и безрассудных вещей, которые можно сделать под влиянием огромного горя.       А ещё стены квартиры, где она жила с Витей, ощущались как прутья клетки. Совместные воспоминания налетали призраками. Юля уже и не верила, что любовь была в её жизни. Может, это мираж?..       Плач Насти из соседней комнаты помог понять — это было на самом деле. Юля уже собралась подойти к дочери, но её остановила Наталья Петровна:       — Мы сами. Приходи в себя.       Юля поражалась великодушию Пчёлкиных. Они сами тяжело переносили потерю сына, но держались стойко. Ещё и Юлю умудрялись вытаскивать из депрессии.       Юля заснула лишь тогда, когда лучи солнца брызнули в комнату через незакрытую штору. Наталья Петровна обрадовалась так, будто Юля подарила ей ещё одного внука. Она периодически следила за Юлей, заглядывала в комнату, где она осталась ночевать. Видя, что всё относительно спокойно, она уходила обратно.       Однако Юлю добил ещё один удар. Его нанёс Саша Белов, утренним звонком.       — Валера тоже умер. И Тома.       — Что? — Переспросила Юля, думая, что ей послышалось. Может, она не расслышала частицу «не»? Но нет, она всё поняла правильно.       — Мы приехали в больницу, где Фил лежал, на стене надпись, видимо, его кровью нанесена...       Юля села на кровати с трубкой в руках. Последний человек, который был близок Юле, ушёл тоже. Кошмар продолжается.       От страха подкосились ноги. Юля открывала рот, пытаясь что-то сказать, но получалось лишь нечленораздельное бормотание.       — Юль, скажи что-нибудь, пожалуйста, — Белов напрягся из-за тишины, которая раздалась в ответ. Юля вновь открывала рот, как рыба.

Так она поняла, что потеряла речь от стресса.

