Барсучок, рождённый у Змеи и Льва

Перехватить сына так, чтобы толпа не унесла его в гостиную — сложная задача. И всё же родителям удалось. Команда Пуффендуйцев растерянно смотрела на профессоров, и только Лео понимал, что сейчас будет. И почему. Заранее он вжал голову в плечи. Удар должен настигнуть. Вот-вот. — Лео Габриэль Реддл-Поттер! — возмущенно начал папа, произнося его полное имя, от которого мурашечки шли по коже. — Будь так добр, объясни, почему мы узнали о твоём участии в игре, когда она уже началась?! Как только вопрос был задан, Гарри подлетел к сжавшемуся сыну и вдруг крепко его обнял. Как бы сильно он не хотел сейчас гневаться, у него не получалось. Слишком сильно переживал. За время игры, едва микроинфаркт не схватил. И лишь благодаря супругу Поттер не вбежал на поле, расталкивая всех, когда увидел, что Лео плачет. Держа при этом снитч в руках. Свою победу, казалось бы… — Не здесь, — подсказал Том, оказавшись с другой стороны от ребёнка, который всё ещё в шоке стоял в объятьях папы, ожидая совсем не этого, — идёмте в мой кабинет. Гарри не стал спорить, а просто кивнул. В школе им нужно держать эмоциональную дистанцию, а он перегнул палку.

***

Лео шёл за родителями молча и понимал, что теперь ему не отвертеться. Паника нарастала с каждым шагом. Ребята почти растормошили, им удалось вернуть на его лицо яркую улыбку и ощутить лёгкий вкус своей личной победы и каплю общей. Потому что Барти был прав — они давно так близко не дышали слизеринцам в спину. В одном шаге от победы. В полушаге от ничьи. Дверь позади закрылась. Назад дороги нет. Родители молча смотрели на него, ожидая объяснений, а он стоял перед ними, как провинившийся. Хотя почему как? Он провинившийся. Скрывал правду, а теперь расплачивается. — Я… мне… ну… — слова терялись. Лео не мог сформулировать свои мысли. Ещё и колени позорно дрожали, — мне жаль, папочки. Я не хотел вас волновать. Гарри сотворил кресло после первой попытки извиниться и подогнал его поближе к сыну. Не стоило ему продолжать стоять после напряжённой игры. По себе знал, что это такое. — Лео, ты не представляешь, как мы испугались, увидев тебя на поле, — увещевал Гарри, с трудом сдерживая эмоции. Они подождали ещё немного, надеясь, что найдутся другие слова, но Лео молчал. И тогда Гарри взял слово, — если бы ты всё-таки сказал, у нас было бы время подготовиться! А так… я не удивлюсь, если нам с отцом придётся красить поседевшие волосы. — В конце концов, мы купили бы тебе хорошую метлу, — продолжил Том. Он подписывался под каждым словом супруга, особенно в предположении о седине, — и средства защиты. Папа мог показать несколько приемов, которые не знает ни один студент. Он ведь у нас до сих пор увлекается полётами. — Я знаю это… — поникше ответил Лео. Родители на него не кричали, но он все равно чувствовал себя ужасно и глаза стояли на мокром месте, — я спросил бы… и у тебя, отец, я попросил бы мазь, я думал об этом… Но вы бы запретили мне играть в квиддич! Я был уверен, что ты будешь особенно против. А я так хотел стать частью команды… Хотел быть как папа… Мысли о дурной наследственности посетили голову обоих взрослых. Скрытность Тома и любовь Гарри к квиддичу плохо сочетались вместе в характере сына. И его нельзя за то винить. К тому же, Том действительно мог вмешаться и запретить Лео играть, за что тот наверняка бы стал держать обиду, несмотря на то, что отцом движут лучшие побуждения. — Лео, пожалуйста, не надо от нас ничего скрывать. Мы должны знать, во что ты ввязался, чтобы понимать, как тебе помочь, — после вздоха мужчина-омега присел перед своим мальчиком на корточки, на которого сегодня так многое свалилось, и осторожно обнял. — Прости, папа… — проскулил Лео, больше не в силах сдерживать плач, и обнял родителя за шею. Совесть его сжирала. Уже в который раз заставил своих родных переживать. Не думал о последствиях, а просто делал как считал лучше. — Не надо плакать, малыш. Не надо, — Гарри нежно укачивал сына в своих объятьях, — ты сегодня большой молодец. Я видел всё, что ты делаешь. Как отец и сказал, мы купим тебе