Благословление несчастьем

Агустину было десять, когда он впервые встретился с тройняшками рода Мадригаль. Он был довольно неловким ребенком, постоянно попадал в различные переделки. Падал с деревьев или в овраг, его кусали пчелы и змеи… А ещё он один раз чуть не уронил на себя топор. Родители то и дело нервно выпивали успокоительные, молясь, чтобы их чадо не убилось на очередной прогулке. Однако все эти неудачи и происшествия не умаляли оптимизма и любознательности мальчика. В тот день было очень жарко и душно. Почти все дети Энканто высыпали на речку или сбежали к морю, чтобы искупаться. Агустин не был исключением, вот только в какой-то момент он с интересом пошел вдоль берега, отходя все дальше и дальше от друзей, плещущихся в прохладной воде. Мальчишка хотел посмотреть, куда его приведет поток. Шел, шлепая босыми ногами по теплой земле, вплоть до линии леса. Перевязав рубашку вокруг пояса и натянув шлепки, ребенок отважно двинулся вглубь, рассматривая все, что попадается на пути. Извилистый поток привел к отдаленному бережку. Небольшая полянка была залита ярким солнечным светом, переливаясь в потоке реки и отражаясь от песчаного берега. Место было обведено деревьями и кустами, скрываясь ото всех. Там на песке сидел другой мальчишка. С кудряшками, небрежно завязанными на затылке в хвост, длинном зеленом пончо и очень усталым лицом. Агустин даже подумать не мог, что у ребенка может быть такое усталое лицо. Так обычно выглядят взрослые, возвращаясь домой с работы. Темные волосы красиво переливались на свету, а загорелая кожа была словно подсвечена приятным оранжевым оттенком. На пончо, что казалось, было не по размеру мальчишке, были вышиты узоры песочных часов. Агуст поправил очки, с интересом рассматривая незнакомца. Он уже хотел подойти и поздороваться, когда его нога заскользила на размякшей глине и он, с громким вскриком, полетел вниз, не удержав равновесие. Первое, что почувствовал Агустин, соприкоснувшись с землей, это боль в носу и треск стекол очков. Проехавшись так пару метров, он услышал громкий крик незнакомца, на который почти сразу прибежали ещё две девочки. Кровоточащий нос был тут же заткнут салфеткой, моментально пропитавшейся кровью. Агустин снял разбитые очки, позволяя трясущимся рукам рыжей девицы вытащить из щек стекла. Как же ему повезло, что в глаза не попало. Агустин видит размыто, три силуэта. Один зеленый, другой оранжево-желтый, а третий небесно-голубой. Слышит он тоже, как сквозь вату, от звона в ушах. А потом ему в рот что-то пихают, приказывая жевать, даже через боль. Нос встает на место с противным хрустом, заставляя глухо вскрикнуть. Ранки на щеках затягиваются, а ссадины на коленках и ладошках, с синяками, моментально заживают. Агустин удивленно касается носа, все ещё ощущая фантомную боль. Мальчик озадаченно сводит брови, пытаясь сфокусировать взгляд на его спасителях. — Тебе следует быть осторожнее. – мягко говорит девочка в голубом, поднимая с земли разбитые очки. — Я просто хотел поздороваться! – насупился Агуст, поднимаясь. – Я Агустин! — Пепа! – жмет руку новому знакомому девочка с рыжими кудряшками. Да ещё и так импульсивно, что мальчика аж немного мотает. — А я Джульетта. – все так же мягко и спокойно отвечает девочка в голубом. Агустин кивает, улыбаясь новым знакомым, а затем видит, как зеленая фигура медленно отступает назад, словно боясь его. — А… – начинает Агуст, щурясь. — Это наш брат, Бруно. – поясняет Джульетта. – Он не очень разговорчив. — Давай-ка мы отведем тебя к маме! Она точно знает что делать! – подпрыгивает несколько раз Пепа и тянет нового знакомого за собой.