***

      Юля забрала с собой Настю и уехала к себе, сославшись на неотложные дела по дому. На самом деле, она не хотела быть обузой для пожилых людей. Она понимала, что им плохо и тошно и без неё.       Юля положила ребёнка в кроватку. Вспомнилось, как в этой самой комнате сидели Белый с Пчёлой и со смехом собирали колыбель.       Это был первый опыт для обоих, поэтому проходил он не так просто, как казалось. Сначала построили непонятное сооружение, потом переделали что-то типа табуретки... Юля наблюдала за ними и громко смеялась.       Настя шевелила ручками, играя с пчёлками, которые висели над головой. Она уже пыталась что-то сказать. Врачи говорили, что раз у матери хорошая дикция, значит, ребёнок мог это унаследовать. А мог пойти и в Пчёлкина.       Больнее всего было то, что Настя была вылитой копией отца. Если губы и щёчки Настя взяла у матери, то большеватый нос и кудрявые светлые волосы стали подарком от Вити. Юля всю жизнь будет видеть в синеве глаз ребёнка его взгляд.       Настя понимала, что что-то случилось, видела, как у мамы потух взор и опустила уголки губ. Юля на автомате уложила Настю спать и пошла на кухню.       Посмотрела в холодильник, ощутила тошноту и закрыла его. Она не ела со вчерашнего дня. Желудок забыл, что такое голод. Казалось, что всё тело было занято перевариванием боли и тревожных новостей.       Юля включила телевизор, посмотрела телевизионный сюжет из палаты Фила и выключила, не в силах смотря на такую жестокость.       Юля ходила кругами по квартире, не желая покидать её пределы. В одной и той же одежде — свитер и брюки. Пойти в душ казалось невыполнимой миссией.       В один день Юля не выдержала. Сначала она била стены кулаками, плакала, выплёскивая гнев. Даже обрадовалась — почувствовать эмоцию после длительной апатии было чем-то новым, давно забытым. Потом отдышавшись задала себе вопрос:       — Для чего жить?       Ответа не нашлось. Ни через минуту, ни через две, ни через два часа. Юля обняла дочь и подошла к шкафу.       Там висело белоснежное платье, с вставками в виде цветов. Его Юля брала для фотосессии. Если уходить из этого мира, то красиво. Стереть с лица скорбь, чтобы люди даже не догадались, как Юле было плохо. Стать куклой, что закрыла глаза, чтобы уснуть.       Юля надела платье и залезла в ванну, до краёв наполненную горячей водой. В коробочке неподалёку лежали лезвия. Мысли бились об стену. Юля легла с лезвием. Не решалась на отчаянный шаг.       Её подтолкнул стук в дверь и голос Оли:       — Юль, открой, это я.       Юля в спешке порезала себе руку, с интересом смотря, как течёт тёмная, как брусника, кровь. Оля напряглась и начала барабанить кулаками дверь. Почуяв неладное, она достала шпильку из волос и взломала замок. Жизнь с бандитом научила её многому.       Оля влетела в комнату, не обнаружила там Юлю, кинулась на кухню, побежала на балкон. Лишь позже заглянула в ванную и закричала от увиденного.       — Юля, что ты творишь?!       Оля начала вытаскивать подругу, которая уже теряла сознание. От мокрой одежды Юля стала тяжелее в несколько раз. Но Оля справилась. Положила Юлю на пол и побежала в комнату, к аптечке. Вытащила перекись, бинты и начала обрабатывать рану, как её учил Белов. Положив повязку и остановив кровь, Оля поднесла спирт к носу Юли. Она помогала головой, просыпаясь.       — Чё ты делаешь?.. — Пробормотала Юля, морщась. Оля вновь зарыдала, закрыв лицо ладонями. Оля схватила Юлю за плечи, крича ей в лицо:       — Юля, хоть ты не уходи!!! Останься, ради Настеньки, ради меня!       — Я не могу без него жить, — повторяла Юля.       — Ты должна! Ты сильная, я тебя знаю! Как бы Витя отреагировал, если бы ты умерла, и Настя пошла бы в детдом? А Космос? Он тебя любил, между прочим! Ты сама учила его бороться до конца!       — Помоги встать, — Юля оперлась на подругу, выходя из ванной. — Ты права. Извини меня за минутную слабость.       — Саша сказал, что ты потеряла речь, и я приехала.       — Да, было такое, — подтвердила Юля. — Сутки молчала, пыталась сказать что-то, получалось только мычание. Я слышала, такое бывает от шока. А щас видимо повторный стресс, и речь вернулась. Я уже думала, тю-тю моей телекарьере, — Юля рассмеялась, покрутив пальцем в воздухе. Оле было не до смеха. Она села на край дивана.       — Передай Саше мои извинения. Я не помню, что говорила ему, когда увидела всё это. Вряд ли что-то хорошее. Я на эмоциях могу и страшных вещей наговорить.       — Он всё понимает, — Оля погладила Юлю по голове. — Я ему сказала, он сказал, что не обижается и не принимает близко к сердцу. Винит себя в произошедшем. Если бы проиграл выборы, всё было бы сейчас хорошо.       — Сидели бы с Витей, пили бы чай. А Космос бы плясал свой танец со шляпой, — проговорила Юля. — Нет, Саша не виноват. Я виновата, Оль. Если бы не пропагандировала так активно, все были бы живы.       — Хватит уже играть в виноватых, — резко перебила её Оля. — От этого никто не вернётся обратно. Нужно уже жить дальше. Живым жизнь, мёртвым рай. У тебя есть ради чего существовать, поверь мне.       — У меня нет сил на Настю. Я её еле уложила. Не кормила даже, — вдруг осознала Юля. — Боже, я отвратительная мать.       — Ты окутана болью. И тебе нужна помощь. Я для этого приехала сюда. Я останусь с тобой.       — Ты должна быть с мужем.       — Саша сам сказал приехать к тебе. Его твоё состояние очень волнует, потому что ты мама ребёнка его друга. Это первое. Второе — я никому ничего не должна. Я сама решу, где мне быть. Ты ела что-то?       — Два дня назад поела аппетитные бутерброды, — Юля знала, что получит от Оли по шапке за голодовку, поэтому старалась звучать как можно веселее.       — Так... Поняла, — Оля встала и пошла на кухню. В холодильнике, в кастрюле обнаружился бульон. Оля решила, что это отличный вариант, налила его в тарелку и разогрела. Юля привстала. Оля черпнула ложкой бульон.       — Давай, милая. Нам нужно поесть. Ты и так после Чечни остаёшься скелетом.       Юля сначала мотала головой, борясь с желанием вылить суп на голову Беловой. Затем покорно приняла помощь и открыла рот.       — Настю покормить надо, — пискнула Юля. Оля вновь запихнула суп, ответив:       — Сначала маме сил надо дать.       С каждой ложкой Юля ощущала, как силы появляются в ней, тело наполняется энергией. Юля воскресала благодаря заботе Оли. Только Пчёлкина старалась укрыться от страдальческих глаз Беловой. Она знала, как Юля не любит жалость, но не могла скрывать сострадания.       Обед закончился. Юля поблагодарила Олю и улыбнулась. Лучшая плата за старания. Оля посадила Настю на стульчик и поиграла с ней в прятки, спрашивая, кто здесь такой хороший. Настя с радостью включилась в игру, несмотря на то, что это была не мама.       — Не знаешь, что Белов будет делать? Ответку будет врубать? — Юля всё ещё лежала на диване, не рискуя встать. Оля пожала плечами:       — Его отговаривают. И Юрий Ростиславович, и Шмидт. Он стоит на своём. Его можно понять, убили друзей детства... Мне кажется, он отомстит.       Юля кивнула. В её глазах сверкнул огонёк мести.       — Юля, пожалуйста, не влезай никуда. Ты далека от криминала, и тебе туда нечего соваться. Не пачкай руки кровью. Ты несёшь ответственность и за Настю, — Оля погладила девочку. Та с интересом разглядывала её кольцо на безымянном пальце.       — Господи, я просто спросила. Не парься. Ниче делать не буду, — Юля подошла к ребёнку и поцеловала в нос.       — Оль, я справлюсь с воспитанием Насти? Одна? Меня это пугает. У неё нет отца, получается, теперь. Как я ей объясню, куда он ушёл? Рассказать анекдот про хлеб? Что делать? — Юля вновь схватилась за голову.       — Ты справишься. Обязательно. И если что, мы будем рядом. Я, Саша. Он по-любому не оставит Настю, он перед Богом дал клятву. Он очень трепетно относится к религии. Да и это кровиночка Вити... Его родители тоже не бросят — они любят тебя. Моя бабушка, на худой конец. А что сказать... Я бы правду сказала.       — Думаешь? — Юля наклонила голову, вопросительно смотря на Олю. Она поигралась с пальчиками Насти и ответила:       — Да.