метлу получше, а я тебе покажу кое-что интересное, чему твоя команда не сможет тебя научить. Они такого не знают. Ну, успокоился? — отстранившись, он с ласковой улыбкой вытер слезы на лице сына. Маленькой копии его любимого. — Угум, — всё ещё жалобно произнёс Лео, кивая головой, но слёзный водопад поутих. Остались только неприятные ощущения: заложенный нос, да головная боль. За сегодняшний день он слишком много плакал. Взгляд с папы, осторожный, немного боязливый, перешёл на отца, который не встревал и давал возможность им вдвоём поговорить. А теперь он поднялся со своего места и подошёл к ним. Гарри без слов понял, что хотел сделать супруг, и мягко отстранился от сына. — Папа… — Лео перешёл на более ласковое обращение, какое обычно использовал обращаясь к родителю-омеге. В редких случаях, он обращался к родителю-альфе более мягко. А редко, потому что легко можно запутаться. Добавлять каждый раз к «папе» «омега» или «альфа» он перестал давным давно. Так только малыши говорили. Том наклонился к нему, невольно сжавшемуся, и поднял на руки. Удивление в зелёных глазах было слишком сильным. Вид отца вызывал только желание закрыться и тихонько просить прощение, боясь даже коснуться. Лео и мысли не допускал, что отец захочет поднять его на руки. — Ты тоже… прости, что я тебя напугал… — Скрытность — это не всегда хорошо, Лео, — тихо заговорил мужчина, направляясь обратно на диван с ребёнком на руках, — например, когда держишь в секрете что-то от своей семьи. Никогда такое не заканчивалось хорошо. Думая, что делаешь лучше, ты напротив, только усугубляешь положение. Родные начинают переживать, расстраиваться и даже бояться. Поэтому запомни — ни от меня, ни от папы никогда ничего не скрывай. Возможно, я действительно дал бы тебе запрет, если бы ты рассказал о своём желании участвовать в игре. Но лишь сначала. Папа точно бы меня уговорил дать согласие. Гарри хихикнул на завуалированный укор со стороны Тома. А ведь он действительно обладал даром влияния, который в «нежных руках» становился грозным оружием. Потому что безжалостно ломал выдержку дорогого альфы. — Пойду на кухню, принесу поесть, — ненавязчиво сказал Гарри и удалился, оставляя любимых наедине. — Хорошо, я понял. Постараюсь всё рассказывать, — дал ребёнок обтекаемое обещание. Ему придётся крепко работать над собой, чтобы побороть привычку. — Хорошо, — кивнул мужчина и взгляд его смягчился, — как ты себя чувствуешь сейчас? — Устал. И всё болит. В этот раз Лео признался честно, ничего не тая, и этого было достаточно, чтобы отец пересадил его на диван, а сам ушёл в свою личную лабораторию, где найдётся всё. Абсолютно. Вскоре начнётся обследование и мальчик заранее начал снимать с себя одежду, чтобы облегчить задачу по его восстановлению. Зрелище, представшее перед глазами, неприятно удивило. Синяков было так много! Особенно на внутренней стороне бёдер! — Какой ужас…  Отец ограничился суровым взглядом, когда провёл магическую диагностику. Но Лео чувствовал, ему не нравится то, что он видел. А после настала пора принимать зелья. — Фу! Бэ-а! Какое противное! — не сдержал комментарии Лео. Его перекосило от вкуса первого зелья. — Пей ещё, — строго велел отец, тогда как сам принялся наносить мазь на ноги. Эффект чувствовался сразу, она не только снимала боль, но и напряжение, сковавшее, казалось, всё тело. После первого бутылька пошёл второй. На вкус было чуть лучшего первого, и то лишь потому, что чувствовалась кислятина, а не горечь. Но третье зелье… Только заткнув нос, Лео выпил. От его вкуса подступала тошнота, и мальчика вырвало бы, если бы он не избавился от запаха, тем самым притупляя вкус. И ещё пару секунд просидел, прижимая руку ко рту, чтобы переждать не менее отвратный привкус, который мог спровоцировать на второй приступ. — Кажется, после этого я не смогу есть, — жалобно пробурчал Лео, — почему они все такие противные?! — Ты не захочешь знать ингредиенты, которые используются при создании этих зелий, — чуть насмешливо улыбнулся Том, заканчивая с левой ногой и переходя на правую. К подобного рода синякам он, к