***

Бруно и впрямь был очень неразговорчивым. Однако это только придавало ему некоторую загадочность, к которой Агустин действительно тянулся, стараясь то и дело расшевелить ясновидца. Он обедал с ним в школе, хотя все остальные дети его, откровенно, сторонились, таскался в библиотеку, помогая с домашкой. Математика явно не давалась Бруно. Даже приходил в Каситу, чтобы позвать тройняшек погулять с ним. Однако черноволосый парнишка усердно не поддавался ему, общаясь все так же отстраненно, словно сквозь стекло. Агустину хотелось взвыть от возмущения, взять Бруно за грудки и хорошенько его встряхнуть, чтобы растормошить. Им было по пятнадцать, когда Агуст впервые заметил синяки на запястьях провидца. — Что это? – обеспокоенно спрашивает он, указывая на руки друга. Тот поджимает тонкие губы и поспешно поправляет рукав рубашки, пряча синяки под тканью. – Бруно, что это? — Не кричи! Джульетта с Пепой услышат. – шикает провидец, прикладывая тонкий палец к губам. – Это не важно… Бруно озирается, оглядывая сестер, увлеченно что-то вышивающих на пяльцах, пока они c Агустином доделывали треклятую математику. Гарсия поправил очки, тоже глянув на девочек. Взгляд ненадолго задержался на Джульетте, но потом вернулся к Бруно. Почему пророк не попросил целебной еды у сестры? Она бы точно ему не отказала! Мадригаль зачесывает подстриженные волосы назад, смотря в тетрадь. На самом деле у Агустина было два предположения, одинаково вероятные для Бруно. Однако они оба равноценно пугали. Первое, что Бруно попадает под нападки извне. В городе и так негласно нарекли его «предвестником несчастий». Ведь его пророчества, в большинстве своем, были негативные, предвещали что-то плохое. Агустин всегда беспокоился, что рано или поздно жители их городка попытаются устроить самосуд. Даже взрослые постоянно науськивают своих детей не водиться с Бруно. Его родители не были исключением. Едва мать узнала, что он сдружился с провидцем, её чуть удар не хватил. Агустин и так постоянно влипает в какие-то истории, а тут назвал лучшим другом Бруно Мадригаля. Ох, сколько слез она выплакала, прежде чем смирилась. Агустин слишком упрямый, чтобы отказаться от своих слов. А собственно, Гарсия нашел в нем своеобразную родственную душу. Бруно приносит несчастья, а Агустин их принимает на себя, практически безболезненно. Ну разве не идеальный симбиоз? — Джульетта, Пепа, вы не могли бы налить нам чая! – попросил Агустин, дружелюбно улыбаясь подругам. Те пошептались, потом похихикали. — Конечно! Сейчас принесем! – Пепа вцепилась в руку сестры и утянула её с собой на кухню, оставляя парней наедине друг с другом. Над её головой цвела радуга, а на лице Джульетты румянец смущения. Бруно недовольно цыкнул, откладывая карандаш в сторону, и вцепился в свои кудри, сжимая их в пальцах. Агустин мягко перехватил его запястья, стараясь игнорировать некоторую панику во взгляде. Второй причиной была Альма Мадригаль. Агустину эта женщина кажется жутковатой. Она слишком помешана на «благополучии семьи». Она больше похожа на генерала, нежели на мать. Все и всегда должно быть идеально, никакого права на ошибку. А за любую провинность следует жесткое наказание. И нередко физическое. Тройняшки никогда не говорили об этом напрямую, но Агустин не слепой и не глухой. Редкие фразы могут говорить очень о многом. А так как Бруно единственный мужчина в семье требования к нему выше крыши, а наказания жестче. Альма ему не нравится. — Итааак… девочки