***

      Накануне прощания Юле пришло чудное видение. Под действием снотворного Юля заснула. Неожиданно комната озарилась ярким светом. Фролова открыла глаза и увидела всех, кого потеряла. Они встали в один ряд, окружая Юлю. Она присела на кровати, поправив волосы. Ветер ласкал её тело сквозь тонкую ткань ночнушки.       — Вы... Вы же мертвы, — сказала Юля. Они зашевелились, опровергая её слова. Валера улыбался, Космос подмигнул. Вероника, стоявшая за ними, строила рожицы.       — Юлька, не кисни! — Сказала она в своей привычной весёлой манере. — Мы всегда с тобой. В твоей голове.       — Юля, держись. Ты невероятная. Спасибо тебе за то, что вытащила, — Космос был таким... Живым. Как будто стоял рядом с ней. Юля пыталась коснуться его, но видение ускользало.       Сквозь гомон голосов Юля наконец услышала самый главный и родной. Витя встал в центре и нахмурился.       — Солнышко моё, никогда так больше не делай, — он кивнул на изрезанные руки. Юля заплакала, а он вытер её слезы рукой.       — Я не могу забыть тебя, — повторяла она в отчаянии.       — Юля, ты должна жить дальше. Ты очень меня напугала. Слышишь? Тебе рано к нам.       — Очень рано! 29 лет всего лишь, — добавил Фил.       — Ты скоро узнаешь, для чего ты нужна ещё здесь. Ответ на вопрос будет в ближайшее время, — Пчёлкин поправил прядь волос, а потом коснулся губами порезов. Боль утихла. Может, здесь работала психосоматика. Юля хотела взять его за руку, но Витя исчезал при попытке прикосновений.       — Почему я не могу дотронуться до тебя?       — Нельзя, солнце.       — Это последний раз, когда я вижу вас? — Юля обратилась уже ко всем. Кос кивнул.       — Пообещай, что не будешь плакать, Фролова. Иначе тебе крышка, — Вероника хихикнула. Юля улыбнулась широко, чтобы не зареветь.       — Обещаю, — Юля кивнула. Она вытянула руку вперёд. Видение исчезло. За окнами подул сильный ветер, от чего окно резко захлопнулось.

