Возмутительное безрассудство

За окном тяжелыми каплями барабанил дождь. Деревья прогибались практически до земли из-за порывов шквалистого ветра. Плотные тучи затянули все небо, и было непривычно темно. Очень хотелось курить, но выйти на балкон не было никакого желания. Максим приоткрыл окно, привычным движением достал сигарету из пачки и закурил. Квартира казалась теплой и даже уютной, на контрасте с ледяным ливнем на улице. И точно также, стихия совершенно не влияла на настроение парня. Макс одновременно с большим удовольствием и сожалением вспоминал о прошедшем лете, которое было, наверное, одним из лучших в его жизни. Оно было именно таким, каким ему и полагалось быть: ярким, теплым, практически беззаботным, полным эмоций, событий и разных мест. Несколько раз они виделись с Ви, и Макс играл ей на гитаре. Каждый раз, когда он пытался расспросить ее об их странном поцелуе с Арсениной, та только смущалась, краснела и переводила тему. Во время отпуска они вместе с несколькими ребятами из группы отправились в пеший поход в горы на несколько дней. Виды были невероятными, свобода пьянящей, а песни под гитару у вечернего костра очень душевными. И, конечно же, был Артур. Макс понятия не имел, какую легенду он сочинил для своей жены, да это было и неважно. Но они проводили очень много времени вместе: выбирались на крышу дома, еще пару раз ездили в тот самый домик у озера. И просто уезжали за город, колеся по дорогам, останавливались в тихих местах, чтобы побродить по лесу или посидеть на берегу реки. Лето – совершенно особенное время года. Оно словно запечатывает в себе все моменты, создает уютный кокон, в котором можно расслабиться и позволить себе быть любым, без масок и защит. В котором можно отпустить контроль и наслаждаться моментом. Оно пьянит свободой и вседозволенностью. И всегда очень быстро заканчивается, забирая с собой все, что само и подарило. Все, что произошло летом, там и останется. Оставалось всего несколько дней до начала учебного года, когда снова придется втиснуть себя в социально одобряемый камуфляж. Застегнуть халат на все пуговицы, спрятать татуировки, прилежно сидеть на парах и постепенно осознавать, что еще год – и дальше совсем взрослая жизнь. Но пока последние дни августа еще не закончились, обо всем этом можно было не думать. Куда приятнее с улыбкой вспоминать о двух прошедших месяцах. И изредка посматривать на часы, в предвкушении ожидая звонок в дверь. Макс затушил сигарету и закрыл окно, через которое комната успела наполниться свежим, но очень холодным воздухом. Он направился на кухню, решив приготовить ужин. Демину нравилась паста в исполнении парня. Пошарив по полкам и достав из холодильника все, что нужно было для болоньезе, Максим принялся за приготовление. Вскоре он, довольный собой, выключил плиту, и даже сразу перемыл всю посуду. Когда последняя тарелка была убрана в шкаф, прозвучала короткая трель звонка. Артур, немного взъерошенный и весь дождевых каплях выглядел ужасно забавно. Однако, встретившись с ним взглядом, Макс понял, что ужин точно подождет. Вообще абсолютно все подождет. Даже слова были лишними. Мужчина в нетерпении захлопнул за собой дверь, и притянул Максима к себе, вовлекая в глубокий поцелуй. Черт его дери! Прошло уже столько месяцев, а дыхание по-прежнему перехватывало от восторга, как первый раз. Демин целовал его жадно, рвано, в спехе стягивая с него футболку и пытаясь расстегнуть свою рубашку. Макс с готовностью отвечал, целовал шею мужчины и расстегивал ремень его брюк. Максиму всегда казалось, что круче секса, чем у него был с Артуром, он себе даже вообразить не мог. Но в этот раз, кажется, они превзошли сами себя. Такой яркий, совершенно бесстыдный секс, открытый, свободный, даже остервенелый. Ладони Демина гладили его везде, куда могли дотянуться, губы касались кожи в самых неожиданных местах. Он то брал всю инициативу, то легко отпускал контроль, оказываясь под Максом и позволяя делать ему все, что заблагорассудится. Артур, тяжело дыша, откинулся на подушку. Макс повалился на него сверху, совершенно обессиленный, и с трудом перекатился на бок. – Черт, как же это охуенно! – переведя дух, довольно произнес парень. Демин только промычал в ответ что-то нечленораздельное. Он лежал с прикрытыми глазами, все еще не в силах отдышаться. – Ты голоден? – Макс повернулся к Артуру, – я приготовил болоньезе. – Здорово, но я пока не хочу. Он выглядел как-то