Барсучок, рождённый у Змеи и Льва

За разговорами время пролетало незаметно, за прогулкой — подавно. Поначалу Лео опасался. Оглядывался постоянно, не мог расслабиться и в каждом втором прохожем видел кого-то из родителей. Усиливавшаяся паранойя нервировала жутко. Пока Барти не успокоил, не убедил словами и лаской, что они в безопасности. В маггловской-то части города. Домой они вернулись, полные положительных эмоций и с минимумом энергии. Усталость взяла своё и вскоре они разошлись по своим комнатам. Но ненадолго. Идея Лео заключалась в простом — пойти к альфе в спальню после купания. Утром к нему заходил Барти. Так почему бы Лео теперь не зайти? Вот только его опередили. Выходя из ванной комнаты, омега вздрогнул, увидев альфу. Как тот опирался плечом о косяк двери, сложив руки на груди, и не думал заходить без приглашения. Как хозяин дома — имел право. Но не стал, учитывая пожелания и комфорт дорогого гостя. — Полегчало? — Ой, да, — смущённо улыбнулся омега, — заходи давай! Хочешь поваляемся в постели? — Почему нет? — альфа с удовольствием принял предложение, быстро выкидывая из головы мысль, будто своим присутствием развивал интимно-напряженную атмосферу, ведь у него было ещё одно желание, которое он поспешил озвучить: — А ещё я бы хотел помассировать твои… кхем, задние лапки. Знаю, массаж — не совсем твоё, но это единственная часть твоего тела, которую я могу сминать, гладить, ласкать и при этом не заводиться. — М? — удивлённо промычал Лео, первым забравшись в постель. В процессе объяснений альфы он заворачивал рукава ночной рубахи. — Заводиться? В смысле…? — Да. В этом смысле, — с кивком подтвердил Барти, — но если ты возражаешь — ничего не будет. — Но ты… — Лео не сразу нашёлся со словами. Присутствовал как стыд от представленных картин, так и непонимание, — ты ведь давно ко мне прикасаешься. И обнимаешь, и гладишь, и целуешь. Не заводишься ведь. Или что, массаж будет давать иные ощущения? — Конечно. Ты не знал? — с удивлённой улыбкой спросил альфа. Порой он забывал, насколько сильно невинен и местами наивен Барсучок. Ему предстояло многому учиться. Впрочем, как и Барти. Парня нельзя назвать экспертом в любовных делах. Многие вещи впервые испытывал и он сам. — Но почему? Я делал тебе массаж и не… — омега запнулся, смущенно прокашлявшись, — ну, не заводился. Просто было приятно касаться, и всё. В смысле, ещё приятнее прикасаться. К открытой коже. — А я могу. Потому что давно хочу большего. Вот и вся правда. Всё верно. Глупо даже сравнивать их положение. Лео, в сравнении с Барти, просто ребёнок. Он и в половину не чувствует того, что чувствует альфа. «Как Барти вообще держится? А вдруг…» — от пришедшей мысли стало не по себе. В глазах отразился страх. — «… он бросит меня и найдёт кого-нибудь, кто сможет удовлетворить все его потребности?» О строении организма альф Лео немного знал. Однажды папа делился с ним полезной информацией. И одну важную вещь он хорошо запомнил — им вредно сдерживаться долгое время. — Всё нормально? — напряжённо спросил Барти. Реакция Барсучка его сильно взволновала. Следовало контролировать свою речь. Одно неверное слово могло взбудоражить малыша. А то и вовсе напугать. Они и без того ходят по тонкому льду долгое время. — Не хочешь — не будем. Я не заставляю. — Нет! — выкрикнул Лео. Барти не то что удивиться, вздрогнуть не успел, как Барсучок резво забрался на него. Более того — сжал в объятьях так крепко, обвивая как руками так и ногами, что выдохнуть спокойно не позволял. Альфа не был уверен наверняка, но подобные объятья — результат сильного эмоционального всплеска в весьма негативном ключе. Действия продиктованы либо страхом… либо ревностью. И всё же, это не помешало другой части мозга альфы подумать об ином . Лео буквально оседлал его. А что хотят омеги, захватывая