***

      На утро машина Белого уже стояла под окнами Юли. Фролова, как и требовалось, была одета в чёрное: чёрный платок на голове, очки на носу, платье, туфли.       — Спасибо, что дал мне возможность попрощаться с ними, — Юля села рядом с Беловым на водительское сиденье.       — Я знаю, как ты была близка к ребятам. Было бы преступлением оставить тебя за бортом. Ты как, держишься?       — Относительно, — Юля ограничилась одним словом. Разговор на этом закончился.       Юля украдкой смотрела на Белова, пытаясь угадать, что он скрывает за маской безучастности. Как он умудряется держаться и заботиться о Юле? Где он берёт силы?       Природа будто скорбила вместе с ними. Густые тучи препятствовали малейшему лучику света. Капли дождя стучали по стёклам машин, оставляя после себя длинный след.       — Ты уверена, что готова? — Спросил Саша, подъезжая к моргу.       — Да, — без колебаний отвечает Фролова, поправляя платок на голове. Белов паркует автомобиль, выходит первым и даёт руку Юле, помогая выйти. Фролова идёт, стараясь держать спину ровно. За годы популярности она научилась оставаться прекрасной, даже когда было мучительно больно. Каждый шаг был подобен танцу на ножах. Острых, только что заточенных.       Саша вошёл первым. Юля осталась возле дверей ждать его. Саша вглядывался в безжизненные, бледные лица друзей и всё ещё не мог поверить, что это конец многолетней истории.       Мысленно он говорил слова благодарности, просил прощения, обещал отомстить. Каждому, кроме Томы, он отдал пистолеты: ТТ — Космосу, Colt.45 — Пчёле, АПС — Филу... Когда Саша заметил кольцо на безымянном пальце у Валеры, стало жутко. Убедившись, что главное сказано, Саша подошёл к Юле, мягко коснулся плеча и сказал:       — Пора.       Юля сделала пару шагов к гробам. Таким же роскошным, как и жизнь, которую видели их обладатели. Кресты на них большие, золотые, точно лучи солнца. Юля останавливается возле первого, крайнего слева. Она смотрит на Сашу, мол, извини, что так долго. Белов не торопит. Ему некуда больше торопиться. Понятие времени размылось. Секунды — жалкие крупицы.       Титанического труда стоило сбросить ткань. Непривычно было видеть лицо Космоса таким серьёзным. Юля и тянулась к нему за его позитив и оптимизм. Весельчак, приколист. Если бы не зависимость и чувства, она бы сто процентов влюбилась бы в Коса.       Его жизнь оборвалась, но не от наркоты. И самое больное было то, что он победил, но не успел это понять... «...      — Кос, знаешь, сейчас я бы очень хотела... — Юля не посмела закончить эту фразу. Давать ложных надежд она не могла.       — Чего? — Кос с таким ужасом ожидал конца реплики, будто сейчас решалась его судьба.       — Я бы хотела влюбиться в тебя. Жаль, что это невозможно, — Юля тут же встала с кровати, боясь последствий своего признания. Юля подошла к окну, прикрывая глаза. Ветер игрался с её волосами. Космос приблизился к Юле, смотря на неё так чувственно, прожигая Юлю взглядом и переворачивая всё изнутри.       — Ты заслуживаешь счастья. Я тебе его дать не смогу. Ты герой своей страны, добрая, справедливая, а я наркоша-бандит, — Кос впервые озвучил мысль, мучавшую несколько дней, и когда он услышал эти слова, произошло принятие...» « ...      — Кос, ты хочешь правду? Мне похуй на тебя. На твою жизнь. Делай, что хочешь. Ты вольная птица. Хочешь передознуться и лежать под камнем в тридцать лет — валяй. Я умываю руки. Космос видел боль своей возлюбленной, и ему стало так паршиво… Он сжал руки в кулаки. — Я не сдохну, — решительно заявил Космос, вскочив с места. — Я брошу эту херню. Я не притронусь. Нет, я не сорвусь. Не надейся. — Вот такой настрой мне нравится, — Юля взяла сумку. — Дай тот пакетик...»       Юля нагнулась и поцеловала Коса в лоб, вспомнив, как он обрадовался простому поцелую в щёчку. Юля была аккуратной, она не запачкала помадой кожу. Красный оттенок смотрелся пугающе на бледных губах.       Фролова ушла чуть левее. Стук каблуков разрезал тишину. Предстояло самое тяжёлое — увидеть жениха мёртвым. Юля отодвинула ткань и крикнула, осуждая себя за эмоции.       Это неправильно! Почему руки, которые её обнимали, сложены на груди крестом?! Почему глаза, которые отражали любовь, закрыты?! Юля закрыла рот ладонью, плача.       — Шмидт, Юлю уведи, — скомандовал Саша. Телохранитель подошёл к Юле, но та оттолкнула его, прошептав.       — Не трогайте меня.       Спасло то, что тёмные линзы скрыли потёкшую тушь. Юля взяла себя в руки, вздохнула, посчитала до десяти и успокоилась. Бог дал ей шанс почувствовать любовь — больше такого не повторится. Юля была уверена в этом. «— Я тебя всегда буду оберегать, — сказал Пчёла, приближаясь к Юле. — Потому что ты мне небезразлична... — Он сам не заметил, как эти слова сорвались с его губ. Юля замерла из-за внутреннего оцепенения. Убежать? Или... "Да хер с ним, будь что будет." — Твои чувства взаимны, — прошептала Юля и закрыла глаза, поняв, к чему идёт дело. Пчёла обнял Юлю за талию и впился в её губы тягучим поцелуем. Сознание Юли помутилось из-за волны нежных чувств, которая накрыла её с головой. Она ответила на поцелуй, проводя кончиком своего языка по его губам. Они бы целовались вечность, но закончившийся воздух в лёгких решил иначе.» « — Знаешь что я хочу тебе сказать? — Юля перестала целовать Витю, чуть наклонив голову и с удивительной для столь романтичного мига серьёзностью смотря на Пчёлу. На молчаливое согласие она призналась, разглядывая спящую подо льдом реку: — Я снова тебе доверяю. — Клянусь, ради этих слов я бы в лепёшку разбился!» « — Где она? — Был первый вопрос Пчёлкина. Юля аккуратно передала ему Настю, которая продолжала спокойно спать. Пчёла смотрел на дочь. Привыкнуть к пополнению было непросто. — Господи, это же копия меня... — Воскликнул он, держа ребёнка. — Да, вылитый Пчёлкин, — Белов ждал, пока отец наиграется с дочерью. Саша Белый пропустил все первые моменты после рождения Вани из-за тюрьмы, и сейчас компенсировал эту нехватку Настей...»       Юля также коснулась губами лба Вити, подержала его за руку, отдавая своё тепло и стараясь игнорировать безжизненный холод.       Она отшатнулась, подходя к Филу. Ему она была благодарна за мудрость и справедливость. Также, если бы не его карьера боксёра, не было бы того интервью, с которого понеслось всё. «... — Я смотрю, много зрителей наблюдало за мной? — выдала шутку Юля, чтобы казаться весёлой и непринуждённой.       — Конечно. По-твоему, нам должно быть всё равно на твой дебют? — Белый подмигнул Юле.       — Мы гордимся тобой, — сказал Фил, и все кивнули. — Начинала с газетки, а сейчас тебя смотрит вся страна. Ты заслуживаешь этого...»       Поцеловала также, мысленно попрощалась с Томой и подошла к Саше, разбитая, потерянная. Она не знала, как вести себя. Белов раскрыл руки для объятий, и Юля кинулась в них, как в убежище.       — Поплачь. Держать в себе нельзя. Я тоже плакал, когда про Валеру узнал.       — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине, — шмыгнула Юля носом и отошла, чтобы не замарать слезами рубашку Саши.       — Мне тоже. Попросим Шмидта, он подбросит нас до дома, — Белов довёл Юлю до выхода. Она сама рвалась быстрее отсюда сбежать.

