Юность

Когда мне было пять, я проходил мимо телевизора в гостиной. Папа смотрел фильм, где девушке отрезают пальцы. Он переключил его, как только я зашел, а я расстроился, потому что так и не узнал, сколько. Мама всегда говорила: «Тэхен, соблюдай технику безопасности»! Она рассказывала, как в девяносто пятом из-за рабочей халатности осталась без двух пальцев на правой руке. Указательный и средний. Ей даже не заплатили! А должны были вдвойне. Две тысячи долларов, палец на тысячу! Мне было восемь, когда мы шли с больницы. Мне там сказали по каким-то черточкам гелевой черной ручки на запястье, что у меня аллергия на цитрус. А по дороге папа сказал, что его сестра умерла от отека Квинке. Я сначала засмеялся, потому что Квинке — смешная фамилия, но папа рассердился и сказал, что из-за ее аллергии на пыльцу у нее распухла гортань, и она задохнулась. Ей было всего восемь, прямо как мне! А потом мы пошли в магазин, за лимонами. В пятом году двадцать первого века я увидел, как старшеклассник другому воткнул циркуль между лучевой и локтевой. Я не узнал, почему, и расстроился. А если воткнуть иглу в глаз? В белок. Даю голову на отсечение, что тогда этот человек точно не умеет играть в дартс. Это же в молоко! Ему, наверное, стоит заняться чем-то другим. С точностью у него проблемы. Да и с математикой, видно, плохо, это ведь точная наука. Я пытался найти наши схожие черты и понял: я тоже не понимал математику! Кстати, о глазах. Однажды выбирал себе шампунь в минимаркете. Я хотел с апельсином. Запретный плод сладок… но я, конечно, не стал бы есть шампунь, это ненормально. Я взял один бутылек, купившись на цветастую упаковку, и открыл его, чтобы понюхать, но вдруг испугался: вдруг я тоже умру от отека Квинке? Это же цитрус! Однако мама говорила, что это все — химия. Она все твердила мне про технику безопасности; чтобы я надевал перчатки, когда мою посуду, а то разъедает руки. Но откуда ей знать? У нее всего восемь пальцев. Я поднес открытый шампунь чуть ближе к лицу: все-таки соблюдал технику безопасности. А еще вспомнил, как меня учили на химии рукой подгонять к себе запах. Я ничего не чувствовал, и решил надавить на бутылек, чтобы выбить хоть немного. Но он брызнул! Я не думал, что он попадет в глаз. Это было так больно. Я попал в черное! Мне стоит заняться дартсом, я точно выиграю того старшеклассника. Я тогда подумал, что вот и он, отек Квинке. Я, если честно, не знал, что это такое, и во всех болезнях видел его. Все ещё смеюсь с этой фамилии! Интересно, его дразнили в школе? Но, видимо, отек Квинке случился у мальчика сзади меня, на которого я наступил, пока пятился назад с зажмуренными от боли в правом зрачке глазами. Он заплакал, а я расстроился, потому что не видел его слез, а он мои — да! Вчера, спустя пару дней после моего четырнадцатого дня рождения, я шел вдоль железной дороги и слушал приближающийся поезд. Помните, я давал голову на отсечение где-то в начале? Так вот, я соврал. Вместо меня ее дал какой-то мужчина с рельс. Он лежал головой перпендикулярно рельсам и пересекал их одной седьмой самого себя. Математику я, конечно, не любил, но учил. Он поднял голову на меня, когда я случайно заскрипел снегом под ногами. Я хотел поздороваться, но вдруг он упал обратно. Поезд был уже совсем близко. Я видел, как ему оторвало голову! Интересно, а мужчине без головы было также больно, как мне с шампунем в глазу? Нет, наверное, мне больнее. Я ведь все чувствовал, а ему снесло голову, и он все пропустил. А его голова видела меня, когда отлетела на три метра от шеи? Я все равно помахал ей, на всякий случай, а то как-то невежливо. Разделил с мужчиной такой интимный момент, даже не поздоровавшись. А еще, сегодня я зашел к папе в кабинет. компьютер был только у него, а мне очень было интересно, что такое отек Квинке. Вдруг тот мужчина умер от него? Мне нужно было знать! Я сел за его стол, но почувствовал что-то мокрое пальцами ног. Мне пришлось встать и посмотреть, что такое. Оказалось, это была кровь! Чья? Я, что, умираю? Отек Квинке? Мне нужно было вытереть это. Я подумал, что у отца в ящике стола будет тряпка на этот случай. Ведь он, наверное, когда рассказывал мне про свою сестру шесть лет назад, понимал, что я могу умереть также, и приготовил мне тряпку для крови. Я открыл ящик, но там были пальцы! Там было МНОГО пальцев! И тогда я понял, что отек Квинке не у меня, а у моего папы. И кровь это не моя, даже не родная. Чужая. Поэтому я все это написал. Скажу сегодня отцу, что нашел этот ящик с двумя десятками чужих гниющих пальцев. Только два пальца тут мне родные, их ещё не разъело моющим средством.

ну, пока! упаковку перчаток, свой указательный и средний завещаю матери. только не перепутайте.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠ ᅠ ᅠᅠ ᅠ ᅠᅠᅠ

2010