сожалению, привык. Гарри выглядел также, когда играл в молодости в квиддич. И это если обходилось без серьёзных последствий. — Да. Я правда не хочу, — согласился Лео. Даже те, что они использовали на втором курсе, уже противнее некуда. А тут наверняка раз в двести хуже. — Но изучать их, рано или поздно, тебе придётся. В следующем году мы, например, будем учиться варить зелье, весьма противное на вкус, подавляющее инстинкты. Это очень хорошее средство для тех, у кого происходит ранее созревание. — Это ты про то, как вкуснеют омеги? А разве оно может быть рано? И в смысле оно подавляет инстинкты? У меня будет плохая реакция? Я тогда в квиддич играть не смогу! Само собой сын понял всё по-своему, и теперь Тому предстояло объяснить. Такова уж его родительская работа. — Спокойно, Лео, — осадил его, поднимая взгляд. Ребёнок моментально притих, — а теперь давай по порядку: Зелье подавитель действительно нужен для омег, которые с возрастом приобретают вкусный запах и становятся взрослее. Но он также необходим и для альф, чтобы они не теряли голову от слишком вкусного запаха и не кусались. Вкусный запах появляется у всех по-разному. У кого-то уже через пару дней после тринадцатого дня рождения. У кого-то через полгода. У кого-то ближе к четырнадцати годам. А бывает и наоборот, сильная задержка. Когда омега или альфа приобретают и чуют запахи позже остальных, к пятнадцати годам. Теперь, что касается твоего состояния. При принятии подавителей, твоя реакция останется той же, ты просто будешь равнодушен к запахам альф. И твой организм не будет хотеть, чтобы какой-нибудь альфа был с тобой рядом. Часть из рассказанного Лео уже знал. Папа говорил, что со взрослением омеги становятся привлекательнее и альфы начинают ощущать их запах. И про зелья он тоже слышал, что те отбивают этот запах, словно маггловский дезодорант. Только принимаемый вовнутрь. Смутило его другое. — Ты говоришь, что я буду хотеть, чтобы альфа был рядом. Барти — альфа, и я уже хочу, чтобы он был рядом. То есть, мне станет хотеться ещё больше? Именно в этот момент вернулся Гарри с подносом в руках. Он принёс много вкусностей, в том числе захватил бутылочку вина и любимый сок сына, чтобы отпраздновать его боевое крещение и первую поимку снитча. А тут такое… Поднос чудом не выпал из рук. Омега в шоке стоял после слов сына, но куда более сильный удар получил супруг. Со своего места Гарри заметил, как страшно побледнело его лицо, и как он покачнулся. — Том, Том, дорогой, тише, — ласково заговорил, мгновенно оказавшись рядом, и придержал за локоть, — давай присядем, хорошо? Успокойся, дыши. Постель была совсем рядом, и именно туда омега повёл своего супруга, который был в шаге от обморока. Лео пошёл за ними, перепуганный до дрожи, и забрался на постель, тут же прижимаясь к левому боку отца. — Что я такого сказал? Папа, что я сказал? Отцу сильно плохо? Папа! Что с ним?! — … бью его… Едва слышимый шёпот сорвался с губ Тома. Гарри наклонился ближе, серьёзно начиная переживать, ещё и Лео сидел перепуганный. Том всегда был крепок здоровьем. Ничто не могло его так пошатнуть. Ничто. Кроме родительского инстинкта! Бартемиус давно является их головной болью. Упоминание о нём всегда заканчивалось проклятьями, едва сдерживаемой злостью и, конечно, переживанием за сына. — Я убью его… клянусь, убью… — Любимый, возьми себя в руки. Я тоже не в восторге, но будь разумен. Я не хочу, чтобы ты попал в Азкабан. — Ты до сих пор с ним общаешься, верно? — спросил альфа, глядя на перепуганного сына. Более менее, совладать со своими чувствами он смог. Мозг начал работать в правильном направлении, после встряски супруга, и он осознал, что после слов Лео подумал не о том. Тем не менее, часть его всё ещё хотела убить сына министра. — Ну… так получается. Он внезапно всегда появляется, — ответил Лео, выглядя уже не таким испуганным. Больше виноватым. Ему ведь не один раз запрещали приближаться к Краучу. Но он ничего не мог сделать, — и… мне нравится с ним общаться. — А сегодня после окончания игры, — продолжил Том, мрачнея на глазах, и его аура давила