ушли. – улыбается Агустин. – Теперь мы можем поговорить о твоих синяках? Бруно поджимает губы и молчит. Гарсия качается на стуле и придвигается ближе, садясь почти вплотную. Заглядывает в лицо провидца, видя, как у того уже покраснел носик. Агустин обеспокоенно сжимает маленькие ладони в своих. — Бруно? Пожалуйста, поговори со мной… — Зачем? – спустя паузу спрашивает Мадригаль. – Зачем тебе это знать? Это тебя не касается! — Как не касается? – удивленно вскидывает брови Агустин. – Я волнуюсь за тебя! Ты же мой друг! — Чт-?.. — Если тебя кто-то обижает, ты можешь в любой момент рассказать об этом мне! – заверяет Агустин, горячо прижимая ладони Бруно к своей груди. Подросток напротив смотрел на него, как на безумца. – Я всегда приду к тебе на помощь! — Ты же сам пострадаешь, tonto… – испуганно шепчет провидец, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — И что? Мне не впервой! У меня, что не день, то новая травма. – слишком простодушно смеется Агустин и Бруно издает нервный смешок. – Я защищу тебя! Его собираются защищать? Помогать? И кто? Вот этот неуклюжий "рыцарь" в очках? Да ему бы самому защита не помешала бы, с таким уровнем везения! Бруно прыскает, а потом вдруг начинает громко смеяться, утыкаясь лбом в плечо Агустина. У того аж дыхание перехватывает, когда он слышит этот смех. Такой чистый и искренний, переливающийся звонким ручьем. Агуст чувствует, как Касита придвигает их стулья ближе друг к другу, так, что они соприкасаются коленками, и парень лишь обхватывает Бруно, прижимая его к себе в крепких объятиях.

***

В двадцать семь лет Агустин ясно понимает, он попал. Окончательно и бесповоротно. Парень садится на кровати и цепляется за свои волосы, пытаясь унять дикое возбуждение, пульсирующее в штанах. Перед глазами все ещё стоят черные кудряшки, прыгающие при любом движении головой, все ещё виден блеск зеленых глаз, расходящийся от зрачка по всей радужке переливающимся сиянием. Агустин все ещё чувствует на руках теплую кожу, в ушах звенят высокие стоны, а сама фигура скрыта под мягкой тканью родного зеленого пончо, на голое тело. И это так, чертовски, сексуально! Агуст закусывает губу, пытаясь выкинуть образ друга из головы, однако тот словно выжжен на внутренней стороне век. Стоит закрыть глаза и хочется взвыть волком. Бруно… Бруно, мать его, Мадригаль занял совершенно все его мысли! Его дорогой друг. Такой маленький, такой доверчивый и невинный. Такой очаровательно наивный, тянущийся к людям, пусть те его и ненавидят. Слишком светлый, для такого мрачного в своей сути дара. Хотя, этот дар более походит на проклятие, что вот уже как двадцать два года мучает его. И теперь Агустин встречает его в своих влажных снах, оставляющих после себя каменный стояк. А на утро встречается с реальным Бруно, смущенно улыбающегося ему. Агуст смотрит словно сквозь Феликса, сидящего рядом. Друг пригласил его на вечеринку, где собрались, кажется, все парни и девушки Энканто. Вот только Бруно ни у кого и в мыслях не было звать. А без него невообразимо скучно. В какой-то момент Агустин замечает знакомую желтую юбку и спешит в ту сторону, надеясь, что сможет поговорить с подругой и выведать, где сейчас её брат. — Пепа! – окрикивает её Агустин. Девушка застывает и оборачивается. Агуст запинается о свою ногу и почти падает на неё. — А! Агустин, привет! – улыбается девушка, поправляя полы платья, на которые друг чуть не наступил. Она с хитринкой улыбается. – Джульетту ищешь? — Эм, нет… вообще-то