***

      Белый зашёл в квартиру Вити. Первое, что он сделал, как крёстный — поцеловал Настю, поигрался с ней, потискал за щёчки. Ему нравилось, что у Насти они были — румяные. Юля плюхнулась на диван, сняв платок и швырнув туфли на пол. Осталась босая, на холодном полу.       — Витя ругал меня всегда за каблы. Теперь некому, — Юля расстегнула платье, забыв о нормах приличия.       — Значит так, Пчёлкина, — Белов сел перед ней на стул. — С этого дня вы под моим контролем. Я беру ответственность за вас на себя.       Юля хотела вмешаться, но Белый приложил палец к губам.       — Я уверен, что Пчёлкин бы попросил меня смотреть за вами. Я не позволю себе спать спокойно, не узнав, как ты и как себя чувствует моя крестница. Я буду рядом. Это не просто слова. Ты меня знаешь.       — Ты человек слова, Саша, — Юля взяла его за руки. — Спасибо, что не оставляешь нас.       — Это долг, человеческий. Теперь говори то, что ты хотела, — Саша закинул ногу на ногу. Юля протёрла глаза и сняла очки, чтобы видеть собеседника.       Она сидела перед Белым в расстёгнутом платье, с испорченным макияжем и без обуви. И обоим было плевать на это.       — Оля сказала, что ты будешь врубать ответку за ребят. В принципе, этого стоило ожидать. Я знаю тебя, твой сильный характер. У тебя твёрдые принципы.       — Будешь отговаривать меня от этого — уйду. Я уже от троих слышал: «Саша, тебе край», «Саша, забудь и живи дальше». Не буду жить дальше...       — Белов, остановись! — Юля схватила его за руку. — Настю разбудишь. И ты не дал договорить. Я хочу, хочу, чтобы каждый, кто виновен в их смерти, сдох. Мучительно, как я мучилась, оплакивая каждого. Месть — то, чем я живу сейчас. Это мой огонь. Я хочу убить каждого, понимаешь?! Я больше не светлая Юля. Девяностые забрали у меня всех. Мужа, подругу, родителей, отца ребёнка, друзей. Я одна в проклятом мире. И если есть возможность подключить меня к ответке — я готова на всё, — Юля говорила с лихорадочным блеском в зрачках. — Клянусь.       — Витя бы не хотел, чтобы ты подвергала себя риску, — покачал головой Белов. — Но я могу взять самое опасное на себя. Ты будешь работать журналистом. И поработаешь с информацией.       — Ты знаешь, кто виноват? Подозреваемые есть? — Юля даже в такой экстремальной ситуации включила ясный ум. Белов чётко назвал одну фамилию:       — Каверин. Сто процентов. Судя по надписи «Жри, тварь», — Белов усмехнулся. — И есть подозрение, которое подкрепляется с каждым днём, — Белов снял с руки часы и покрутил их в воздухе. — Максим Карельский. Он с той ночи залёг на дно.       — Я говорила вам, что он подозрительный! — Юля постучала рукой по дивану. — Я, сука, знала это!       — У тебя не было доказательств! Пчёла передал твои слова, ты ссылалась на женское чутьё. Я тебя знал два года от силы, как я мог тебе поверить?       — Вообще, я слышала, что Макс был в Чечне. Его крепко прижали чечены. Потом кто-то спас. Не знаю, поможет ли эта информация... — Юля пожала плечами. Белов рассматривал её ноги, ноющие от мозолей и ушёл, вернувшись с тапками.       — Надень. От ног начинается простуда.       — Белов, я...       — Надень, — настойчивее повторил Саша. — Выпей вина. Согреешься.       — Ты тоже, — Юля налила немного в бокал. — Надо же, мы сидим с тобой и пьём, как в ту ночь перед выборами. Кто знает, как далеко мы бы зашли с тобой... — Юля откинулась назад с недопитым вином. Платье ещё больше задралось, и Юля его поправила.       — Слава Богу не зашли, — ответил Белый, понимая, что лжёт себе. Что-то тянуло к Юле. С того дурацкого награждения. Сейчас ничто не мешало. Порыв забыться и отключиться от боли был силён.       Чтобы не поддаться ему, Белов встал и сказал:       — Короче, пробей инфу на Макса. Как узнаешь — сразу ко мне дуй. И потом придумаем план мести.       — Хорошо. Ещё раз прости за те слова. Я вела себя, как ебанутая истеричка, — Юля опёрлась на косяк двери прихожей. Саша спешно одевался, убегая от огня неизвестных ему чувств. Попрощался, сказал что-то и ушёл.