почти физически, — он обнял тебя. — Я не просил его об этом. Он сам. Хотел утешить меня и всё! Мне было так обидно из-за проигрыша… — признал Лео с заалевшими ушами. Так ведь и случилось. Он и подумать не мог, что Барти подойдёт и будет оказывать поддержку. Вместе со своей командой, он мог с радостными возгласами удалиться в раздевалку, перед этим покупавшись в овациях зрителей. — А ещё он подлетал к тебе во время самой игры, — подметил Гарри. — Он непробиваемый, наглый и слишком самоуверенный мальчишка, — прошипел Том, больше обращаясь к супругу. — Очень напоминает тебя. Противоположности притягиваются. А вот одноимённые — отталкиваются. — Этим и раздражает неимоверно. — Дорогой, это уже ханжество, — с нажимом произнёс омега. Если вспомнить, как они начинали… С их стороны неправильно упрекать в чём-то и злиться на мальчика, который, по сути, не выказывает никаких грязных намерений. Они просто общаются. Сегодня он утешал Лео, тогда как мог насмехаться или же молча уйти праздновать свою победу. А ещё он ни разу не попытался сбить их сына с метлы. Это задача входит в роль загонщиков. И даже будучи деканом, Том бы не имел права точить зуб на подопечных, потому что те играли по правилам. — Лео. Ты ведь понимаешь, что он старше тебя? Нужно быть с ним осторожным. Даже не потому, что он может тебя обидеть, а потому что может быть неосторожным с твоим телом, когда его захлестнёт желание тебя… попробовать, — в последний момент Гарри подобрал другое слово. Некоторые вещи они ещё не обсудили. Слишком рано. — То есть… как только взрослым можно друг друга пробовать и им приятно? — покраснел Лео, пока лишь поверхностно представляя поцелуи и крепкие объятья. — Но… я же ещё не взрослый. Барти может захотеть сделать мне также приятно? Том, все это время слушающий молча, издал тихий, мученический стон, и упал на постель. Это выше его сил! Просто топтание по сердцу и отцовским чувствам! Лео входит в тот возраст, когда начинаются беседы на взрослые темы, как с этим мириться?! Сын уже интересуется альфами! Пусть и в более невинном смысле. Пока! А что будет, когда станет более откровенным? Он вообще сможет это выдержать, не налегая на тотальный контроль на перемещения и общение Лео с другими? Сердечные лекарства. Они понадобятся в ближайшем будущем. — Том, крепись. Не пугай Лео снова. И вообще, ему надо поесть, отдохнуть! И да, сынок, я именно об этом. Ты можешь ещё ничего не чувствовать, а вот… Барти может. Потому тебе нужно быть осторожным. Дорогого стоило произнести имя уже раздражающего их обоих слизеринца без яда. Но избежать запинки не получилось. — Идите кушайте, — отпустил их Том, переворачиваясь на бок, спиной к своим омегам. Ему нужно время, чтобы успокоиться. — Отец, — Лео подобрался поближе, мягко потрепав его по плечу, — ну, не злись. Мы с Барти пока только общаемся. Я всё равно люблю вас больше всех. Только-только вспыхнувшее нежное чувство сгорело до тла от возмущения и жуткой ревности, когда дошел полный смысл сказанного. Альфа обернулся со страшным взглядом: — Что значит «люблю вас больше»? Почему не «только»? Ты что, его любишь?! — Том, Мерлина ради, угомонись! — потребовал Гарри, от досады хлопнув себя по лбу. Лео был так близок, чтобы успокоить его… — Но… я же люблю своих друзей… — растерянно сообщил мальчик. Он уже не знал, что говорить. Боялся открывать рот, чтобы снова не сказать что-нибудь не то. — Вот именно. Лео любит друзей, а нас больше, чем их. Всё! Уймись, пока я тебя… — строго одёрнул Гарри. Его рука очень тянулась шлёпнуть супруга по заднице, чтобы тот ошалел и мысли пошли в другое русло. Но он сдержался. Однако ж, зря. Потому что Том посмотрел на него обидчивым взглядом. Как ребёнок! И снова отвернулся. — Я не буду есть. — Папочка… — Не переживай, Лео. Пойдём кушать. Отцу надо отдохнуть. А тебе поспать после того, как поедим. Там тебя ждут не только сладости, но и вкусный сок. Гарри знал, чем заманить сыночка, и тот его послушался, хватаясь за протянутую руку. И всё же, он бросал грустный взгляд в сторону отца. До тех пор, пока они не вышли из спальни.