я… — Она ждет тебя у выхода! Иди скорее, пока она не ушла домой! – шепчет ему на ухо Пепа и довольно улыбается. — Но..! — Агустин, ты куда удрал! – Феликс нагоняет его, держа в руках два бокала с горячительными напитками. На мгновенное друг замирает, внимательно осматривая девушку рядом с Агустом. – Оh, dios mío! Señora, вы великолепны! — Чего? – хлопает глазками Пепа, а Гарсия поправляет очки и быстро ускользает от парочки друзей. Все внимание Феликса все равно перетекло на Пепу. Он идет к выходу, чтобы проводить Джульетту до дома и там уже пересечься с Бруно. Стоило только представить копну черных кудрей, как внутри приятно затрепетало и юноша ускорил шаг, пробираясь сквозь толпу. У выхода и правда стояла Джульетта, держа в руке алкогольный напиток. Вид у девушки был откровенно скучающим, таким же как у него, всего десять минут назад. Агустин подошел к ней, прокашлявшись. Джульетта обернулась и мягко улыбнулась ему. — Пепа сказала, что ты тут одна. – улыбнулся ей Агустин. – Тебе здесь не нравится? — Слишком шумно. – хмыкает девушка и ставит бокал на стол. — Может тогда мне проводить тебя до дома? – спрашивает с надеждой Агуст, поправляя свою рубашку. Джульетта мило улыбается и кивает. Подруга цепляется за его локоть, и они медленно направляются в сторону Каситы. Правда Агустину хочется сорваться с места и броситься туда бежать, чтобы скорее обнять их маленького провидца, вдохнуть запах его волос и тела, стискивая в своих руках. Идут в уютной тишине, каждый погруженный в собственные мысли. Агустин бросил на подругу беглый взгляд, видя приятную умиротворенность на её лице. Сейчас Агустин замечает, что её волосы стянуты в хвост, а не привычно распущены. — Тебе очень идет эта прическа. – все же нарушает тишину Агустин. — Думаешь? – смущенно интересуется Джульетта, проводя ладонью по своим волосам. Её глаза счастливо блестят и Агусту кажется, что он уже видел такой блеск. — Уверен. Джульетта улыбается шире и смотрит вперед, разглядывая Каситу вдалеке. Агустин тоже смотрит туда, подсознательно уже представляя удивленные зеленые глаза, встречающего их Бруно. На лице невольно расплывается по-глупому влюбленная улыбка. О да, он чертовски сильно влюблен. Удивительно, но отвращения или мук совести Агустин не испытывал. Он не ненавидел себя, за то что влюбился в парня, не пытался отречься от этой любви. Просто смиренно принял её, понимая, что ничего ему не поможет. К Бруно его тянет как магнитом ещё с детства. И ему ничуть не стыдно. Провидец и правда встретил их. Агустин улыбнулся ему, приветствуя и уже потянулся, чтобы обнять, но парень, неожиданно проигнорировал жест, хватаясь за руки сестры. Высокий недоуменно похлопал глазами, и уже хотел спросить у Бруно, что случилось, но Джульетта начала говорить раньше. — Спасибо, что проводил, Агустин! Тебе завернуть печенья? – спрашивает Джульетта. Она словно совершенно не заметила странного поведения брата. — Ам… да, буду рад! – кивает Агуст и внутри зреет надежда, что он таки проведет с Бруно хоть немного времени. – Бруно… — Я принесу! – громко перебивает провидец и уже уносится на кухню, оставляя сестру и друга наедине. Джульетта смущенно переступает с ноги на ногу, это странно. Когда Агустин уйдет, она обязательно спросит у брата, что случилось. — Я… я что-то сделал не так? – растерянно интересуется Агуст, смотря на подругу. — Не знаю… Но я постараюсь узнать. – улыбается девушка, погладив друга по плечу. – Не расстраивайся так.