альф в плен подобным образом?.. Находиться между его бёдер оказалось так сладко… волнительно… желанно и… запретно. — Я согласен на массаж стоп, — сказал Лео на ухо и почти коснулся его губами. Мысли сглаживались, страх уходил. Потихоньку, омега начал расслабляться. Этому также способствовал близкий контакт с любимым. Лео дышал своей личной свежестью после дождя, который почему-то исходил от парня сильнее. Могло ли это значить, что ему… очень нравится близость? — Хорошо. Тогда ложись, — велел Барти, в последний момент отводя глаза. Поймав взгляд Барсучка, он только усугубил своё положение. От близости, от обстановки в целом, у него вдруг зачесалась челюсть. Не время сейчас распускать клыки. Нет, он вообще не имел права! Насколько же сильно скрутило от возбуждения… А ведь изначально переживал из-за реакции Лео. Думал, испугал его… Лео без лишних слов отпустил Барти, дав тому почувствовать облегчение, устроился на подушках и ножки свои, в милых тёплых носках с изображением мётел, вытянул вперёд. — Снимешь их? — с улыбкой попросил и повёл ступнями. Согласно промычав, Барти стал освобождать милые лапки Барсучка от носков. Они приковывали взгляд несмотря на то, что сформированы однозначно по мужскому типу. Начать массаж с пальчиков — самое естественное. И ужасное, Мерлин! Зачем он вообще это предложил?! Сначала Лео дёргал ногами и заливисто смеялся, ему непривычны были прикосновения. Но потом… он постанывал, отдаваясь своему удовольствию, и не замечал, как издаваемые им звуки бьют по выдержке альфы. Просить молчать — не только кощунство, Барти мог обидеть омежку. Они так прекрасно провели день вместе, не стоило портить его окончание из-за проснувшегося либидо. Всё, что нужно — это думать о другом. К примеру, о том, что хихиканье и доверчивость барсучка согревали сердце. Да, это хорошая мысль. — Эй, Барти? План отвлечения прервался. С вопросительным мычанием парень взглянул на омегу и ножка в его руках дернулась. Теперь явно не от непривычных ощущений. Можно только догадываться, какими дикими глазами Барти мог посмотреть на своего малыша. — Я только сейчас обратил внимание, но… у тебя что, клыки появились? — А?  Осознание пришло не сразу. Резь — последнее, что ему мешало. Длина, неудобство от «лишнего» во рту, вот что приносило сильный дискомфорт. Парень невольно мог двигать ртом, шевелить губами… так и выдал себя. Своё состояние. — Да. Появились. — О-о-о… — в зелёных глазах зажёгся восторг, — иди сюда, покажи их поближе! Не лучшая идея — утолять любопытство человека, на которого встали клыки. Но разве мог Барти отказать просящему взгляду и мило вытянутым ручкам, что призывали подобраться поближе и желали коснуться его? С тяжёлым вздохом, он приблизился и сразу же оскалился. Аккуратные клычки омег ни в какое сравнение не шли с клыками альфы, схожими с вампирскими. Разница лишь в том, что альфы не выпускают яд, порабощая жертву, и не питаются кровью. Но они ставят метку. А их феромоны способны заглушить боль в процессе укуса. Точно как яд вампиров. Лео замер в восхищении и лёгком страхе. Вблизи и правда смотрелись жутковато. Такие прокусят кожу в один миг. Да и ранить самого альфу могут, если будет неосторожен. Губу поранить, язык… — А можно мне…? — Только очень осторожно, — с опаской предупредил Барти. Они играли с огнём. Конечно, альфа не посмеет укусить Лео… Но всё же. Касания пальцев к чувствительным клыкам приносили странные противоречивые ощущения — с одной стороны неприятные, с другой стороны — весьма желанные. Пока инстинкт не взял вверх, надавливая острием на мягкую подушечку, Барти мягко начал отстраняться и закрыл рот, убедившись, что Лео его понял и убрал пальцы. — Хм, а как они у тебя исчезают? Это больно? И сколько должно уйти времени? — В зависимости от того, как быстро