Барсучок, рождённый у Змеи и Льва

Кажется, запрет теперь снят. Лео не уточнял у родителей, боялся услышать отрицание, поэтому решил сам. Сердце подсказывало, что дела обстоят именно так. Теперь он может не переживать, что родители увидят его с Барти. Они встретятся сегодня в одиннадцать, в мощёном дворе. Сразу после Чар. Барсучок оглядывался, пытаясь заметить Барти, чтобы тот не подкрался, как обычно. Очевидно, парень любил, когда он вздрагивает от испуга. Улыбка становилась очень хитрой в такие моменты. И красивой. Но чтобы полностью описать её — Лео не хватало какого-то слова. Он понимал это, но не мог придумать, какое. А ответ прост. Хищная. — Приветик, — послышался голос сверху. Барти приземлился, складывая и убирая нечто из парусины, похожее на маггловский дельтаплан. Взгляд у барсучка был как у испуганного котёнка. Взять бы его в свои руки и приласкать нежно. Как вчера, например. При воспоминании, у Крауча руки сжимались в кулаки. Обстоятельства были не слишком приятные, видеть малыша подавленным, со слезами на глазах, оказалось неприятно. Но обнимать… вот уж что не просто приятно. Волшебно. Тёплый, маленький, так доверчиво цеплявшийся… — Хватит пугать меня! — возмутился Лео, как пришёл в себя, и стал бить ладонью по руке старшекурсника. — Что за привычка?! Я заикой так стать могу! — Прости. Мне всегда смешно, когда ты пугаешься, — честно признался Барти. — Больше не буду. Давай присядем. Хочешь есть? — Смешно ему, — пробурчал недовольно мальчик и отвернулся, ища глазами более подходящее место. Лавочку, где они не будут у всех на виду. И нашёл такую, указывая на неё, — пойдём туда. А ещё я принёс с собой покушать. Специально сходил на кухню, перед тем как сюда идти. Как ты относишься к сахарным пончикам? — Не знаю. Надо попробовать. У нас дома десерты не слишком в почёте, — хмыкнул Барти, усаживаясь рядом с барсучком. — Я притащил медовые пирожные из «Сладкого королевства». Они очень вкусные. Они буквально соприкасались плечами. Лео замер, ощутив близкий контакт, и последние слова слизеринца пролетели мимо ушей. Почему это ощущалось так странно? Тепло, приятно… волнительно! Из-за вчерашнего разговора? Потому что Барти альфа, который хочет больше с ним проводить время? Но Лео же ещё не стал вкусным… А Барти… он вкусный? Ведь он старше! Наверняка вкусный! Нужно было проверить. Вот только как? Несмотря на вчерашний разговор, Лео всё ещё не знал, как происходит проба. Знал о поцелуях, знал, что в губы целуют только, когда станут старше. А как можно ему? В тёмноволосой головке родилась идея. — Барти! — воскликнул он, напугав слизеринца, и взял за руку. На сильное удивление на лице парня, Лео даже не обратил внимание, слишком заряженный своим решением проверить. — Ты можешь наклониться? Я хочу понюхать твою шею. Крауч растерянно хлопал глазами, словно отуплённый. До него не сразу дошёл смысл. А как всё осознал — заинтригованно наклонился. С одной стороны, ничего предосудительного. С другой — будоражающе. — Давай. При приближении барсучок уже не был так уверен. Барти не просто наклонился, он загородил собой всю видимость. Лео чувствовал за спиной его руку и около бедра. А шея прямо перед лицом. Слизеринец не носил джемпер, поверх рубашки была накинута школьная мантия, галстук отсутствовал. Воротник легко можно было оттянуть, чтобы коснуться открытой кожи. Лео даже разглядел серебряную цепочку. А ещё у Барти было проколото ухо. До этого он не замечал интересные и весьма привлекательные детали в образе слизеринца. Выглядело очень классно. — Если не хочешь — не нужно себя заставлять, — мурлыкнул старшекурсник и его голос словно искушал на обратное. Разбираться в этом противоречии Лео не желал. Слишком