i just don’t want her to leave me

это и не должно было стать чем-то простым. сара привыкла вставать в пять, выполнять свои обязанности весь день, ложиться спать, перед этим отчитавшись кому-либо вышестоящему обо всех победах и поражениях дня — и она была хороша в этом. наруками не требовал от неё ничего сверх этого — будь верной воительницей и делай свою работу. но не ватацуми. ватацуми хочет больше, и саре становится всё сложнее. поначалу люди принимают её хоть и доброжелательно, но осторожно— многие из них видели её на поле боя в облачении командующей войсками сёгуната, в их памяти живы моменты как она, окруженная громовыми перьями, сражала воинов сопротивления одного за другим. на острове даже успело прижиться несколько пугающих сказок, вдохновленных рассказами солдат: не будешь слушаться маму или не ляжешь спать вовремя — придёт чудовищная окутанная дымом фигура с острыми когтями на руках и унесет далеко-далеко. саре рассказала о них куки — сама синобу очень быстро была принята островитянами как родная, и это было видно в быстро починенной форме и принесенных к порогу фиалковых дынях. куджо слушали, куджо не перечили. но и не принимали. саре было этого достаточно, потому что, ну, в конце концов, это было куда лучше неясного существования на наруками без армии и вечных тренировок, без адреналиновой встряски, когда кайраги несется прямо на тебя. не нужны были ей ни нитки, ни дыни. но потом это молчаливое отторжение начало перерастать в открытую неприязнь. в один из дней несколько солдат из отряда рыба меч-два в ответ на команду о построении ответили, что слушать они будут лишь генерала горо. или путешественницу, которая хоть и была командиром всего ничего, но их доверие завоевала. сара помнила этих солдат — на первых переговорах с сангономией именно они вступили в конфронтацию открыто. — согласно приказу вашей божественной жрицы, я назначена временно исполняющей обязанно- — вот именно. нашей. вы тут сколько? два месяца? — обязанности капитана отряда рыба меч-два. и моё пребывание на острове ватацуми вас мало касается. вы отказываетесь выполнять приказ? — вы не капитан. мы подчиняемся генералу горо и госпоже кокоми. — мы не будем подчиняться человеку, убившему акио. — и исаму! ему было всего двадцать! мальчишка только хотел- — вы убили нобу на надзути! они продолжают перечислять имена, и сара думает — она бы в жизни не успела убить столько людей. даже начни она года два назад, каждый день, без выходных. но они всё говорят и говорят, напирая на неё, пока звонкий голос на останавливает надвигающийся кошмар. — а ну! что за балаган? вольно! что тут происходит? горо отправляет лук и стрелы за левое плечо, где они тут же растворяются, и чуть щурит глаза. строй отдает честь, но молчит. сара молчит тоже. ей не пять, чтобы жаловаться на зарвавшихся мальчишек. хотя, когда ей было пять, она вместо своих слез выбивала их из обидчиков. — я задал вопрос. кайоши, шаг вперед. объяснись. голос горо меняется в считанные секунды. до этого он был их приятелем — прядал ушами да улыбался, но сейчас он натянул шкуру пса войны. и сара видит насколько это ему не нравится. отступать горо не намерен — и щуплый мальчишка из новобранцев делает шаг вперед, сжимая руки на спиной. — отряд отказывается подчиняться тенгу куджо. горо кидает на сару вопросительный взгляд, который она искусно игнорирует. — куджо сара подтвердила свои умения и была назначена на должность приказом госпожи. причина? — она убийца наших товарищей. вы сами были этому свидетелем. сара хочет уйти. очень хочет. но это расценят как бегство. она вела за собой армию богини вечности сёгун райден — и кем бы та не оказалась в итоге, сара не смеет опорочить это. горо тяжело вздыхает где-то у плеча. ему тоже сложно — он искренне уважает её, хоть и действительно был свидетелем. он знаком приказывает солдату отступить обратно в строй. — госпожа хотела вас видеть. — принято. хвала архонтам. держа спину идеально прямо, сара покидает плац. она слышит — конечно, она чертова тенгу, естественно, что она слышит, — как горо начинает прожимать отряд: и сначала его голос тих, но чем дальше она отходит, тем громче и раздражённее он становится. горо говорит о дисциплине и порядках, о том, что они не смели вот так идти против приказов госпожи, и их счастье, что душа тенгу куджо велика настолько, что она тут же не влепила им по несколько нарядов и молний. он неожиданно грубо отчитывает их, но саре это не приносит какого-то удовлетворения. эти люди правы во многом. и хоть лично она не убивала всех их товарищей, всё же некоторых из них настигли именно её стрелы. солдаты на входе в палаты пропускают её без каких-либо проверок — она в комнатах сангономии частая гостья. хоть где-то с ней смирились. — о, горо передал тебе просьбу зайти? отлично, хотела задать несколько вопросов. присаживайся. кокоми сидит на мягких подушках, раскиданных по всему полу, на коленях у неё небольшая доска с набросками. сара присаживается напротив, стараясь ничем не выдать