***

      Юля заставила себя сходить и проверить почтовый ящик. Адрес Юли для писем был в открытом доступе для простого народа. Она была близка к людям.       Много писем было с соболезнованиями. Пара Юли и Вити запала в душу народу. Кто-то писал, что тоже пережил потерю мужа и выражал понимание. Вдовы лучше знали, что нужно говорить Юле.       Один конверт привлёк её внимание. Почерк — неряшливый. Чувствовалось, что человеку тяжело было выводить буквы. Юля села на кресло и прочитала послание. «      Здравствуйте, Юлия Александровна! Пишет вам Василиса Петровна, из Москвы. Мне 52 года, глазки уже не так хорошо видят, поэтому не серчай на ошибки.       В первую очередь, соболезную тебе, желаю тебе сил и крепкого здоровья. Я знаю, и ты знаешь, есть Господь Бог, и его милость тебя не оставит.       Прошу я помощи у тебя. Не хотела тревожить тебя, просто разрывается материнское сердце. Сын мой, Алёша, 21 год ему. Связался с дурной компанией и подсел на наркотики. Ты знаешь, какая маленькая пенсия у нас. Где ж взять денег на лекарства?       Я не прошу тебя платить мне, ведь у тебя сейчас свои траты. (Юля поняла, что это намёк на ритуальные услуги.) Может, советом поможешь? Он пару раз успел употребить. Надежда есть. Я слышала, что ты спасла сына академика Холмогорова. Восхищаюсь тобой. Сердце у тебя золотое... За что тебе такая боль — не знаю.       Заканчиваю свой крик о помощи. Дай Бог тебе всего хорошего!!!»       Юлю осенило. Она вспомнила слова Вити из сна. Вот для чего она жить осталась — чтобы людям помогать и нести свет.       Юля собралась и приехала по адресу Василисы Петровны. Дверь ей открыла старушка в платке и тонком платье. Она чуть ли в ноги Юле не упала. Но Фролова подняла бабушку и попросила провести к Алёше.       Оказалось, что Алёша хотел показать себя крутым. А сейчас боится окунуться в пучину зависимости. Юля тут же поняла, на какие точки надавить при разговоре, вызвала медиков, провела сеанс детоксикации. Алёша выглядел таким скромным, что Юля поняла: парня можно спасти. Рубашка в клетку, очки на носу, заклеенные скотчем. Ещё бы веснушек, и вот вам типичный образ заучки.       — Василиса Петровна, — Юля подошла к бабушке на кухню. Она что-то готовила. — Возьмите мой номер телефона. Я буду приходить к вам по понедельникам. Ваш Алёша быстро поправится.       — Господи! — Василиса Петровна всплеснула руками. — Дай Бог тебе здоровья! Спасибо!       Юля внезапно начала чувствовать себя плохо. К горлу подступила тошнота, а сонливость стремительно увеличивалась. Юля попрощалась с бабулей и ушла, ища машину взглядом на парковке. Быстрее. Быстрее, домой.       Юля влетела в ванную и вытошнила, сама обхватив волосы в хвост. После этого Юля легла на кровать и уснула. Напугала одна мысль: это был уже не первый раз, когда еда выходила после приёма пищи. Списывать на нервный срыв?..       Юлю посетила догадка. Фролова даже не поверила себе. Не может же столько дерьма свалиться за три дня?       Юлия подошла к зеркалу и задрала свитер. Грудь увеличена. Юля дотронулась до неё и вскрикнула от сильных ощущений. Выхода не было. Юля позвонила Беловой и сказала одно слово:       — Опять.       — Юль, что случилось?       — Оля, я беременна вторым. Возможно.       Гробовая тишина на том конце. Оля не сразу нашла, что ответить.       — Ты оставишь ребёнка, если это окажется правдой?       — Это последнее, что осталось от Вити, но я боюсь. Двое детей без отца в семье...       — Юля, ты сильнее любого мужчины. Вы справитесь. В конце концов, ты не обязана носить вечный статус вдовы. Будет отчим. Так что, мне покупать тест?       — Да. Белову ни слова, — Юля обняла крепко Настю, которая грызла погремушку. — Жду тебя. Целую, — Юля повесила трубку. Настя взяла в руки мобильник, Юля его вырвала. Сей поступок обидел до слёз Анастасию, и она выразила эмоции плачем. Так проявлялся непростой характер Пчёлкина.       — Настя, хочешь сестрёнку? — Юля посадила дочку на руки. Малышка успокоилась и радостно пискнула.