сложно. Достаточно того, что его сердце, кажется, из груди выпрыгнет из-за волнения, а лицо сгорит от смущения. Пора взять себя в руки и сделать задуманное! Иначе он больше не решится… Тихонько выдохнув, Лео наклонился вперёд и уткнулся носом в шею, делая глубокий вдох. Барти пах… вкусно. Как пахнет воздух после дождя. Этот запах кажется таким… особенным, неповторимым и, пожалуй, в нём есть что-то магическое. Вдыхая его, чувствуешь легкость и пробуждение… Барсучок и не заметил, как прикрыл глаза, дыша запахом альфы, а пальцы цеплялись за плечи Барти. Тот не шевелился в неожиданно крепкой хватке, боясь сбить очарование. Тёплое дыхание на шее возбуждало, но, как ни странно, не в эротическом плане. В груди просыпалось нечто… неведомое. Если раньше Барти хотел попробовать барсучка, то теперь желал, чтобы Лео пробовал его на запах и вкус, сколько захочется. Вдыхал его запах. Балдел от него. — Ты вкусный, — сделал, наконец, итог Лео, очень тихо и почти не отрываясь. Не хотел лишать себя запаха. Он обожал выходить на улицу после сильного ливня и грозы. Любил дышать чистым свежим воздухом… — Мне приятно знать, что тебе нравится, — также негромко произнёс Барти, не нарушая столь сокровенную атмосферу между ними, — чем я пахну? — А ты не знаешь? — удивлённо захлопал глазами мальчик, отстраняясь, и столкнулся нос к носу с Барти. Буквально! — Нет. В этом и смысл. Природа специально делает так, чтобы мы не могли чувствовать собственный запах и не травиться собственными феромонами. У всех альф так. Необычную деталь поведал Барти. Папа не мог такого рассказывать, потому как сам не знал. А с отцом у Лео речь до такого не доходила. Потупив взгляд и всё-таки немного отодвинувшись, такая близость странно и немного страшно на него влияла, Лео поделился тем, что ощутил:  — Ты пахнешь воздухом после дождя. Я обожаю такой запах. Всегда выхожу на улицу подышать, если прошёл дождь. Ну, только если не ночь. Ночью не выхожу. — Тогда я вдвойне рад, что тебе нравится. Барти смотрел на Лео с нежной улыбкой, которую барсучок чувствовал, но не мог объяснить, почему она его так волнует, ведь нежность нельзя увидеть, её можно только почувствовать. — Ну… вот, да, — неловко улыбнулся и тут же сменил тему, отворачиваясь к своей сумке, — давай кушать! Я уверен, что тебе понравятся пончики. — А ты возьми медовые пирожные, — чуть тормозя ответил Барти, чувствуя… неудовлетворённость. Ему оказалось мало этой близости. Но он заставил себя утихомириться. Нельзя пугать Лео. Он ещё не готов к большему. Может быть, через год. Став старше. У многих омег на третьем курсе пробуждается запах. Да и меняются они до неузнаваемости. Если Лео изменится за время летних каникул… На воображение Барти не жаловался, но даже он не мог представить, как преобразится Лео. От одной мысли будоражило кровь… — Хм, а это и правда вкусно — прокомментировал альфа, возвращаясь на землю грешную. Будет ещё время помечтать. А пока — десерт. — Вот видишь, — довольно улыбнулся барсучок, марая рот в сахарной пудре при употреблении своего пончика. Он не следил за тем как ест. Ему вкусно, и это главное. — Если хочешь, я ещё что-нибудь возьму потом. Например, клубничный чизкейк. Или глазурные тарталетки. О, нет, шоколадный пудинг! — Не люблю тарталетки. В остальном, приноси, что хочешь. Я не привередлив. — А может, ты хочешь что-то солененькое? Что вообще ты любишь? Вот прям очень сильно? — Бутерброды. Самые разные, — озвучил Барти свои вкусы в еде. Вполне обычные. — Особенно с паштетом и томатом. Могу принести в следующий раз, чтобы ты попробовал. — Да, давай, — улыбнулся ему Лео, облизывая пальцы. Оторвать взгляд дорого далось. Барти вынул палочку и наколдовал