инцидент, но сангономия многому научилась на посте божественной жрицы. она пробегается по напряженной фигуре куджо взглядом и вздыхает. — мои люди тебя расстроили? — о чём ты? — рыба меч-два. они мой эксперимент, контрольная группа, на которой я отрабатываю новые методы управления. костяк был собран из сложных солдат старой закалки, которыми руководили до нас с горо, потом постепенно добавлялись солдаты, которых я выбирала из других отрядов. поначалу каждый день среди них вспыхивали конфликты, которые требовали стороннего урегулирования, но в итоге нам удалось сплотить различные типажи. также именно им больше прочих прививали ненависть именно к сёгунату, чем жажду справедливости. идеи мести порой опасны, но именно этот отряд показывал лучшие результаты даже в отсутствии командования. я до сих пор ищу причину такого явления. что случилось теперь? — солдаты, которым прививали ненависть к сёгунату, отказываются подчиняться бывшей командующей армии сёгуната. голос сары полон иронии и даже какой-то злой насмешки. действительно. выкинуть её на подобным образом собранный отряд было поистине великим решением. кокоми проводит кончиками пальцев по листам и кивает каким-то своим мыслям, будто и не слышала ответа на свой вопрос. фантастически. сара ждёт ещё минуту, две — потом поднимается и идёт к выходу. — стойте, госпожа куджо. я думала, что на наруками вас обучили искусству... переговоров. целью вашего назначения командующей отряда рыба меч-два было переосмысление солдатами роли в войне. — хочешь сказать, что я не справилась? сара в мгновение ока оказывается перед кокоми, пальцами правой руки сжимая челюсть жрицы. вороньи крылья за спиной вздрагивают и испускают электрические импульсы по всей небольшой комнате. дышать резко становится почти нечем. — меня учили убивать. моя роль в войне — убивать и вести других, чтобы они убили ещё больше, тренировать тех, кого отобрали, исполнять приказы. побеждать. сёгун райден за годы службы не выказала ни единого недовольства моими навыками. если бы не помощь путешественницы, остров ватацуми утонул бы в крови, отправившись вслед за энканомией, а останки оробаси были бы наконец уничтожены. — вы уверены? она улыбается. кончиками пальцев, самыми кончиками сара чувствует у линии скул что-то жесткое. она царапает это что-то, и кокоми улыбается ещё шире. куджо готова поклясться — в блеклых глазах без зрачков бьётся морская бездна. — назначение было ошибкой. форму верну через аратаки. — и что, снова отправитесь на каннадзуку? или сразу на наруками? — вас это не касается. — я прошу о разговоре. вы же умеете говорить, госпожа куджо. — хватит меня так называть! жрица хватает её за локоть, не давая уйти. — ну же, поговори со мной, сара. покажи, что ты чувствуешь. дай тебя понять. до неё доходит. медленно, нехотя — доходит. это был очередной эксперимент. гудзё яэ говорила, что маленькая ватацумская жрица легко сходится со смертью и директивами, и сложно — с людьми. живыми, думающими, решающими что-то вне её управляющих книжек. её выводили намеренно, ставили против людей, поначалу терпевших её как причуду начальства, но потом перешедших от мыслей к действиям. солдаты были фигурками, которыми сангономия по уже выверенной схеме добивалась своего. путешественница у палат оммё рассказывала про друга, смерть которого подстегнула её тогда к действиям. — ты знала о том, как глаза порчи действуют на твоих же солдат? — я знала то, что люмин завершит охоту на глаза бога. "да, я знала". сара выдергивает руку, потирая в растерянности запястья. пожертвовать своими людьми, чтобы завершить войну. чтобы кто-то другой завершил её. отвратительно. это не снести голову врагу на поле, не задавить его на переговорах. это не победа. это не... — для вас дело было не в охоте на глаза бога. ваш остров мстит за оробаса. — люди мстят. ты многого не знаешь, сара. тебе и не нужно этого знать. ты воин. ты воюешь, побеждаешь и проигрываешь, — кокоми утягивает её обратно на пол, крепко удерживая лицо в своих ладонях, и у сары нет сил сопротивляться, — тебе нужен кто-то, кто направит и скажет, против кого ты живешь этот день. наруками больше не даст тебе этого. я дам. тебе не придется искать цель, потому что тебе её подарю я. ты сможешь вновь расправить крылья, громовая госпожа. останься со мной. я дам всё. кокоми целует её в лоб, склоняя головой к своей груди, и сара плачет, как ребенок, обхватывая жрицу руками. она обессилена. она думала, что переезд на остров сможет решить всё — увольнение из армии, отречение семьи, непонимание что ей делать дальше. это не решило. кокоми решила. жрица гладит куджо по голове, давая время успокоиться, шепчет, что переведет на другую должность, где ей и слова поперек не посмеют сказать, но сара не хочет такого. она привыкла бороться — и если отряд рыба меч-два действительно не готов её принять, что ж, она возьмется за отряд ротан-один. кокоми согласно кивает — она держит свои обещания. по крайней мере, это единственное, на что сара теперь надеется.