***

      Оля приехала через полчаса с... Десятью тестами. Юля смутилась и уже полезла за деньгами. Белова возразила:       — Никаких денег. Я тебе взяла десять штук, чтобы точно знать. Жду звонка.       — Что бы я без тебя делала... — Юля крепко прижала подругу к себе. Оля уехала. Запустился таймер мучительного ожидания, для них обеих.       Юля пошла в ванную. Пришлось пустить и Настю. Девочка была маминым хвостиком. Она с интересом наблюдала за Юлей.       Минуты растянулись, как резина. Юля так боялась увидеть положительный результат. Она шептала молитвы, закинув голову наверх.       Видимо, Фролову не услышали. Как на подбор: все тесты с двумя чёткими полосками. Юля разрыдалась, впадая в истерику. Страх, паника, как перед расстрелом.       Они хотели второго, шли к этому, отказавшись в ноябре от контрацепции. А сейчас Юля осталась одна. Непростой выбор нужно было делать быстрее. Юля начала думать. Финансы были. Опора и поддержка в виде бабушек и дедушек — тоже. Юля уже знает, что такое беременность. Никаких сюрпризов не будет.       Бедная Оля оборвала номер. Юля подняла телефон и сообщила:       — Да, я стану мамой ещё раз.       Визги, топот от танца. Оля была на седьмом небе от счастья, и это передалось Юле. Тревоги, сомнения ушли прочь.

***

      Юля копалась в архивах, делала запросы, звонила в ФСБ. Сомнений быть не могло — именно Максим стал виновником гибели бригадиров.       Юля вызвала к себе Сашу. В руках она сжимала папку с подробным досье на Макса, ставшего марионеткой в руках Каверина.       Не успел Белов войти, как Юля кинула листы и крикнула:       — Посмотри, кого ты нанял на работу! Он просто крот! Как ты его проверил?!       Юля звучала гневно, на самом деле, она выражала шок. Она думала, что Белов серьёзнее подходит к набору штата.       — Макс тесно сотрудничает с Кавериным. Он выходец из спецподразделения ГРУ. Каверин вербанул его ещё, когда погоны носил. Если не ошибаюсь, в 1991 году. Максим тогда ушёл из службы, крепко попал, его чечены прижали, он убил одного из них. Володя его отмазал и внедрил в наше окружение.Так легко можно было избежать смертей... — Юля обречённо упала на диван. Брови Белова резко взметнулись вверх. Губы приоткрылись в безмолвном крике. Бледные щёки дрожали от напряжения. Девять лет. Девять лет верить человеку, который умело отыгрывал заданную роль.       — Я не нашла Макса. Он трубу отключил. Короче, мстить надо, да и всё. Я точно в деле. Потому что.... — Юля положила руку на живот. Белый расшифровал этот жест.       — Ты беременна?       — Витя успел сделать ребёнка. Поражалась всегда его ловкости, — Юля ехидно улыбнулась. — Я буду рожать. С двумя детьми не будет времени на депрессию. Есть ещё одно дело, которое я хочу начать в нулевых. Желаешь послушать?       Белый кивнул. Он был готов слушать Юлю часами. Её голос манил, успокаивал. Когда Саша был с ней, успокоение для страждущей души находилось. Вот только поменять нельзя было ничего.       — Я хочу открыть клинику для наркозависимых. История Космоса дала мне понять, какой это ад. У меня есть связи с нужными специалистами. В госучреждениях всем похуй на таких, для них это отребье. Сейчас из-за социальных проблем число наркоманов растёт. Вон, я Настю выгуляла, она в песочнице сидит, а там разбросаны шприцы и колёса. Я думаю, я смогу помочь. Понимаешь, таким образом я и себя спасу. Уйду с головой в деятельность.       Белый похлопал от души. Его лицо просветлело.       — Отличная идея. Я готов помочь тебе. Будем вместе создавать этот проект. Ты машина, Юль. Беременная, а все работаешь. Уважаю. Пока я ехал, я придумал план мести...

