Возмутительное безрассудство

На парковке возле инфекционного госпиталя областной больницы остановилась старенькая темно-фиолетовая «Мазда». Из нее вышел высокий парень двадцати пяти лет. Он закрыл машину, привычным движением закинул на плечо рюкзак и неспешно направился к крыльцу служебного входа. Поднимаясь по ступеням, он параллельно натягивал на нос одноразовую маску. Июльский день обещал быть жарким, но Максима это не особенно волновало. Полтора года назад жизнь круто изменилась для всех, но для медицинских работников особенно сильно. Чувства это все вызывало крайне амбивалентные. Маски, карантины и противоэпидемические мероприятия порядком достали. Наблюдать каждый день за десятками задыхающихся пациентов, часть из которых потом и хоронить, вообще могло бы быть невыносимо, если бы не профадаптация. Или деформация? Макс не видел разницы. Но суммы, которые каждый месяц приходили на зарплатную карту, заставляли в тайне надеяться, что это самое то-чего-нельзя-называть продлится еще хотя бы пару лет. Начало пандемии пришлось на окончание Максимом университета. И, здраво рассудив, что лучше всего будет пойти работать в «красную зону» врачом-стажером, он так и сделал. Денег на ординатуру не было в любом случае. Да и со специальностью он, к своему стыду, так и не смог определиться окончательно. За год работы он заработал на ординатуру, подержанную машину и даже первый взнос для ипотечной квартиры, в которую переехал несколько месяцев назад. В общем-то жизнь давно приобрела свой ритм: стабильно напряженная работа, стабильно качественный отдых и стабильно непостоянные парни в постели. К тому, чтобы хорошо отдыхать, Макс отнесся очень серьезно. Во-первых, таким бешенным темпом, как во время учебы, он был сыт по горло. Во-вторых, переутомляемость могла плохо сказаться на иммунитете, а перейти из категории «врач» в категорию «пациент» совершенно не хотелось. В-третьих, если воспринимать свободное время только как возможность немного прийти в себя между сменами, можно очень быстро выгореть. Максим ходил в бассейн, бегал, регулярно доставал из чехла гитару, проводил время с Ви и другими приятелями, и, конечно же, не забывал о качественном сексе. Если забыть о тех десяти месяцах их странных отношений с Деминым, то в личной жизни Макса мало что изменилось. Однажды он честно попробовал по-настоящему встречаться с парнем, но его хватило на месяц. То, чего хотелось с Артуром, не хотелось больше ни с кем. А потому он как можно дальше затолкал все мысли и воспоминания об этом мужчине и пошел дальше по тропе своей собственной жизни. И последний год этот коварный черт даже не напоминал о своем существовании. Во время учебы, конечно, было сложнее. Проректора, все-таки, люди несколько приметные, все время где-то да высовываются. То на публичных мероприятиях, то на ГОСах, то на конференциях. С переходом в онлайн режим стало немного проще, потому что была возможность хотя бы выключить звук, чтобы не заслушиваться этим глубоким голосом, которого не хватало просто до дрожи в пальцах. Если они пересекались случайно в запутанных коридорах альма-матер, оба проходили мимо так, будто в жизни никогда друг друга не видели. Но после окончания меда стало легче. Еще один повод отложить ординатуру – отдохнуть от университета и всяких персонажей в его руководстве в частности. Максим направлялся по «зеленой зоне» в сторону раздевалки. Там он встретил Ви, которая уже натягивала на себя СИЗ. – О, привет! Мы сегодня вместе что ли? – парень улыбнулся и обнял подругу. – Ага, решила, что раз в ординатуре каникулы, можно взять побольше смен, – подруга невесело усмехнулась. Ви, в отличие от Максима, в ординатуру, кончено же поступила, еще и на бюджет прошла по баллам. И в течение учебного года днем получала знания по неврологии, с которой решила связать свою жизнь, а по вечерам и ночам по два раза в неделю выходила на