***

И Агустин пытался. Однако по прошествии полугода, не расстраиваться было просто нереально. Агустин уже готов был плакать, вымаливая у провидца прощения, ползая у него в ногах. Бруно старательно его игнорировал, и пианист совершенно не понимал, почему. Парню хотелось пасть в ноги возлюбленному и молить, молить, молить простить его, хотя даже не знает, в чем провинился. Джульетта и Пепа тоже так и не смогли вытянуть из брата хоть крупицу информации. Это все больше вгоняет Агустина в тоску и апатию. Ну, хоть у его друга Феликса все идет превосходно. Все чаще гуляет с Пепой и поет ему о том, какая она великолепная. Хоть у кого-то из них клеятся отношения. Гарсия смотрит в сторону Каситы издалека. Наблюдает за тем, как Бруно стирает одежду. Если он подойдет ближе, или если друг заметит его, тут же убежит. Проверено опытом. «Докатились… подглядываю за лучшим другом.» - корил себя Агуст, однако с места не трогался. Парень поджал губы, рассматривая открывшееся тело провидца. Да что уж там, откровенно пускал слюни. Хотелось бы подойти поближе, чтобы рассмотреть во всех подробностях, но Бруно его заметит. Гарсия поправляет очки и, с тяжелым сердцем, уходит. Что же случилось? Почему Бруно так старательно его избегает? Это ранит. Парень садится на холме, рассматривая людей внизу. Взгляд цепляется за знакомое голубое платье, виляющее по улице в компании другой девушки. Агустин улыбается и поднимается. Сейчас подойдет и спросит, нужна ли им двоим помощь! Ему срочно нужно отвлечь мысли от Бруно. Увести их в другую сторону. Однако, когда девушки свернули в сторону леса, Агустин нахмурился. За травами что-ли пошли? Так ведь они вот только недавно с Джул ходили. Хочется пойти за ними, но зная свою удачу, Агустин направляется домой. Ему ещё помогать отцу с работой. Тот же отправил его в лес, собрать дров. Как же он был удивлен, когда обнаружил Джульетту, так нежно целующийся со своей подругой. Он бы ушел, не потревожив их, но охапка хвороста выпала из рук с громким стуком, заставив девушек испуганно отскочить друг от друга. Они обернулись на него с немым ужасом в глазах. — Агустин, это… – пытается подобрать слова Джул, заправляя в прическу выбившиеся волосы. — Вы встречаетесь?! – пораженно выкрикнул Агустин, поправляя сползшие на кончик носа очки и в шоке смотря на Джульетту. Девушка рядом с ней нервно поправляет полы платья и пытается спрятать взгляд за волосами, чтобы не столкнуться им с Агустом. Кажется, её зовут Анна, она делает игрушки на заказ, для детей. У неё каштановые прямые волосы, чуть загорелая кожа и карие глаза. Парень совершенно случайно наткнулся на них, когда пошел в лес за дровами, как и просил его отец. Теперь он понимает, почему Джульетта шла в лес, в её компании. — Агустин, пожалуйста, не кричи! – молит Джульетта, цепляясь за локоть друга. – Ну ты же понимаешь меня! Как никто другой понимаешь! — А…? – Агуст сглатывает. Да, он понимает. Влюбиться в человека своего пола в их городке, где все друг друга знают в лицо, страшно и опасно. А для члена семьи Мадригаль это вообще черное клеймо, что навсегда отпечатается на репутации семьи. — Прошу, Агустин, не рассказывай никому! – умоляет его Джульетта, хотя Агустин и не собирался её сдавать. Это было бы слишком лицемерно с его стороны. Особенно учитывая, что он сам по самые уши влюбился в её брата. Парень переводит взгляд на пухленькую девушку, неловко переминающуюся с ноги на ногу. Целительница смотрит чуть ли не плача, крепко ухватившись за белую рубашку. Агустин облизывает губы. — Я не скажу. – успокаивающе улыбается парень и мягко пару раз хлопает подругу по руке. Обе девушки облегченно выдыхают. – Ну, Анна, давай знакомиться. Я Агустин. — Да, я знаю. – улыбается та и мягко жмет предоставленную ладонь. – Моя семья покупает у вас дрова. Я видела тебя с твоим отцом пару раз. — Да, припоминаю. Папа недавно покупал у тебя игрушку для моего primo. – улыбается Агуст и смотрит на все ещё напряженную Джульетту. Девушка отпускает его руку и подходит к подруге, поглаживая её по пухлой щечке и ласково улыбаясь. Теперь Агустин понимает, что именно это за блеск в глазах. Он точно так же смотрит на Бруно. А ещё Пепа и Феликс так смотрят друг на друга. Это огонек любви. — Если кто-то спросит, можешь сказать, что была со мной. – шепчет на ухо подруги Агустин. Та еле заметно вздрагивает, а затем ярко улыбается и крепко обнимает Агустина за шею. — Ты лучший, Агуст! — Я знаю. – посмеивается парень, обнимая Джульетту в ответ.