***

      План напоминал собой домино. Один шаг порождал следующий.       Рано утром по телевизору объявили о смерти Саши Белого. Эту новость подхватили газетчики и радиоведущие. Депутатом признали Каверина.       Юля узнала о строительстве торгового центра — любимого детища Владимира. Выехала на место, изменив внешность. Каверин ходил с толпой, бок о бок с Лапшиным. Размахивал руками, показывая габариты своего изобретения.       — Смотри, к нам журналисты приехали! — Лапшин нагнулся вниз и увидел Юлю. Володя потёр ручки и радостно спустился, чтобы дать интервью.       В это время Белов проник внутрь, облачившись в сварщика. Краем глаза он следил за Юлей и исполнением её части плана.       Разговор был активный. Несмотря на ненависть к собеседнику, Юля задавала уточняющие вопросы и играла в премного благодарного слушателя Помогало то, что Юля знала: через час враги будут повержены.       — Владимир Евгеньевич, могу ли я зайти внутрь и посмотреть на ход работы?       — Безусловно! Я открыт для журналистов, — Володя провёл Юлю внутрь, под ручку. Белый едва не подавился воздухом.       «Не трогай меня, жалкий подонок», — шипела Юля мысленно. Терпеть оставалось немного.       Максу сварщик показался подозрительным. Он двадцать минут шлифовал одну и ту же деталь, был на редкость молчалив.       — Ты чё делаешь, трудовые резервы?! — громко обратился Макс к работнику. Саша выждал несколько секунд, а потом сорвал с себя грациозным движением маску, обнажая истинное лицо.       Воспользовавшись заминкой противника, Белов прижал Макса к стене, сжал его горло и коленкой наносил удары в живот. Карельский упал, кряхтя от боли. Звуки страдания твоего врага — лучшая музыка. Белый снял куртку и достал пистолет.       Первое препятствие — Лапшин, вышедший из-за угла. Белый тут же выстрелил в него. Артур упал, как кегля в боулинге. Белов убил и остальных, кто случайно попал под раздачу. Годы стрельбы дали о себе знать — Саша был идеально точен. Ни единого промаха.       Белый вернулся к Максу, пнул его руку. Из разбитой губы текла кровь. Макс шевелил головой, но не мог встать. Саша сел на корточки и молча показал свой ответ — фотографию с места убийства Фила, на которой написано «Жри, тварь». Правильно говорят — хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.       — Ненавижу... — прохрипел Макс. Белов заткнул его, вставив в качестве кляпа фотографию и выстрелил три раза в грудь.       — Здесь будет финское обогреваемое стекло... — Рассказывал Каверин. Его перебили звуки борьбы.       — Что там такое? — Юля сыграла в дурочку. Каверин побледнел и начал что-то мямлить, оправдываясь. Юля пошла наверх, чтобы поучаствовать в финальной схватке.       Белов с невозмутимым лицом шёл на Каверина с заряженным пистолетом. Он, дёргаясь и хихикая, как обезьяна, убегал от своей смерти, имя которое стало Саша Белов. Владимир врезался в Юлю. Она сзади обхватила его тучное тело верёвками и связала, на крепкие узлы. Когда Владимир был обездвижен, Юля сняла парик и показала удостоверение журналиста.       — Здравствуйте, Владимир Евгеньевич. Каковы ваши последние слова?       — Чтоб ты сдохла, — он приподнял голову, шипя от гнева. Взмахом кулака Саша лишил Каверина сознания.       Предстоял последний шаг — выстрелы. Все оставшиеся пули Саша посвящал Каверину. Выстрел. Ещё один. Саша без остановки жал на курок, пока не оставался последний патрон. Белов передал пистолет Юле и сказал:       — Это для тебя, дорогая.       — Мерси, mon ami, — Юля взяла оружие, прицелилась и выстрелила в сердце. После этого Саша столкнул тело с огромной высоты.       Они стояли посреди трупов, лужи крови, обломков и были счастливы. Главное деяние получилось. Саша повернулся к Юле, положил руки на плечи и накрыл губы тягучим поцелуем, вкладывая все эмоции в него.       — Наша спецоперация удалась... — Юля оторвалась от Саши. Стало ясно, как день. Сегодня Юля снова захотела жить.       — Отличное платье, — Саша спускался по лестнице, минуя убитых и легко перешагивая через них. Юля и впрямь походила на актрису голливудского кино. Разрез вдоль подола обнажал стройную ногу.       Визуально Юля казалась выше из-за туфель на высокой шпильке. В образе преобладал кроваво-красный. Помада, платье, туфли, серьги — всё было одного цвета. Красная королева Юлия Фролова.       — Спасибо. Через три месяца не позволю его себе. Жаль...

***

2001 год, Москва.

      Каждый декабрь Юля ездила на кладбище. Так вышло, что только так Юля могла поговорить с отцом ребёнка, в ответ получать лишь взгляд с гранитной плиты.       Юля поправила шарф. Ноги уже сами привели её на нужный участок. Сколько ночей Юля прорыдала здесь?..       Фролова убрала с могилы снег, поставила четыре букета. Четыре фамилии, две из них одинаковые с датами жизни рвали душу. Наверху надпись — «Помним. Любим. Скорбим!!!», возведённая с общего согласия родственников убитых.       — Вот мы снова встретились, — Юля села на скамейку. — Много изменилось за год. Но константой осталось то, что мне больно. Я не смирилась. Я говорю о вас в настоящем времени. Я грею ужин на троих. Для меня вы уехали в путешествие и скоро вернётесь. Но... — Юля облизнула губы. — Вы не приедете больше. Это билет в один конец. Я бы сожгла его к чертям...       Когда наступил 2000 год... Я смотрела на опустевший стол. Помню, как мы смеялись, встречая праздники вместе. Вместо веселья — тишина.       Прости меня, Витенька, — Юля погладила его имя на камне. — Я теперь с тобой одной крови. Ты был против криминала в моей жизни. Но не могла я простить этих мразей. Им место в аду. Мне легче, зная, что мы отомстили за неслучившееся счастье.       Настя растёт умницей. Правда, упёртая порой. Когда злится, она хмурится, как ты, Вить. Она копия тебя. Твои черты в ней. Я клянусь, я защищу её от всего зла, что существует в мире. Слишком хорошо я его выучила.       Ты мечтал о сыне. Он родился... 25 сентября 2000 года. Назвала его Александром. Как и договаривались. Как жаль, что ты никогда его не увидишь. Не переживай — Саша заботится о нас.       А ещё... Я начала своё дело. Я создала реабилитационный центр для зависимых. Он помог многим людям. Так что я поняла, для чего выжила, — Юля ссылалась на сон.       — Но я навечно окутана болью. Она, как цветок, растёт в душе. Сорвёт ли его время? Не знаю. Я всегда буду вас хранить в самом тёплом месте души...