салфетку, чтобы барсучок не разбудил в нём спрятанных чертей. — Вытри. — М? Чего вытереть? Пальцы? — Да, именно. Ты ведь не хочешь походить на свинюшку? Его слова задели. Лео поджал недовольно губы и стал вытирать липкие пальцы. И не только их. Он также вытер рот, чувствуя, что на нём осталась пудра. — Умница, — похвалил Барти. — А что ты любишь? — Всё сладкое, — с меньшим энтузиазмом ответил Лео, — кроме тех сладостей, в которые добавляют гадости. Как в конфетках «Берти Боттс». — Они действительно на любителя, причём любителя пошутить. Еда не должна быть такой. — Ну, это даже больше для игры подходит. Я как-то принимал участие, ещё на первом курсе. И это было в первый и последний раз, — Лео нахмурился, припоминая, как его вырвало прямо на ковёр. Потому что конфета попалась со вкусом рвоты. Ему ещё два дня казалось, что остался привкус. Зелья отца по сравнению с испробованной мерзотой — просто тыквенный сок. — Ну вы экстремалы, конечно! — засмеялся Барти. На его памяти развлечения были другими. — Мы предпочитали играть в «бомбочку». Наколдовывали шарик, набивали его чем придётся, и швыряли по гостиной или спальне, пока тот не лопнет и не окатит содержимым того, кто слишком близко. — О, а мы ещё играли, да и играем до сих пор, когда есть время и настроение, в игру под названием «Отомсти Пивзу!» — припомнил Лео и хорошее настроение начало возвращаться. Не могло не вернуться, когда Барти заряжал своей улыбкой. — Он ведь постоянно именно нас донимает. Считает, глупый, что именно Пуффендуйцы не могут дать отпор. Потому что слишком добрые. А значит слабые. А это не так! Вот мы и придумали, как ему отомстить. В этом нам хорошо помогает Кровавый Барон. Вернее, он наш козырь! А так, можем справиться и без него. Всё зависит от того, какие заклинания ты можешь на него наложить. Я вот, например, как-то наложил на него несколько заклятий «Депульсо». Его постоянно швыряло из одного угла в другой! Он просто не успевал соориентироваться! А потом обижался и улетал. — Ахах, всегда знал, что у вас, барсучков, есть коготочки! — заинтригованно усмехнулся Барти, с удовольствием слушая незатейливые истории. — На Пивзе, значит, отыгрываетесь… Да, он всех достал, гадёныш. А мы зачаровываем на него серебряный вихрь. Ему потом минимум неделю не хочется хулиганить. — Что за серебряный вихрь? — заинтересованно склонил голову барсучок. Узнавать что-то новое по заклинаниям он всегда любил. Не всегда получалось выполнить, но всё равно ему нравилось. Умение в любом случае придёт со временем. Так ему говорил папа. — Как звучит, так и есть, — заданный вопрос сперва сбил Барти с толку. Никаких особенностей в заклинании не было, его даже боевым можно назвать с натяжкой. — Вихрь, наполненный серебряными осколками. Очень хорошо работает против нежити. — А что, Пивзу наносит вред серебро? — Конечно. Он ведь нежить. Ещё против вампиров и оборотней хорошо работает. Так далеко в познаниях он ещё не заходил. На курсах постарше они подробно будут изучать призраков, вампиров и оборотней. А в будущем, кто знает, может, Лео вживую увидит детей ночи. Раздавшиеся позади крики напугали Лео. Он вздрогнул, быстро встал на колени и обернулся назад, цепляясь руками за спинку. Их уединение нарушили двое гриффиндорцев, которые, что-то не поделив между собой, начали дуэль. Заклятия начали летать во все стороны, а некоторые вспыхивали в опасной близости от них. Слизеринец и пуффендуец могли пострадать, даже находясь на расстоянии. Одно вдруг отрекошетило и едва не угодило в Лео. Если бы Барти не схватил палочку, вешая щит на сжавшегося барсучка, он бы пострадал. Допустить, чтобы ещё одна пачка заклинаний полетела без всякого контроля, Крауч не мог. Второй