Барсучок, рождённый у Змеи и Льва

Вечер пятницы обещал принести спокойствие с заслуженным отдыхом, сразу после проверки эссе всех курсов, за исключением первого. К концу недели сдача домашнего задания входила в обязательную форму. Профессор Зельеварения Том Реддл-Поттер (для студентов и коллег — мистер Реддл) и профессор Защиты от Тёмных Искусств Гарри Реддл-Поттер (для студентов и коллег — мистер Поттер), сидя за проверкой заданий детей, получили голосовую почту от директрисы Макгонагалл с просьбой зайти к ней в кабинет через пятнадцать минут. Голос был наполнен сдержанностью и собранностью, несмотря на вечер. — Ты тоже не знаешь, зачем нас зовут? — поинтересовался Гарри, встретив супруга в коридоре около Горгульи. — Начинаю догадываться, — хмуро ответил Том, но приблизившись к Гарри, морщинки на лбу разгладились. Он приобнял супруга за плечи. В последний раз они виделись в Большом зале на ужине, примерно два часа назад, и шкоду свою наблюдали, весело болтающего с друзьями. Хорошо, если вызов директора с ним не связан. А если да? Трудно представить, что ещё он мог вытворить из того, что ещё не творил! Гены папочки-омеги передались не самые приятные. Гарри был тем ещё проказником. И сын его любил куролесить с ранних лет. — Думаешь, Лео что-то натворил? — Давай это и выясним. В кабинете их ждали четверо — директриса Макгонагалл, декан факультета Пуффендуя, по совместительству профессор Травологии, Помона Стебль, и двое первокурсников — подопечный Тома, слизеринец Фиделиус Нотт и подопечный Помоны, пуффендуец Лео Реддл-Поттер. — Добрый вечер, — поприветствовал Том всех присутствующих. Супруг ограничился кивком, — по какому поводу вызов, уважаемая директриса? — Драка двух юных джентльменов, коллеги, — мрачно изрекла Макгонагалл, умудряясь сверлить взглядом всех, и особенно набедокуривших мальчишек, — они и по-отдельности не пай-мальчики, о чём я не раз говорила всем здесь присутствующим, теперь лёд и пламя сошлись и мы получили целый потоп нарушений. Когда вы примете достойные меры? — Та-ак, — слегка протянул Том и тяжёлым взглядом окинул сына, вжавшего голову в плечи. Что-то ему подсказывало, что именно Лео спровоцировал Фиделиуса. Слизеринцы не вступают в конфликт первыми. Разве что мальчик ещё не до конца влился в семью их факультета и не знал общие правила. — Не расскажешь нам, что случилось, Лео? Мальчик начал говорить неуверенно, но с каждым предложением голос наполнялся силой и возмущением: — Я стоял у парты Нарциссы Блэк, объяснял ей чертёж по трансфигурации, потому что она болела. Никого не трогал. А этот… идиот сказал, что она учит меня торговать задом! Нарцисса расстроилась и чуть не заплакала! Я дал ему по морде! — По морде?! Ты мне локоть в трёх местах сломал! — возмутился Нотт с выступившими на глазах слезами. За мантией не было видно повязки, но если присмотреться, можно увидеть, что одну руку мальчик прижимал к груди. От их диалога у взрослых волосы вставали дыбом. Даже тех, кто успел услышать версию случившегося. Профессор Стебль с охом покачала головой и бросила виновато-сочувствующий взгляд на своих коллег, родителей Лео. — Теперь ваша версия, мистер Нотт, — вновь заговорил Том, оправившись от неприятного удивления. Не мог до конца поверить, что студенты его факультета могли выражаться подобным образом, к тому же студенты первого курса. Но и сыну не доверять причин не было. Чтобы делать выводы — нужно выслушать обоих. Проверить, что в их историях сходится, а что расходится. — Да, я это сказал. Чтобы не хвастался направо и налево, какой он понятливый! Звезда тут нашлась! Выслуживается, как может! Выскочка! Забесплатно тоже ничего не делается! А чем могла его поблагодарить Нарцисса? Только этим! Весь Слизерин знает, как её некрасавица-мать заполучила мужа с таким особняком! — Ещё раз что-то скажешь про Нарциссу, я тебе череп в трёх местах сломаю! — в гневе выкрикнул Лео. Зелёные глаза горели тем же огнём, что и у папы-омеги в молодости, а красивое личико (от папы-альфы досталось самое лучшее) исказилось от ненависти к Нотту. — Тишина! — сурово осадила обоих Макгонагалл. Тишина наступила моментально. Нелегко принять всё услышанное. Старшее поколение, вроде Макгонагалл и Стебль, не раз заводили