***

От вкусной еды уставшего Лео совсем разморило. Он буквально засыпал за столом. Гарри поднял его на руки, когда сон победил, и переложил на подготовленный диван. Осталось только одно — успокоить супруга. Тот так и не выбрался из своего уголка грусти. Лежал в постели, не двигаясь. Не знай Гарри его слишком хорошо, подумал бы, что он заснул. Но нет. Когда супруг засыпает — это сразу видно. Он не лежит, свернувшись клубочком. «Как дитя», — подумал Гарри и лёг рядом. — Том. Лео не будет маленьким вечно. Он растёт каждый день, каждый час. Нам придётся привыкнуть к этому. И вообще, это я должен сейчас заламывать руки и причитать «как же так, наш сыночек хочет общаться с альфами, аааа!» — передразнил омега. От услышанного Том сморщился. И Гарри это увидел, потому что его альфа обернулся к нему сразу, как почувствовал присутствие. И притянул в свои объятья. — Сейчас он маленький. Пусть встречается с альфами, когда я уйду на заслуженный покой. — Это, прости, когда? Через сорок-пятьдесят лет? — фыркнул Гарри. — Не драматизируй так. Лео не будет столько ждать. Чем больше мы будем вешать поводок, тем больше он будет желать освободиться. Не надо совершать эту ошибку. Спорить бесполезно. Да и смысла нет. Конечно, Том всё прекрасно понимал. Супруг говорил разумные вещи. Но попробуй смирись с этим… Его отцовские инстинкты страшнее и мощнее, чем альфийские. Он так по Гарри с ума не сходил, как из-за сына-омеги. Омеги. Как бы проще и спокойнее была бы их жизнь, родись Лео альфой. Но что есть, то есть. Он всё равно любил сына — частичку себя и возлюбленного омеги. Который когда-нибудь и сам забеременеет… Нет! Об этом пока точно думать нельзя! Гарри вовремя прижался к его губам, подменяя волнение и ужас на нежность. Именно в нём Том находил силы, чтобы смириться с неизбежным. У них есть время подготовиться. Перетягивая не утратившее с годами изящности тело на себя, альфа приласкал нежные губы, облизнул каждую по отдельности и мягко толкнулся языком во влажную глубину, услышав приятный полустон-полусмешок. Гарри понравилась мягкая настойчивость, желание урвать чуть больше от успокаивающего поцелуя, дать направление немножко в другую сторону. Он не возражал. — Если хочешь — поставь заглушку и можем развлечься. Мы давно не были вместе, — предложил омега, обольстительно улыбнувшись. — Пожалуй, немного можно, — согласился Том, невербальным-беспалочковым запирая дверь. Но накладывание чар не обошлось без волшебной палочки. Лео у них спал как убитый, да и устал сегодня сильно, но перестраховаться — дело необходимое. Убирая палочку после завершения, альфа вернулся к супругу, который успел снять с себя одежду. И Том, порабощённый красотой своей любви, сел в его ногах, целуя в правое колено.   — Господин сердца и души моей. Гарри с вожделением закусил нижнюю губу и приглашающе раздвинул ноги. Да, они родители. Но они также супруги, которые любят друг друга. Им будет полезно заняться любовью. Выделившийся эндорфин непременно поможет успокоиться.