Руководство: "Как стать плохой девочкой"

***

      Морозно. Отчего-то  март  предвещает быть зяблым и на удивление  прохладным, что больше всего пугало и выводило из себя юную даму, вместе  с тем она лишь хотела провести этот сезон дома, в тишине  и покое, где предохоранена от беспрекающихся голосов в голове, сожалений и пустых обещаний, сказанных  когда-то в прошлом.       Маловероятно, что хоть кто-то может услышать едва слышные схлипы, мольбы о пощады и прекращении страданий, которых нет и никогда не было —это была всего—навсего симуляция, иллюзия и больное воображение. Да, именно так и никак иначе. Ей придётся жить с этой ношей всю весну, не понятно только то, как она выжила зиму, не скончавшись  от продолжительного холода, однообразных дней и серых окон, немытых с осени, а быть может и лета. Эта весна будет такой же. В этом нет сомнения, в этом нет ничего зазорного, в этом нет ничего глупого, странного, необычного  и непредсказуемо, в этом нет того, чего так желает Миу—любви.       Что хоть раз попытался понять  эту имбецилку? Никто и никогда, слышите, и не старался понять её настоящие эмоции, страх и гнев в одном флаконе. Эти людишки, точнее их подобие, просто  слишком наивны, непонятливы и недоразвиты, они ничего не хотят, ничего не просят, ничего не слышат, не видят, не понимают, не знают, не обнимают, не целуют, ни—че—го, слышите,  АБСОЛЮТНО НИ-ЧЕ-ГО, от них нет толку, пользы, выгоды, они только лишь паразиты, травящие землю и их обиталей—всех живых существ рядом: растений, животных и даже себе подобных.        В таком случае, почему эти смертные, возомнившие себя богами всей Вселенной, так сильно  борзеют: убивают, разчлиняют, изменяют, насилуют, избивают, уничтожают, воруют, не понимают. Не понимают.       Ой, сейчас бы спрашивать такое… когда сама являешься ужасным, бесчувственным человеком, неспособным полностью открываться даже близким, не говоря уже о друзьях, которых, к слову, и не имеется вовсе. Вот это да! Такое отчаяние Миу и нравилось испытывать, это её,  можно так сказать, и возбуждало.

***

На улице уже стемнело, так что придерживая грузные сумки, одноклассники становились быстрее. Как бы спеша, две фигуры, оставляя третью позади с багажом, ускорили шаг. Они, по-видимому, направлялись в этом же направлении, что и Ирума, так что на сей раз  ей повезло.       —Эй, ублюдки, можно по—медленнее? Хотите,  чтобы тут на холоде сдохла? —Миу не звучала озлобленно, а скорее просто возмущённо, она явно была в ступоре, когда те оставили её позади, —Повторяю для глухих и безмозговых—я сдохну на холоде! — опять повысив голос (головные связки всё ещё работали, на том спасибо) —Я сдохну на хо-ло—       —Ох, Ирума-сан, извини, —видно, что Сайхара  был смятён и его раскаяние звучало вполне себе убедительным, — Старайся не отставать пожалуйста, нам осталось совсем немного, так что потерпи.       —Я так понимаю, ты проводишь Каэде? , —Шуичи  помог Ируме с тяжкими сумками и непринуждённо  продолжил разговор.—Мы все живём  неподалёку, потому ты возможно знаешь дорогу, так что с эти проблем быть не должно.       —Неплохая идея, —Каэде заулыбалась,  в тот момент  сердце Ирумы резко сжалось, — Вместе веселее! Хоть мы и не так близки, как хотелось бы, но ты моя одноклассница и я хочу узнать о тебе больше! —Миу покрылась багровым румянцем, но как можно скорее пыталась скрыть это недоразумение, — Мы же всё-таки друзья. А ещё у меня много новостей и сувениров!       —Уииии, хватит быть такой слащаво-милой и заискивать передо мной! —та смягчилась, —Но пожалуй, я не откажусь от халявные подарков.       —Вот и великолепно! , —аметистовые глаза вновь засияли, —Мне важно то, чтобы  все были счастливы без исключения. Это делает и счастливой меня тоже! Я ради этого  и живу. У меня вероятно и смысла  другого нет, — на лице показалась грустная улыбка, а её откровение было каким-то чересчур депрессивным и удручающим, что совсем на неё  не похоже, —Хех, ну кроме пианино! —она рассмеялась, её голос и смех слились воедино, тот был таким сладким, словно услада для ушей.        Каэде. Она потрясающая. Нет, самая охуенная из всех, с кем Миу встречалась, а уж поверьте, встречалась она с кем-то могла. Это просто восхищение или… нечто большее?       Между тем ребята дошли до назначенного пункта назначения—квартира музыкантки. Это было типичное многоэтажное здание,  ничем непримечательнное, не сказать, что бомжатское, но видно,  что хата съёмная.       —Это точно твой дом? У моей бабки и то погреб лучше, —Миу не могла воздержаться от болезненного комментария, — Но выглядит просто и  уютно.       —Как-нибудь приглашу  вас, —многообещающе, сейчас бы в чужое помещение заходить, да и своим видом всё окружающее портить. В ней слишком  много надежды, либо она так пытается спасти себя от отчаяния.— Что ж, благодарю  за помощь, Сайхара-кун и Ирума-сан!       —В-всегда.. пожалуйста. —он сейчас смущён? Или образ терпилы  ему нравится  настолько, что он постоянно его придерживается? —Если нужна помощь, пиши, звони, приходи—я и Кайто тебе поможем чем сможем. Не молчи ни о чём и не скрывай от нас ничего.  Мы же твои друзья, верно? Я тоже хочу помочь! Я тоже хочу быть полезным!       —Шуичи, а ты не изменился.—Каэде облегчённо вздохнула.       —Что?       —Ничего.—Акамацу хихикнула.