разговор о разнице в воспитании нынешних детей и в возрасте, и когда они сами были детьми. Представители помладше могли сравнить только с собой. Директрисе было с чем сравнивать. Катастрофическая разница бросалась в глаза. Но чтобы родители могли пресечь, им требовалось сначала увидеть это. — Как я уже и сказала, Минерва, — обратила на себя внимание директрисы профессор Стебль, — оба мальчика виноваты. Один за свои слова, другой за драку. Я возьму мистера Нотта к себе на отработки, как только его рука будет в порядке. Что же касается мистера Реддла-Поттера, — повернула голову в сторону родителей мальчика, в частности на альфу, главу семьи, — думаю, вы назначите ему отработку, Том? — Защищать друга — мне, конечно, знакомо, но чтобы так… — Гарри тяжело вздохнул и тут же замолк, отдавая слово мужу. Ему нужно чуть больше времени. А на фоне ещё мелькало любопытство — что именно связывает Лео и Нарциссу? Дружба? Или же симпатия? Своей скрытностью сын пошёл в отца. Удивительно, как шляпа не отправила его, благодаря качествам слизеринца, на факультет змей. Или в Гриффиндор, учитывая, как он постоял за честь подруги. У истинной змеи и храброго льва родился маленький барсучок с острыми когтями. — Мы поговорим с сыном и дадим ему соответствующее наказание, — обращался Том исключительно к директрисе, перед этим жестом подозвав к себе Лео, и тот послушно поплёлся, — также я проведу воспитательную беседу с мистером Ноттом и остальными слизеринцами, — пообещал своему подопечному, который побоялся поднять взгляд. Это была угроза. Змейке влетит. А вместе с ней под раздачу попадут старшекурсники. Нужно учить младших уму разуму, быть тактичными и вежливыми, даже в крайних ситуациях. Как и полагается носителям герба Слизерин. — Томас, если вы забыли, напомню, что речи о соответствующем наказании вы ведёте давно. А эффект отсутствует, — строго заметила директриса, — конечно, я понимаю, влияние вашего супруга сложно минимизировать, — стрельнула взглядом в своего бывшего студента, теперь коллегу, отчего тот недовольно скривился, — но вы должны постараться. — Подобного. Инцидента. Больше. Не повторится, — отчеканил альфа, мрачнея на глазах. Упоминание о его плохих методах сильно сказывалось на самооценке и настроении. Раз результат не удовлетворял — будет воспитывать жёстче. Не только сына. Всех своих змей. — Очень на это надеюсь, мистер Реддл, — директриса строго обвела всех взглядом, — в противном случае, меры придётся принимать мне. Все свободны. Семейство Реддлов-Поттеров вышли первыми и всю дорогу до подземелий шли в гнетущем молчании. Том шёл впереди, за ним супруг с сыном, приобнимая того за плечи. Если глава семьи будет вершить наказание в взвинченном состоянии, он может сильно перегнуть палку. Лучше от этого никому не станет. Гарри старался успокоить и привести в равновесие. Лео шел с ним на контакт, но молчал. Он понимал, что слово ему не давали. Да и не хотел, если честно, говорить первым, лишний раз провоцировать сердитого отца. Лео не стыдился того, что сделал. Но он чувствовал вину за то, что подставил родителей. В который раз. — Садитесь, — Том пропустил их вперёд, как только открыл дверь своего кабинета. — Вы с Нарциссой дружите, да? — спросил Гарри, устроившись на стуле. Хотел прояснить для себя пару моментов, прежде чем пойдёт воспитательная беседа. — Да. Она очень милая. И дружелюбная. Особенно, когда покушает, — признался Лео с улыбкой. Мягкий тон папы почти успокоил. Почти, потому что отец тёмной тенью стоял позади и не давал почувствовать себя расслабленным. — Не смущает, что она слизеринка? — Нет. Мы хорошо общаемся. Я помогаю ей таскать вещи, потому что у неё руки болят. А ещё у неё голос красивый. Она хорошо умеет рассказывать. — Что тебе было сказано о пускании в ход кулаков вместо простых слов? — вопрос Тома прозвучал как гром средь ясного неба и тихая гладь обернулась штормом. — Что так делают только магглы и дураки, — ответил Лео, пряча глаза. Но тут же добавил, совсем тихо и неуверенно: — но Нотт по-другому не понимает. Ему много раз говорили, чтобы отстал… — Что Я тебе говорил о взаимодействии со слизеринцами? — особо выделил мужчина и встал перед лицом своего ребёнка. — Сказать тебе, если что-то не