***

Слух о том, что они с Джульеттой встречаются, пусть это и не так, разлетелся непозволительно быстро по всему Энканто. Агустин неловко улыбался, принимая поздравления семьи и друзей, что, вот, наконец-то, нашел свое счастье. Он заходил к Мадригалям так же часто, как и Феликс, ведь теперь повод был посерьезнее. Он идет к своей "девушке"! И пусть все его мысли крутятся отнюдь не вокруг небесно-голубого платья, а вокруг пончо, цвета крон деревьев. Однако каждый раз, при их редких встречах, Бруно либо сбегал от него, либо говорил максимально сухо и холодно. Нет, так точно продолжаться не может! Они должны поговорить! Уже год прошел! Абуэла, к слову, не особо была рада выбору Джульетты, планируя выдать её за другого парня. Однако столкнулась со стеной, под названием "Я не выйду за незнакомого мне парня, мама!". Альме Агустин ещё с детства не особо нравился, что было взаимно, но так и не нашлась чем ответить дочери и приняла поражение. Кажется, все стало предрешено уже тогда. Одна случайно брошенная Джульеттой фраза привела к тому, что все теперь ждут не дождутся предложения от него. Однако они не особо торопятся, ведь Джульетта попросила его повременить с этим. Агустин же одновременно хочет этого и не хочет. С одной стороны, он сможет переехать в виллу Мадригалей и видеться с Бруно каждый день, но он видит в глазах любимого такое разочарование и тоску, что становится тошно. Юноша быстро идет в сторону Каситы, чтобы поговорить с Джульеттой. Придется идти на уловки, чтобы её дражайший братец опять не сбежал от него. Агустин твердо для себя решил, что признается, а дальше будь что будет. Либо он станет самым счастливым человеком, либо самым несчастным. Третьего не дано. С другой, женится на Джульетте? Это ни в коем случае не плохо, но они не любят друг друга, пусть и безмерно уважают. Обманывать всех, друзей, семью, народ с каждым месяцем все сложнее. Им приходится на людях гулять за ручку, ходить на "свидания", даже целоваться. Это кажется предательством по отношению к их возлюбленным. Парень тяжело вздохнул, остановившись прямо перед дверью в дом. Он глубоко вдохнул и уже собирался постучать, но Касита резко распахнула её и перебирая плиткой затянула его внутрь здания. Агустин удивленно вскрикнул, когда дом сам притянул его к двери Бруно, едва не заставив впечататься в неё носом. — Касита, ты хочешь, чтобы я с ним поговорил? – плитка под ногами перестукивает и Агустин тяжело выдыхает, успокаивая бешено колотящееся сердце. Даже вилла хочет, чтобы они поговорили и разобрались во всем! Парень поправляет очки и медленно открывает дверь, заглядывая внутрь. Заходит, проходя сразу к стене песка и закрывая глаза, чувствует, как под ногами оказывается воздух. Катится вниз кубарем. Он все никак не привыкнет к такому провалу в полу. Поднимается, отряхиваясь и отплевываясь от попавшего во все щели песка. Комната Бруно такая неприветливая и мрачная, с этой отвратительно огромной лестницей! И ведь она не всегда была такой, однако с каждым годом она становится все больше. — О, mi vida, зачем тебе столько лестниц? – Агустин тяжело выдыхает и начинает свое восхождение. Примерно на середине парень начал выдыхаться, поражаясь тому, что Бруно по несколько раз на дню мотается туда сюда. У друга очень сильные ноги! – Люблю тебя с каждым мигом все больше… К концу пути в голове все ещё пусто, а в груди неприятно жжет от отдышки. Не привык он к таким нагрузкам. Однако оно того стоит! И Джульетту не придется беспокоить. Агустин переходит через