Барсучок, рождённый у Змеи и Льва

Невыносимая жара отгоняла последние остатки сна. Кожа горела не то от плотного, душного одеяла, в которое Лео завернули, не то ещё по какой-то причине. Он начал отодвигаться и пытаться хотя бы конечности выпустить на волю, и двигался до тех пор, пока у уха не раздалось тихое рычание. Оно не столько удивило, сколько напугало. Омега распахнул глаза, будто и не спал вовсе, одеревенев в руках альфы. Да. Барти обнимал со спины. Очень крепко. Собственнически. Пару секунд у Лео ушло на попытку вспомнить вчерашнее. Он уговорил Барти лечь спать с ним. В одной постели. И теперь парень не выпускал его из рук. Стискивал, словно любимую игрушку. Если бы жар не приносил такой сильный дискомфорт, Лео сказал бы, что совместный сон вышел очень неплохим, вопреки опасениям. — Барти-и… — тихо потянул имя альфы, осторожно тряся за руки, — проснись. Мне очень жарко. Мычание очень напоминало недовольного кота, у которого отбирали что-то вкусное. Пришлось потрясти ещё немного, чтобы достучаться. —… что такое? — прохрипел Барти, еле открыв один глаз. — Наконец-то, — с облегчением выдохнул Лео и снова поерзал. Дискомфорт всё сильнее давил, — отпусти, мне очень жарко. Я закутанный в одеяло, а ещё ты очень жаркий, Барти. — А… кхем…угу. Барти согласился, воспринимая сказанное больше как команду подчиниться. Для полного осознания услышанного не хватало одной маленькой детали — окончательно проснуться. Как только жаркие объятия распахнулись, Лео немедля выскочил из постели. Благостная прохлада никогда ещё не была для него столь желанной. Жаль, продлилось недолго. Внезапный приступ боли нарушил удовольствие. Мальчик схватился за живот с болезненным стоном, не понимая, что могло с ним случиться. Почему так внезапно?.. Пока не ощутил, помимо тянущийся боли внизу, влажность. Там, где не должно быть. Не сейчас! — Ой… папочка… — Лео? Что с тобой? Адаптировавшийся под ранние подъёмы организм начал просыпаться, Барти протянул руку, пальцами задевая плечо Барсучка, как тот вздрогнул и резко ушёл от прикосновений. — Нет! Не трогай меня! — Да в чём дело, Лео? Непонимание, волнение на грани испуга, окончательно стряхнули сон. Никогда раньше Лео не реагировал на Крауча так. Он всегда тянулся навстречу, всегда искал возможность быть рядом. Почему же сейчас смотрит как на насильника?.. Усилившийся сладкий запах. Он стал ответом. Инстинкт сработал быстрее логики — Барти повёл носом и в тот же миг закрыл себе половину лица одеялом. В глазах отразилось и понимание, и страх другого рода. Внезапная течка могла свести его, неподготовленного, молодого альфу, с ума. А значит — он мог навредить Лео. Неосознанно. — Чёрт! Чёрт! Проклятье! У тебя началось, чёрт побери… Так, стоп! Зелья! Зелья есть? Лео был слишком растерян, слишком напуган, чтобы понимать, что ему говорят. Слова Барти звучали для него фоновым шумом. Но хуже всего — случившийся выброс феромон. Омега почувствовал их, душной волной исходящие от альфы, и ощутил новый, куда более болезненный, спазм. С жалобным скулением Лео сполз на пол. Барти же, напротив, подорвался на ноги и кинулся к сумке Барсучка. Собирая вещи, малыш хвастался, что отец снабдил его всем необходимым. Флакон нашёлся быстро и сразу оказался в руках омеги, крепко ухваченного надёжными руками. Барти не столько хотел удержать Барсучка от побега и придержать в случае опрокидывания зелья, сколько самому успокоиться, хоть на миг утихомирить