так, — едва слышно ответил мальчик, вжимая голову в плечи. Отец пугал его, когда говорил таким тоном и так тяжело смотрел. Как пару лет назад, когда был совсем маленький, ещё не имея палочки, хотелось спрятаться за спину папы. Отец не всегда был таким. Он бывал и ласковым, и понимающим, и Лео к нему тянулся также сильно, как к папе. Но в последнее время он именно пугающий, холодный и отстраненный. — Сказать мне, — повторил Том, присаживаясь на стул, рядом с супругом, так что оба теперь смотрели на сына, — а ты что сделал? Опять в драку полез? Хочешь, чтобы мы с папой со стыда сгорали от твоего поведения? Или чтобы твои однофакультетники смотрели на тебя с обидой, когда Пуффендуй лишится сотни баллов? Что нужно сделать, чтобы до тебя наконец дошло, что дело не решается кулаками? Твоё слово — вот в чём настоящая сила. Лео затрясло. По щекам потекли слёзы от обиды и несправедливости. Если бы не подавляющая аура отца, он бы вскочил со стула и даже пнул мебель, срывая на нём вспыхнувшие в сердце негативные чувства. — Что мне надо было ему на это сказать? Он меня бы не послушал! К тебе бежать? Мне и так проходу не давали, потому что у меня родители — преподаватели! — Если хочешь помочь своему другу, не желая быть доносчиком — достаточно пары слов, чтобы обидчик отстал. Если что-то обидное будет кидать вслед, неважно. Ты уже задел его своими словами, а значит он тебя услышал. Не нужно разводить словесные баталии. Ещё раз — кулаки не выход. Благодаря твоей выходке нам придётся разбираться с родителями Нотта. А если бы ты случайно отправил его в больничное крыло? Что если произошёл бы несчастный случай из-за твоего гнева? — Том, притормози, и пошли со мной. — вмешался Гарри, беря супруга за локоть, и быстро отвёл в сторону. Серьёзный тон заставлял послушать. — Ты забываешь одну важную деталь — наш сын устроен так, что попытка сдержать гнев вызовет куда более вредоносный всплеск, чем кратковременная физическая агрессия. Я не поощряю распускание кулаков, но Лео действительно нужно научить парировать словами так, чтобы его не лишили баллов за лексикон, а мы оба это упустили. — Замечательно. К этому я и подводил. К чему был наш уход? — Чтобы не ронять твой авторитет перед Лео, и не спорить с тобой у него на глазах. — Не ронять мой авторитет? — нехорошо прищурился альфа. — Что в моих словах тебя не устроило, дорогой? — Дело не столько в тебе, сколько в Макгонагалл. К сожалению, в её словах есть смысл. Я правда на тебя влияю, и если бы выразил несогласие прямо перед Лео, мы бы начали спорить. Тогда он вообще бы не знал кого слушать. Сами были бы виноваты. — Отлично, что ты сейчас предлагаешь? — Подумай о наказании, но без злости. Мы вернёмся, озвучим всё и пообещаем помочь. А дальше на твоё усмотрение, — с улыбкой ответил Гарри. Конечно, он смягчился. Обхватил мужа за талию и прижался к надежной, крепкой груди, точно зная, что мрачность сойдёт и останется только усталость со смирением. И правда, после тяжёлого вздоха Том обнял супруга. — Уговорил. Пойдём к нему. Ещё одна причина, по которой Гарри вступился за сына, несмотря на проступок — считал виноватым себя. Он узнавал черты своего характера в сыне. В его возрасте он вёл себя почти так же. Только предпочитал использовать магию. Сложно совладать с дурными элементами своей наследственности. Переставший лить слёзы, Лео поднял голову. Глаза были красными после небольшой истерики, да и нос покраснел. Аура отца больше не чувствовалась тяжёлой и удушливой. Он был спокоен. И это дало надежду на то, что кричать и злиться на него не будут. Дорого далось не приласкать сына в утешение. Гарри мысленно дал себе по рукам. Чтобы воспитывать, нужно проявлять не только нежность, но и строгость. — Лео, — заговорил Том, привлекая полное внимание сына, — я надеюсь, ты понимаешь, что поступил некрасиво и впредь этого не повторится. Мы с папой научим тебя противостоять обидчикам, не используя кулаки. И я лично поделюсь с тобой секретами, как ставить слизеринцев, особенно чистокровных, на место. Конечно, я надеялся поделиться этим, когда ты немного подрастешь, но ситуация требует предпринимать меры сейчас. — Но наказание ты всё равно понесёшь, потому что нужно думать головой, а не лезть сразу, очертя