небольшой мостик и сворачивает влево, к небольшой потайной комнатке, являющейся жилой. Не заходит сразу, прислушивается. Изнутри доносится копошение и тихое напевание какой-то детской песенки. Агуст едва приоткрывает её, заглядывая внутрь. Бруно сидит посреди комнаты, с закатанными рукавами и завязанными в хвост волосами. Он мочит руки в воде и прикладывает их к бесформенному куску глины, вращающемуся на гончарном кругу. Провидец сосредоточенно вытягивает его, даже немного высунув кончик языка. Агустин молча наблюдает, застряв на руках, рассматривает тонкие пальцы, с аккуратно подстриженными ногтями. Запястья такие тонкие, что смог бы обхватить их оба одной рукой. Прерывать друга совершенно не хочется, однако он задевает что-то на тумбе, и оно с грохотом падает, заставляя провидца подпрыгнуть на месте с громким вскриком. Агустин моментально захлопывает дверь у себя за спиной и прижимается к ней, чтобы Бруно не смог сбежать от него. Не на этот раз! — Агустин? – удивленно шепчет Мадригаль и Агуст не может понять со страхом или облегчением. – Что ты здесь..? — Нам нужно поговорить! – несдержанно вскрикивает Агустин и идет прямо на провидца, отступающего назад. – Что происходит?! — Н-не понимаю о чем ты! – Бруно запинается о свою же ногу, но Гарсия не дает ему упасть, цепляясь за его руку и тяня на себя. Прижимает к своей груди, впервые за этот невыносимый год, обнимая возлюбленного. Крепко, сжимая в руках до хруста позвоночника. Вдыхает запах его волос. От Бруно пахнет книгами, пылью и глиной. Как же он соскучился по этому запаху. Провидец еле слышно хрипит, пытаясь немного отодвинуться, но Агустин держит слишком крепко и… отчаянно? — Я где-то провинился? – шепчет Агустин, поглаживая друга по спине. Слишком осторожно и трепетно для обычных друзей. У Бруно пробегаются мурашки по спине, а все мысли и оправдания вылетают из головы, стоит только ощутить дыхание прямо над ухом. — Нет, вовсе нет… – провидец сжимает ткань рубашки Агуста у него на спине. — Тогда почему избегаешь меня? – Агустин теряет на мгновение контроль, целуя друга в самое ушко. Он не понимает, в чем проблема. – Если я как-то тебя обидел… прости меня пожалуйста! Гарсия отпускает и встает на колени перед Бруно, цепляется за его ладони, все ещё измазанные в глине. Прорицатель вздрагивает, но рук не отнимает, замирает, в шоке смотря на друга. Агуст целует руки парня, совершенно не смущаясь тому, что они грязные. — Агустин, что ты… что ты делаешь? – пораженно спрашивает Бруно, чувствуя, как начинают слезиться глаза. — Пытаюсь извиниться. — За что?! Агустин, тебе не за что извиняться! – озадаченно вскрикивает Бруно, пытаясь выпутать руки из цепкого захвата. — Тогда спрошу ещё раз, почему ты меня избегаешь? Повисает тишина. Бруно облизывает губы и Агуст сглатывает, жадно следя за юрким языком. Провидец не торопится отвечать на вопрос друга. Он отводит взгляд, вновь пытаясь освободить руки, но Гарсия крепко держит его ладошки в своих. Медленно поднимается и мягко наступает на Бруно, обхватывает за талию и наклоняется, откидывая друга на его гамак. Тот скорее пищит, чем вскрикивает, оказываясь в воздухе. — Почему? – шепчет Агустин, придерживая уже гамак. – Это больно, Бруно! — Агустин, что ты де… – нервно спрашивает провидец, пытаясь подняться. — Не соскакивай с темы! – глаза начинает неприятно щипать и Бруно импульсивно хватается за лицо друга, чуть сбивая очки и вытирая соленые капли. – Я так волновался… так сильно скучал! Агустин наклоняется и Бруно замирает, практически