***

      По всей видимости, школьники уже собирались  расходиться, что было разумным решением—на улице уже совсем стемнело, светило полностью село и на улице стало небезопасно, в действительности, Ирума желала, что это просто очередная ее паранойя, уж только так можно было успокоить внутреннюю себя.        Но по какой-то причине Миу не хотела уходить, она намеревалась остаться. Но с кем? Неужели с ней? Не может быть. Блондинка ещё ни о чём  не успела подумать, как переферическим зрением заметила спину студентки, на которой висел тот самый белоснежный рюкзак, в темноте он казался светло-серым и с каждым неторопливым шагом он отдалялся. Отдалялся от Ирумы.       Каэде уходит. Это должно было произойти, это нормально, но… Почему Миу этого не хочет? Нет, она не не хочет, она не позволит.       Она подошла ближе к ней и приблизилась  к ранцу клавишницы, с каждым ходом догоняя её, почти вплотную  приблизившись к девушке. Изобретательница машинально прикоснулась к нежной, бархатной и приятно пахнущей коже Каэде, сначала она тронула только лишь тыльную сторону ладони Акамацу, а потом схватилась за ее запястье. Сердце бешено колотилось, но в душе было так тепло и тревожно  одновременно, хотя казалось бы, они чувства  не могут идти друг за другом. Ещё как могут. И Миу это знала. Крепко—накрепко схватив её ухоженную руку, Ирума сжала пальцы. Она знала, что её возненавидят, её и так ненавидят, но ей было так похуй, единственное, что она хотела—остаться подольше,  хоть это было нереально. Лучше бы это был сон. Сайхара был в ступоре и не мог ничего сказать, не то, чтобы что-то предпринять.       Миу молилась, чтобы это как можно раньше закончилось,  ей не хотелось  выслушивать  упрёки, негодования  и чужие недопонимания, она устала от собственной лжи, она устала притворяться, что так и должно было  быть. Она устала. Каэде обернулась и успела лишь взглянуть на светящиеся в темноте лазурные глаза, которые  переливались различными  оттенками и цветами, будто бы она увидела всю боль и отчаяние Миу, они были такими грустными, печальными и  одновременно такими прекрасными. Прикосновение  было неожиданным и довольно тёплым, не то, что эта весна. Почему  этот взгляд напоминает ей себя?       —Н..не уходи! Останься.—той было плевать как жалобно она выглядела в глазах окружающих, теперь ей было плевать  на всё в этом мире, кроме её.—Пожалуйста.       Что ж, это конец. Отныне и очаровательная Каэде ожесточится, будет презирать и осуждать. Уже привыкли, это не первый раз.       Сердце выталкивало шум, заполняя обеих девушек до краёв первозданным ритмом радости, борьбы, силы и спокойствия, оно бешено колотилось, желало выпрыгнуть из груди, сжималось и  не хотело прекращать биться. Обе залились красной краской, на их лице отчётливо виднелся малиновый румянец. Обе красные как помидор. Ахаха. Как нелепо. Каэде вдруг перестала краснеть и выглядела безмятежной, будто бы была и не против контакта с одноклассницей.       —Миу.—та посмотрела в её глаза, словно в душу и сладко улыбалась, —У тебя руки потные.       —УУИИИИИИ!!! —Ирума пулей отскачила на небольшое  расстояние, изображая сильный испуг, —Н-не смотри на меня так!       Она всё ещё была вся красная, но уже отпустила руку пианистки       —Прости, но уже поздно и тут холодно, —пояснила Акамацу, —Но мы можем встретиться завтра или в любое другое время.       —Да, нам пора, —Шуичи выглядел растерянно и решил проигноривать  эту нелепую  ситуацию, —До встречи, Каэде—сан! —далее он обратился к Ируме, —Ирума-сан, мне тебя проводить?       —Не утруждай себя, Хуичи. Я сама  умею ходить.       Она быстро убежала что есть сил, так что в одно мгновение—и её  уже не было рядом, словно след простыл…       —Пожалуй и мне пора.       —Д-да, спасибо за вечер, Каэде-сан       —Это тебе спасибо, Сайхара-кун, спасибо за всё. Спасибо. В скором времени троих уже не было в том месте.