щит наложил уже на себя и направился к дуэлянтам, которым срочно требовалось преподать культуру дуэли. Одно из правил гласило — посторонний не должен пострадать в процессе. Они это правило бессовестно нарушили. — Эй, упыри! Заклинания не сразу утихли. Злые львы не услышали рассерженного змея. И тогда «услышать» помогло заклинание, вызывающее лёд под ногами. Недо-дуэлянты не удержали равновесия, оба покатились. — Ох… проклятье… — простонал один из гриффов, потирая ушибленный зад. — Что тебе надо, Крауч? Не лезь не в своё дело! — Вы, идиоты, позорите Грейнджер, дерясь магией, где попало! Ваши заклятья долетели до нас! А если бы пострадал… невинный?! — полыхая от гнева, Крауч использовал заклинание плети, которое причиняло сильную боль. И это ещё относительно мягкий вариант. Плеть была бы охвачена огнём, если бы Лео оказался ранен. Не успей он среагировать… Пелена злости застилала глаза, пока слизеринец проводил воспитательный процесс для дебилов, которые забыли о простейших правилах дуэли. А если уж хотели сорвать злость, использовали бы кулаки, уподобляясь маглам! — Барти, хватит! Они уже получили своё, прекрати! Высокий, жалобный голос, с нотками испуга, просочился в уши парня, минуя все барьеры и долбя по мозгам. Заставляя опомниться. — Вам повезло, — рыкнул Барти, гася заклинание, и дрожащими руками убрал палочку. Ещё минута, чтобы отдышаться, и он будет в порядке. А вот Лео… Ничего, он всё поправит. — Прости, если напугал. Я очень на них разозлился. Пострадавшие гриффиндорцы, которые наверняка пожалуются на то, что произошло, стонали и поливали Барти грязью. И вот тогда переживание и страх сменились на раздражение. Лицо мальчика изменилось в один миг, став жёстким и мрачным, точно копируя своего отца. Крауча едва не передёрнуло от того, насколько явным стало сходство, когда лицо стало менее мягким и милым. Словно он говорил с мини-версией своего декана. О ещё одном сходстве Барти не догадывался — теперь Лео разделял его мнение о гриффиндорцах. Они и вправду дебилы. Слизеринцу не было бы никакого дела до потасовки, если бы их заклятья не летали в опасной близости от них. От него. Первым делом, Барти поставил щит именно на него. Тогда как мог поставить сперва на себя. — Всё хорошо, малыш? Тебя точно нигде не задело? Копия отца пропала. Мягкие черты лица вернулись, стоило им уйти на своё место, и Лео с улыбкой покрутился на месте, раскинув руки, чтобы альфа лично убедился, что он цел. — Все хорошо, Барти. Я отделался испугом. У тебя просто потрясающая реакция! — Да, — с облегчением выдохнул Барти, — я рад, что ты в порядке. Ради этого стоило применить достаточно жестокое наказание против тех, кто не думает головой. Теперь будут. Но гораздо важнее другое — Барти беспокоился, что Лео испугается его вспышки злости. Что он ненароком оттолкнёт мальчика от себя. Но этого не случилось. Лео его принял и стало спокойнее. Барти закончил осмотр и вдруг притянул в объятья своего барсучка. — Когда я рядом — ты в безопасности. Я никому не дам тебя в обиду. Ситуация повторялась: ступор… неверие… замершее дыхание… осознание… и принятие. Только в этот раз он понимал больше. И чувствовал сильнее. Лео сцепил руки на талии альфы и вжался лицом в его грудь со смущенной, но тем не менее, широкой улыбкой на губах. Запах ударил по обонянию, но был не таким ярким, как у шеи. После дождя. …спокойствие… …лёгкость… Ни капли сомнений больше, пусть разум и начинал всегда сомневаться первым — Лео хотел быть именно с Барти. В нём говорили не просто привязанность или выдача желаемого за действительное. Он по-настоящему чувствовал, что Барти всегда защитит его. В нём говорило то, чему названия он пока ещё даже не дал. Вера.