ощущая на своих губах губы друга. Ладонь проскальзывает между ними, накрывая рот парня сверху и тот обиженно всхлипнул, мотнув головой. — Mi amor, пожалуйста! Я ничерта не понимаю! – вскрикивает Агустин. Бруно вздрагивает и пытается подняться, вернуться на пол, однако друг все ещё крепко его держит. — Как ты меня назвал? – шепчет провидец, чувствуя, как горят шея, лицо и уши. Он ведь не ослышался? Или же это его мозг шутит с ним жестокую шутку? Бруно точно видел пророчество. И там с Агустином стоял вовсе не он, а Джульетта. В конечном итоге они все равно будут вместе, поэтому провидец решил молча уйти с дороги и не беспокоить Агустина своим присутствием. — Mi amor. – и секунды не прошло, как Агустин ответил. У Бруно все внутри начинает трепетать от чувства счастья и страха. Не послышалось, Агуст и правда назвал его своей любовью. Хочется податься вперед, поцеловать друга, вцепиться в его уложенные волосы. Сбить с орлиного носа очки и тонуть, тонуть в этих карих глазах. Одно движение и все, они будут вместе. Они будут… — Не называй меня так. – хрипит Бруно, а на душе скребутся кошки. Внутри все болезненно скручивает у обоих. Агустин, уже уверенный, что все кончится хорошо, замирает. – Ты спрашивал почему. Вот поэтому. Я не люблю тебя, Агустин. Юноша в очках сглатывает вязкую слюну и все же отпускает несчастный гамак, чуть отойдя и позволив Бруно свесить ноги. Всего секунду назад он готов был свернуть горы, а сейчас в груди словно образовалась дыра. Бруно же отводит взгляд, старательно игнорируя щиплющие от слез глаза. Он врет, нагло и в лицо. Врет человеку, которому готов кидаться на шею, которого готов исцеловать, врет лучшему другу. Единственному другу. — Я догадывался и мне… мне было некомфортно рядом с тобой. – едва слышно говорит провидец, зная, что говори он громче, разрыдался бы. — Я… извини, я… – Агустин всегда был оптимистом. Всегда улыбался, чтобы ни случилось, как бы больно не было. Но сейчас он не может. – Я, наверное, противен тебе. Я ведь… «Maldito sodomita.» - завершает про себя Агуст и по щекам начинают непроизвольно течь слезы. Бруно не смотрит на него. — Я п-понял тебя… – голос парня дрожит и у Бруно все скручивается внутри от невыносимой боли, но он молчит. Внутренне умоляет себя продержаться ещё немного. – Извини… за неудобства… Больше я тебя не потревожу. Агустин мышью выходит из спальни провидца и быстрым шагом направляется к лестнице. Слезы текут из глаз, заслоняя собой обзор. Агуст пытается смахнуть их, не останавливаясь, и промахивается ногой по ступеньке. Нога соскальзывает и парень почти кубарем летит вниз по ступеням до ближайшего пролета. Благо, там немного оставалось. В тело отдает болью, пока Агустин лежит на пролете, не желая шевелиться. Он тяжело садится, чувствуя, как кружится голова. Прикладывает к затылку ладонь и чувствует что-то липкое, стекающее по шее за шиворот. Кровь. Ободранные о камень ладони тоже саднят, как и все тело, так резво прокатившееся по каменным ступеням. Однако ничто из этого не сравнимо с болью, сжимающую все его внутренности. Агуст снимает разбившиеся очки и садится на одну из ступеней, горестно всхлипывая. Рыдания вырываются из груди против воли, ударяясь о каменные стены и эхом расходясь по комнате. Он такой неудачник. Бруно же сворачивается клубочком в своем гамаке, зажимая уши, чтобы не слышать. Он не хочет слышать рыдания Агустина, что, словно отзеркаленные, срывались и с его губ. Он все сделал правильно, так почему же на душе так невообразимо противно?