иначе, голос звучал натянутее, и привычной расслабленности совершенно не наблюдалось в теле. Максим не понимал, ему это все только кажется, или действительно что-то не так. Тем более, Демин старательно избегал смотреть на парня и больше ничего не говорил. – Артур? – Что? – Ты мне скажи, что, – настороженно произнес Макс. Тот все еще молчал, и парень почувствовал, как напряжение передалось и ему тоже. Казалось, Демин собирался с мыслями, чтобы что-то сказать. – Меня назначили новым проректором, вот, буквально вчера. – Ух ты! То есть, ты теперь будешь большой шишкой в универе. Артур все-таки посмотрел на Макса. Взгляд был совершенно нечитаем. Или же просто не хотелось видеть там то, что было как раз-таки хорошо заметно. Сердце забилось в рваном темпе. – Я думаю, мы больше не сможем с тобой встречаться, Максим. Парень уже начал догадываться, что услышит это, но слова все равно, словно, ударили под дых, выбивая из легких весь воздух. – А в чем проблема? – кое-как выдавил из себя Макс. – Ты всерьез это спрашиваешь? – Артур сел на кровати и полностью развернулся к парню. – Я правда не понимаю, какое все это имеет отношение к тому, что мы занимаемся сексом. Об этом никто не знает, – Максим сам не понимал, почему, но вместо отчаяния и грусти в нем начала подниматься злость. – Да брось! Это уже давно не просто секс! – Демин не отставал, в его голосе звучало раздражение и какая-то безысходность, – все и так зашло слишком далеко. Ты просто не понимаешь. Он поднялся с кровати и начал собирать раскиданные по полу вещи. Максим тоже потянулся за одеждой, чтобы не чувствовать себя слишком уязвимым. – Так может, ты объяснишь мне? – Я всю жизнь строил карьеру, всю жизнь изображал примерного главу семейства, я выбрал это много лет назад, и теперь мне есть, что терять. Ты не понимаешь, потому что тебе двадцать три, и у тебя вся жизнь впереди. – Только самое важное ты уже давно потерял. Самого себя! – злость и разочарование, появившиеся по этому поводу уже очень давно, но старательно подавляемые все последние месяцы, стали подниматься из самых глубин. Демин, уже полностью одетый, стоял и смотрел на Макса в упор, сжимая кулаки. – Ты же не думал всерьез, что я готов рискнуть всем, чего добился, ради… – мужчина осекся. – Ну, продолжай, не сдерживай себя! – внутри Максима все кипело, – ради кого? Жалкого студента, который из себя ничего не представляет? Ты это хотел сказать? В глазах Артура искрила настоящая ярость. Он даже отошел от парня на несколько шагов. – До тебя в моей жизни все было спокойно, а потом ты вылез, как черт из табакерки! Я не могу так больше, Максим. Я точно не хочу быть одним из тех, о ком шушукаются за спиной и пускают сплетни, как, например, про декана педфака, от которого залетела студентка! Только все будет еще хуже, потому что никто не любит педиков! Макс неожиданно рассмеялся, надрывно и истерично, но голос его звучал совсем не весело. – А знаешь, Артур, ты только что назвал себя педиком, – парень даже не старался скрыть злой сарказм, – это уже большое достижение. Признался сам себе, наконец, что ты гей. – Это все не имеет значения, – неожиданно весь запал злости, от которого распирало Демина, куда-то пропал, и теперь он говорил совершенно потухшим голосом, – я все решил. Однако злость Максима была безграничной, она по-прежнему только набирала обороты. Сколько раз подобные мысли приходили к нему в голову, и каждый раз он упрямо их игнорировал, желая просто наслаждаться моментом. Но теперь они наполнили его целиком, и молчать больше было невозможно. – А знаешь, – наконец произнес Макс, – все правильно. Уходи! Я заслуживаю большего, чем быть постыдной грязной тайной, которую стараются спрятать изо всех сил. И уж точно большего, чем редкие поездки к озеру, где охранник пялится на меня, как на дешевую шлюшку для богатого папочки! Демин ничего не говорил. Лишь смотрел исподлобья хмуро и зло, с силой, до игры желваков, сжимая челюсти. – Прекрасно, что в итоге мы друг друга поняли, – холодно сказал он в итоге. А затем развернулся, и направился к выходу. Спустя минуту с силой хлопнула входная дверь. Демин ушел. И катастрофическое понимание того, что больше он уже никогда сюда не вернется, накрыло неожиданно сильно. Максим так и стоял посреди комнаты. В сущности, ведь это было неизбежно, закономерно, абсолютно неотвратимо. Только почему тогда сейчас резко стало нечем дышать, а в глазах предательски защипало?