передовую бороться с коварным вирусом. Они устраивались в одно отделение вместе, но смены у друзей пересекались очень редко. – Твои ставки, сегодня день пройдет нормально или не очень? – протянул Макс, переодеваясь в застиранную хирургичку. «Нормально» для него было, если к концу дня не придется писать посмертный эпикриз. Ви только неопределенно пожала плечами. – Слушай, поможешь? – она протянула Максиму черный маркер. – Да, разумеется. Парень написал фамилию и имя подруги на комбинезоне сначала на груди, а потом, когда она развернулась, и на спине тоже. Потом они поменялись, и на СИЗе Макса большими буквами на всю спину появилась надпись «Гранин». Они закончили одеваться, в последнюю очередь надев респираторы и защитные очки, и направились через шлюз в «красную зону». Рабочий день начался, как обычно. После короткой планерки Макс направился на обход своих пациентов. Одного пришлось переводить в реанимацию, но остальные были либо стабильными, либо с положительной динамикой. Он шел по коридору в сторону ординаторской. Нужно было написать дневники и разобраться еще с кое-какой документацией, потому что через два дня он уходил в отпуск. Ждал этого Максим с нетерпением, только разве что не зачеркивая дни на календаре. Планов было не очень много, но сама перспектива спокойно отдохнуть уже очень сильно грела душу. Навстречу по коридору шла знакомая фигура. Он узнавал Ви даже издалека, по росту, комплекции и больше всего по походке, которая стала хорошо знакомой за те семь лет, что они знали друг друга. Когда они поравнялись, парень заметил, что девушка была напряжена, а взгляд – единственное, что можно было увидеть через прозрачные очки – обеспокоенным. – Максим, – она начала осторожно, – все в порядке? – Ну, насколько это возможно, да, – тот пожал плечами. – Значит, ты еще не слышал новости? – волнения в голосе Ви прибавилось, и было заметно, что она не может подобрать слова. Максиму это все совершенно не понравилось, и он почувствовал, как начинает нервничать. Таким тоном ничего хорошего не сообщают. – О чем ты? – Ты все равно узнаешь, – подруга вздохнула, – поэтому, лучше сама тебе скажу. В реанимацию только что поступил Демин… – Что?.. Что-то внутри Макса ухнуло глубоко вниз, и в момент стало тяжело дышать. Отделение вокруг начало уплывать, но парень быстро сделал несколько глубоких вдохов, чтобы собраться. – Я не знаю подробностей, – Ви, словно извиняясь, пожала плечами. – Ладно, спасибо, я пойду, – произнес парень максимально ровным тоном и направился в ординаторскую на ватных ногах. Ви обеспокоенно смотрела ему вслед. Конечно же Максим ей в итоге все рассказал. Уже после того, как Артура назначили проректором. Ви тогда, конечно, удивилась, но не так сильно, как ожидал Макс. В большей степени обиделась, что он скрывал все так долго, но сильно злиться не стала. Она понимала, что друг пообещал ничего не рассказывать. Зато он мог хоть с кем-то говорить обо всем, потому что держать все в себе временами было невозможно. Макс зашел в ординаторскую, других врачей в ней не было – все еще были на утреннем обходе. Он доплелся до своего рабочего стола и открыл на компьютере больничную базу данных. Дрожащими руками вбил в поисковую строку «Демин Артур Викторович», и на экране монитора открылась нужная история болезни. Максим кликнул на результаты компьютерной томографии органов грудной клетки, и его взгляд уже по привычке сразу выцепил самую нужную фразу из всего заключения: «примерный объем поражения легких КТ 3». Если бы он не сидел, пол точно поплыл бы под ногами. Вдруг стало решительно нечем дышать, словно весь воздух в одну секунду выкачали из комнаты. Максим бросился к окну, пытаясь вдохнуть через респиратор хоть немного свежего воздуха. «Возьми себя в руки, твою мать!» – он старался хоть как-то успокоиться. Ему вдруг стало до одури страшно. В голову мгновенно полезли мысли о сорокалетнем