успокоюсь. Они втягиваются обратно. Немного больно, но только когда не… — замялся Барти, — если не кусаться, то больно. А если укусить — боли не чувствуешь. Это имело смысл. Прорезание клыков — не более чем инстинкт. А инстинкты требуют брать желаемое. Внутри у омеги сладко сжалось и… он захотел ощутить укус. Даже если будет больно. Какая-то часть его нашептывала, что боль будет прекрасна. Только ему не позволят. Барти даст категоричный отказ, да ещё наругать может за глупые желания Лео. Метка означала принадлежность омеги альфе. Одному единственному. Это очень серьёзный и ответственный шаг, который не стоило допускать в юном возрасте. Что уж там, метка — практически символ брака. — Прости, что я доставлю тебе неудобства… наверное, — Лео поник, произнося следующие слова, — было бы проще, полюби ты меня, когда я был бы постарше… — Не говори глупостей, Барсучок, — Барти мягко притянул к себе Лео и нежно поцеловал в щёчку, — мне не в тягость тебя ждать. — Но… это может навредить твоему здоровью, — не унимался Лео, — может, через годик мы попробуем что-нибудь… м-м, посерьёзнее? — Воздержание вредно для здоровья, только когда тебе за сорок. Брехня это всё, — насмешливо фыркнул Барти, — это альфы так говорят. Уловка обычная. А вот омеги — да. Иначе у них тонус…ну, внутри теряется. Сказать «матка» не хватило смелости. Что уж там, собственные запчасти не всегда могли называться без неловкостей. — А насчёт попробовать… Я очень хочу, но год — ещё рано. И до брака как-то неприлично. Да и твои родители будут не в восторге. Они могут устроить мне такую казнь! Инквизиция позавидует. — Пф, — омега тихо фыркнул, — я тогда им ещё раз напомню, когда они сами начали. Может, ещё нижнее бельё с замком носить, чтобы их успокоить? Как же бесит… — Брось. Родительский страх ничем успокоить нельзя, — насмешливо ответил Барти, ласково почесав Лео за ушком. Тот очень мило заворчал и скорчил мордочку. Альфа с удовольствием бы наслаждался этим зрелищем как можно дольше, но время играло против них. Пора было расходиться. Как бы не хотелось остаться. — Уже поздно. Надо ложиться спать. — Подожди! Лео быстро схватил Барти за руку. Уже не раз у него проскальзывали в фантазиях заманчивые картины с разделением постели. В нормальном смысле! Так почему бы не воплотить их в реальность? Пока есть возможность. — Останься со мной на ночь? Пожалуйста. Кровать большая, мы уместимся вдвоём. — Ну… — Барти откровенно растерялся, не зная, что предпринять. Насколько это правильно. Мог ли он, как и всегда, поддаться чарам своего малыша? Или же пойти против, прикладывая всю свою силу воли? — Я даже не знаю, как веду себя во сне. Вдруг буду лягаться… или храпеть. Да и тебе нужно личное пространство… — Ничего. Если будешь мешать — я тебя разбужу. Лео приподнялся на коленях, став значительно выше, и обнял своего альфу за шею. Его лёгкое удивление, неуверенность, смущение — очень понравились омеге. Иногда Барти выглядел и вёл себя так, что у Лео коленки дрожали. А иногда вот так. Затискать хотелось, такого милого! — Соглашайся, Барти. Ты не пожалеешь. Как отказать просящим зелёным глазкам? Как отказать ласковым рукам? Как отказать выпущенным легким феромонам? Зелёное яблочко порабощало его. — … двигайся. Победная улыбка заиграла на губах омеги. Но не успел Барти ею насладиться, как ощутил эти самые губы на лбу. Нежные, мягкие… Невозможно устоять! — Лео… какое же ты чудо, — выдохнул, полный восхищения и нежности к своему малышу, — всё время бы с тобой лежал. — Пока мы сидим, глупый, — хихикнул Барсучок. И вдруг, схватив покрепче за плечи, повалил альфу на постель, а сам устроился на нём, — а вот теперь лежим. Пара капель вредности — важная вещь для любого омеги. Словно пряность, делающая вкус богаче. Немного позже они обязательно вкусят друг друга.