бешено колотящееся сердце за счёт прикосновений к любимому малышу. — Давай, детка. Надо выпить лекарство, — ласково начал шептать и большими пальцами поглаживать по слишком горячей коже, — оно поможет тебе. Станет легче. Пей. — Н-нет… — в дрожащем голосе чувствовалось приближение слёз, — не трогай, я не хочу… не трогай, пожалуйста… — Барсучок крепко зажмурился и сжался, казалось, ещё сильнее. Но сильнее было невозможно, — мне страшно… я хочу уйти… Как бы сильно не действовал на сознание сладкий запах течного омеги, как бы сильно не возрастало желание, альфа, который всем своим существом, всегда, стремился уберечь дорогого сердцу человека, не сорвётся, не перешагнёт опасную черту, пока в зелёных глазах плескался страх. Первая течка на то и первая. Всегда страшно. Непонятно. Крауч, скорее, вырвет собственноручно себе клыки и переломает пальцы, чем, подвергшись похотью, посмеет коснуться Лео. Такого беспомощного… боящегося как его действий, так и собственных ощущений. — Всё будет хорошо, — не перестал успокаивать, мягко шептал и едва заметно гладил пальчики Барсучка, — ты омежка, у вас такое бывает. И ты готовился к этому, правда? Отец позаботился о тебе. Поэтому давай выпьем лекарство. Боль пройдёт, вот увидишь. А потом я выпью своё, хорошо?  Маленькая победа полетела в карман альфы. Ему удалось уговорить своего мальчика принять лекарство, более того, получилось добиться его внимания. Смотрел сквозь слёзы, выворачивая душу Барти, и послушно пил маленькими глотками противное на вкус зелье. Стоило признать — созданный мистером Реддлом прототип превзошёл все ожидания. По крайней мере, Барти не знал других подавителей, что действовали бы так быстро. Буквально через несколько секунд Лео перестал дрожать и загнанно дышать. Да что уж, омежка сам удивился полученному эффекту. Его разум прояснился, инстинкты притупились и боль в животе начала успокаиваться. Только течка не уменьшилась. Как текло из него, так и продолжало течь. — Я… всё хорошо теперь. Мерлин, Барти… — омега осторожно отстранился, понимая теперь, как тяжело держаться альфе. Его глаза потемнели. И появились клыки! — Тебе нужно идти! Я в порядке теперь, иди, прими подавители! Судорожный кивок — это всё, на что хватило Барти. Он выпустил Лео из недообъятий и сбежал, пока не дошло до непоправимого. Волнение отступило, стоило увидеть улучшение в самочувствии малыша, на его место вернулось желание, быстро нарастающее, требующее взять своё. Добравшись до спальни, альфа рухнул прямо на пол и банально пытался отдышаться. В голове звенело. Тело ломило. А клыки… их всё сильнее хотелось вырвать. Как болящий зуб — быстро и без сожалений. Сущность рвалась наружу, жаждала взять сладко пахнущего омежку, который совсем не против окунуться в жар любви, пусть и не совсем понимает, что должно случиться, от того и боится. Программы, заложенные в тело, помогут разобраться. К их общему счастью — разум Барти оказался сильнее. Он ставил запрет. С трудом, но удерживал от непоправимой ошибки. Да и сердце шептало правильные вещи: «Если действительно любишь — не пойдёшь на поводу животного совокупления». Закон природы настаивал, но Барти не поддавался. С тяжёлым стоном, парень встал на четвереньки и добрался подобным жалким образом до ящика с лекарствами, что стоял под кроватью. Нужный бутылёк был извлечён дрожащими пальцами и в один миг опустошён. Скоро и ему станет легче. Главное дождаться. Пережить личный кошмар.