пациенте, на которого он писал посмертный эпикриз буквально на прошлой неделе. Тот тоже заехал с «КТ 3». Продышавшись, Максим вернулся за свой стол. Снимок он решил не открывать, потому что побоялся словить самую настоящую паническую атаку. Зато решился зайти в результаты осмотра. Пробежавшись по стандартным строчкам жалоб, анамнеза и других клинических данных, он остановил свой взгляд на одной фразе: «Искусственная вентиляция легких не показана». Дышать сразу стало немного легче. Было очень просто делать вид, что ему все равно, что он давно обо всем забыл и живет дальше, когда Демин спокойно расхаживал по университету, жил своей подчеркнуто правильной жизнью, регулярно мелькал в новостях на сайте университета. И абсолютно невозможно казаться равнодушным, когда мужчина, который за два года так и не смог уйти из головы, оказался в реанимации с тяжеленной пневмонией. Какое-то время Максим сидел, глядя в одну точку. Он беспокоился. Причем, очень сильно. Это чувство было настолько очевидным и ярким, что отрицать не было смысла. Нужно было заполнить дневники, сделать пару выписок и разобраться еще с кое-какими делами. И как теперь собраться? Дико хотелось пить, но еще несколько часов о такой роскоши можно было только мечтать. С трудом успокоившись, Макс принялся за работу. От того, чтобы метаться в панике по ординаторской, не было никакого смысла. Он сосредоточился и открыл дневник первого из сегодняшних пациентов. Удивительно, но планомерная и уже хорошо знакомая работа помогла отвлечься. Через какое-то время в ординаторскую вернулась Ви. – Макс, ты как? – Все также, – невесело усмехнулся парень, – нормально, насколько это возможно. Я глянул его историю, показаний для ИВЛ нет. – Уже неплохо, – девушка села за свой стол, продолжая обеспокоенно смотреть на друга, – кстати, его заведующая ведет, и я краем уха услышала, что она сразу решила собрать консилиум. Определенно, быть широко известным в узких кругах медицинского сообщества имело свои дополнительные плюсы. Например, как в данном случае, все начинали сразу суетиться и уделять повышенное внимание. Максу стало немного спокойнее, хотя, до полной невозмутимости, конечно, было далеко. Рабочий день пошел дальше своим чередом: назначения, документация, прием новых пациентов. Во всей этой суете смена прошла быстро, хоть и фоновая тревога за одного конкретного, причем даже не его, Максима, пациента сохранялась все это время. Близился конец смены, когда в ординаторскую зашла заведующая. – Ирина Николаевна, что там по поводу Демина? Этот вопрос задала Ви. И как подозревал Максим, не только для того, чтобы утолить свой собственный интерес, но и для Макса. – Стабилен, – женщина вздохнула, но голос ее звучал не особенно спокойно, – мы же с Артуром учились на одном курсе. Он и раньше много на себя брал, а сейчас совсем умотался! Спал по пять часов в день в лучшем случае! Чего тут удивляться, что иммунитет в итоге решил помахать ручкой? Она продолжила свой рассказ о том, как прошел консилиум. Максим изображал полную занятость своими делами, но на самом деле внимательно слушал. В итоге у него сложилось впечатление, что Демина заложили прямиком в реанимацию больше для перестраховки. Но результаты КТ стабильно продолжали всплывать в памяти парня, и поэтому утешение было слабым. *** Через два дня наступил последний рабочий день Макса перед отпуском. Дел было выше крыши, и он только и успевал носиться по отделению взад-вперед. Мысли о том, чтобы побыстрее добраться до компьютера и открыть одну конкретную историю болезни, никак не желали униматься. Но было не до того. В течение прошлого дня он регулярно обновлял данные Демина, и его состояние по-прежнему оставалось стабильным. Однако, облегчения это не приносило. Из-за постоянного и совершенно дикого наплыва пациентов в отделении был бедлам. Были заняты не только все палаты, но и по коридору можно