голову. Ни к чему хорошему это не приведёт, — строго добавил Гарри, никак не переча супругу в его словах. — Папа по своему опыту знает, — позволил себе немного лишнего Том и впервые за вечер улыбнулся, что тут же подхватил ребёнок, — он был тем ещё хулиганом, но научился давать отпор без использования магии и физической силы. А теперь иди сюда, — и альфа вдруг протянул руки. Лео не сразу поверил глазам. Совсем недавно отец был готов едва ли не испепелить его, а теперь… обнять? Мальчик вскочил с места, почти подлетая к родителю. Маленькое тельце легко и быстро было подхвачено. Том усадил его к себе на колени, лицом к лицу, и позволил крепко обнять себя за шею, а сам стал гладить по спине. — На тебя ведь никто руку не поднимал? — шепнул на ушко, будто по секрету. Ревнивый и оберегающий своего маленького омежку отец активировался. — Ну… один пятикурсник из твоих, вечно забываю как его зовут… — чуть нахмурился, — я часто его угощаю, а он всегда говорит, что хочет попробовать меня на вкус. Это считается? — неловко спросил Лео. Может, ему показалось, но папа-альфа прошипел очень тихо плохое слово — «сука». Но в чем он точно был уверен — хватка стала сильнее. — Не подходи больше к нему. Он плохой альфа. — Да я и не подхожу, он сам всегда появляется передо мной, словно из ниоткуда! И… почему плохой? Он меня не обижает. Всегда улыбается. Только шутит про еду. Как мне понять? Это очень хороший вопрос, как счёл Гарри. Любому ребёнку нужно объяснять, почему с виду хороший человек может оказаться вредителем. — Потому что он хочет тебя попробовать так, как я пробую твоего папу, — ляпнул Том первое, что пришло на ум. Других ответов, менее прямолинейных, отыскать не смог. Сын не поймёт. А так, он знает о любви альфы и омеги. Знает, что взрослые любят приятные вещи, какие детям запрещены. — Так я же ещё невкусный. Зачем меня пробовать? На словах сына Гарри покраснел. Он старался как мог объяснить, как происходят изменения в теле, и что при этом происходит. Посему выходило, что Лео сейчас «невкусный». А к тринадцати-четырнадцати годам станет «вкусным», как только организм перестроится. — Или он не знает?! Может, сказать ему? — Сказать. Только не ты, я скажу, — с мрачной улыбкой ответил Том. Направлена она была исключительно на своего подопечного. Удивительно, насколько глуп оказался парень. Том был разочарован и очень зол. Насколько нужно было отчаяться найти себе омегу того же возраста, что он начал обращать внимание на одиннадцатилетнего? С Пуффендуя. Сына их декана. Или же засранец нарочно делал, чтобы обратить на себя внимание? Тогда он выбрал неверное направление. — Я бы его тоже предупредил. Как он выглядит? — поинтересовался Гарри. — Ну… обычно выглядит. Карие глаза, тёмненький. Иногда красит себе волосы в рыжий. Облизывается вечно, — вспомнил Лео единственную примету, что поможет верно отыскать парня. — Подожди… Крауч-младший, что ли? — непонимающе нахмурился Гарри. — Ой, точно! Вспомнил, его зовут Барти! — Будь я лет на десять помоложе… — Том взглянул на супруга, оставляя ответ незаконченным. Но по взгляду тёмных глаз Гарри прочитал: «Проклял бы мальчишку. А то и вовсе убил». Тёмная сторона Тома была ужасна. В прошлом подавленная, она может вернуться обратно, если любимым омегам что-то или кто-то навредит. — Значит, Крауч… Согласен, Лео, к нему лучше не подходить. Крайне… своеобразный юноша, — максимально сдержанно заметил Гарри. Имел желание высказаться покрепче. — Пообщайся с ним, Том. На правах декана. — Обязательно. Список личностей, с которыми я хотел бы провести беседу, всё пополняется. — Вот поэтому я отказался от деканства в своё время, — усмехнулся Гарри, ласково пихнув мужа в плечо. Лео тихо хихикнул и отстранился от отца, только чтобы сесть на его колени боком. Хотел видеть папу. Атмосфера у них изменилась — пусть он так до конца и не понимал, почему родители аж вдвоём хотели поговорить с Барти, слизеринец просто оказался странным, — мальчик был рад сидеть в кругу своей семьи. К сожалению, они не часто могли собираться вместе. — Чай выпить хотите? — предложил Том. — Да! — одновременно ответили любимые омеги, немедленно срываясь с места, чтобы накрыть на стол. Семейная посиделка — нужная вещь в отношениях.