***

Около трёх часов они провели порознь. Барти всё это время лежал ни живой, ни мертвый. Подавители подействовали, но он не хотел двигаться. Думать. Особенно думать! Мысли перетекут к Лео — те сформируются в фантазии — фантазии приведут к неприятным последствиям. А оно никому не нужно. Подавленные инстинкты не гарантируют полную безопасность. Лео же зря время не терял. Он подготовился. Вспомнил всё, чему учил папа. После принятия подавителей — обязательно в душ. За ним следовал процесс вычищения и закупоривания. Мальчик следовал прописанным шагам, буквально сгорая от стыда. А как закончил… новые ощущения ему не понравились. При ходьбе слабый дискомфорт. Если стоять — вообще никаких проблем. А если сесть… тогда он чувствовал «затычку». Её настолько неприятно было чувствовать, что хотелось немедленно избавиться. Руки так и тянулись! Но нельзя. В первый день смазки вытекает особенно много — ни одна впитывающая специальная прокладка не поможет. Только «затычки». И менять их следовало каждые четыре часа. Проблем с внезапным истощением запасов точно не возникнет — Папа снабдил основательно. Однако, если бы не подавитель, изготовленный отцом, вряд ли бы Лео смог что-то сделать. Горящий рассудок этого бы не позволил. Да и само тело, которое отказывалось держать равновесие. Сейчас мальчик чувствовал себя хорошо, если не считать некоторую тяжесть и слабую боль в животе. Однако они не помешали собственноручно застирать испачканное бельё. Как работают подавители у альф, Лео едва ли знал, он предпочёл обезопасить Барти от провоцирующего запаха. Мог, конечно, призвать домовика и приказать сделать всю работу… но нет. Собственные выделения смущали до ужаса. После стирки, в голову омеги пришла мысль встретиться с Барти. Хотя бы через дверь. Если будет всё плохо — он немедленно уйдёт. — Барти? — тихо позвал после двух стуков в дверь. — Я устранил все последствия… течки. Сейчас всё хорошо. А как у тебя? На слух мальчик не жаловался, он хорошо услышал тяжёлый сдавленный стон. Барти было хуже. Тёплый воздух, проникающий через окно в дом, совсем не охлаждал и не помогал успокоиться. Спасал только от перегрева. И всё же, тело стало более контролируемым — Барти заставил себя подняться и открыть дверь. Хотя бы попробовать. Если всё будет хорошо — они смогут позавтракать вместе. Вернее, пообедать, — уточнил для себя Барти, взглянув на часы. — Сейчас… минутку. Лео прислушивался к звукам за дверью и всё сильнее начинал переживать. А ещё думать, правильно ли он поступил, придя именно сейчас? Может, этот день им вообще не стоило находиться рядом?.. — Я здесь, — выдохнул Барти, открыв дверь на небольшую щель, и принюхался. Словно кот, выходящий из переноски в новое помещение. Убедившись, что опасности, в виде вкусного запаха, нет, он открыл дверь смелее. Нет, запах имелся. Но от него не ослабевал самоконтроль. Барти мог спокойно дышать им и оценивать. Как если бы наслаждался запахом вкусных духов. — Ты в порядке? С тихим угуканьем, Лео, не поднимая головы, протянул руки. С той же осторожностью сначала прощупал, в любой момент готовый и руки одернуть, и сбежать, если спровоцирует. Но Барти не отреагировал «как-то странно». И тогда Барсучок осмелел — обхватил руками талию. Парень громко втянул воздух и… больше ничего. Он даже не дернулся. И феромоны не выпустил. Последний шаг — прижаться к альфе всем телом, успокоиться в его объятьях, окончательно убедиться, что всё хорошо. И Лео прижался. Подавленное и побитое состояние смягчилось близостью омежки. Теперь она не лишала рассудка. Нет. Она была наполнена теплом и нежной близостью. Барти выдохнул с облегчением и стиснул в своих руках малыша так же крепко, как его самого. — Теперь мне лучше, — очень тихо заговорил Барти, не отстраняясь и не открывая глаза, которые закрыл сразу, как почувствовал близость своего мальчика, — пошли обедать? Ты, наверное, голодный жутко. — Да, кушать хочется. Но… давай ещё так постоим немного? Чуть-чуть… — Да. Постоим. Нужно… привыкнуть, — согласился Барти. В его руках Лео стал ещё более зрелым в физическом плане. И это оставляло серьёзный отпечаток. Чем скорее он смирится и примёт этот факт, тем лучше.