было пройти с огромным трудом, чтобы не врезаться в какую-нибудь койку. И теперь один из пациентов Максима, которого он как раз собирался выписывать, перекочевал в палату, которую вела заведующая. Парень стремительно вошел в палату и сразу же направился к окну, где его уже ждал пожилой мужчина, успешно поборовший пневмонию. – Ну сегодня-то меня выпишут? – спросил он с надеждой. Макс осмотрел и опросил пациента, измерил сатурацию, и сам, довольный не меньше, резюмировал: – Анализы в норме, динамика положительная, мазок отрицательный, поэтому да, сегодня домой. Он рассказал пациенту обо всех рекомендациях, терпеливо повторяя что-то несколько раз и отвечая на все вопросы. Из противоположного конца палаты неожиданно прозвучало: – Молодой человек? Максим обернулся на автомате, куда быстрее, чем осознал, что голос, позвавший его, знаком слишком уж хорошо. – Вы не могли бы позвать заведующую? – слова звучали приглушенно за кислородной маской. Демин выглядел неважно. Да и кто бы светился здоровьем, прикованный к постели жестокой инфекцией? Он лежал на спине и тяжело дышал. Его взгляд сначала затуманено скользил по фигуре парня, скрытой просторным СИЗом, но враз изменился и стал осмысленным, когда глаза пробежались по фамилии, написанной на груди большими буквами. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Наконец, Максим произнес совершенно равнодушно: – Хорошо. И вам следует находиться в прон-позиции, – и вышел из палаты. Как одновременно возможно было чувствовать обуревающую радость и кипящую внутри злость, Макс не знал и сам. Но чувствовал именно это. Невероятное облегчение оттого, что Демина перевели из реанимации, открыло дорогу и остальным чувствам. Он злился на него до сих пор. И из-за того, что они не общались уже два года, эмоции только притупились, но даже не думали исчезать. В довесок к этому еще и появилось возмущение, потому что этот невыносимый мужчина пренебрегал рекомендациями для того, чтобы облегчить свое же самочувствие. Но с этим уже пусть разбирается заведующая. К ней Максим и направился. Заглянув к ней в кабинет и передав просьбу Демина, он пошел в ординаторскую. Там сидела Ви, с которой у них снова совпали смены. – О, Макс! Я как раз тебя ждала, – обрадованно произнесла подруга, – Демина перевели из реанимации! – Ага, я уже в курсе, – раздраженно буркнул парень и пересказал ей их неожиданную встречу. – Я думала, ты обрадуешься. – А я и рад! – саркастично воскликнул Максим, – безумно рад тому, что этот блядский черт через пару недель встанет на ноги и дальше заживет своей невыносимо правильной жизнью. Он уселся за свой стол, открыл в программе раздел выписного эпикриза и начал с ожесточением стучать по клавишам. Ви сначала молча наблюдала за ним, затем, ничего больше не сказав, вернулась к своей работе. Какое-то время Макс молча пыхтел в респиратор, продолжая работать. Постепенно гнев начал утихать, и парень почувствовал укол вины за свою резкость с подругой. – Ви? – Ммм? – протянула она, не отрываясь от монитора. – Прости, я не хотел быть с тобой грубым. – Я знаю, Максим, да и не думаю, что все это адресовано мне, – она усмехнулась. – Слушай… – он запнулся и продолжил после короткой задумчивой паузы, – будешь держать меня в курсе? Девушка перевела взгляд на друга. Она посмотрела на него так проницательно, что Максу стало не по себе. – Ты все еще его любишь, – фраза была утвердительной, даже без намека на вопрос. – Вот еще, – решительно произнес Максим, – и никогда не любил. – Окей, – она примирительно подняла руки, – но, так и быть, я буду сообщать тебе все новости о человеке, который для тебя ничего не значит и не выводит на бурные эмоции одним своим существованием, пока ты будешь в отпуске. Парню очень хотелось закатить глаза, но он сдержался. – Спасибо, дорогая, – он улыбнулся, но быстро понял, что за респиратором этого все равно не видно. – Обращайся.