Благословление несчастьем

Бруно устало потер глаза, спускаясь на первый этаж, чтобы позавтракать с семьёй. Те нещадно болели, жжением напоминая ему о бессонной ночи. С момента их с Агустином своеобразной ссоры, он стал спать ещё хуже чем прежде. Провидец уже даже не понимает какой сегодня по счету день, с момента как они вообще перестали хоть как то разговаривать. Периодически Бруно ловил на себе взгляд пытливых карих глаз Агустина. Парень сверлил его этим взглядом, а Мадригаль всеми силами старался это игнорировать. Из раза в раз, как мантру повторял про себя "Так лучше, так правильно". Но почему же у него ощущение, что он совершает огромную ошибку? Провидец садится за стол, смотря на Джульетту, делающую последние приготовления к завтраку. Девушка что-то напевала, в привычной утренней суете, пока не заметила брата. — Dios, Бруно! Ты так рано или поздно кого-то из нас до инфаркта доведешь! – выдохнула старшая и мило улыбнулась. – Ходишь словно призрак! — Прости, hermanita. Я не хотел тебя пугать. – неловко улыбается Бруно. – Тебе чем-то помочь? — Нет, не волнуйся, я почти закончила. – помотала головой девушка. – Я сделала твои любимые buñuelos. — Я тебе говорил, как сильно люблю тебя? – улыбается провидец, а Джульетта лишь хмыкает, убегая на кухню. Парень же зевает, потягиваясь. Ему бы сейчас выпить чашечку кофе и все будет абсолютно превосходно. Ну, как ему кажется. Спустя минуту Пепа заходит на кухню и у неё над головой виднеется радуга. Девушка явно в хорошем расположении духа, что в последнее время бывает на удивление часто. С тех пор, как они с Феликсом начали встречаться, сестра буквально светится от счастья, радуя всю семью. Приятно наблюдать за тем, что у его сестер все так хорошо складывается. Что они счастливы и расцветают, как цветы. Пепа села рядом с братом и оперлась локтями на стол, положив голову на ладони. У неё такой мечтательный взгляд, что Бруно нестерпимо хочется поддразнить её. — Что, сегодня опять на свиданку с Феликсом унесешься, так чтоб пятки сверкали? — Ха-ха! – наигранно посмеялась девушка, но какой либо злости или обиды в этом не было. – Очень смешно. Но даже ты сегодня будешь не в состоянии испортить моё настроение! — Это ещё почему? – спрашивает Джульетта поставив на стол тарелки с arroz con pollo. Пепа вся довольно приосанилась и ещё шире улыбнулась, выдавая свою безудержную радость. Однако молчала. Бруно раздосадовано хмыкнул, понимая, что сейчас сестра ничего им не скажет, оставшись витать в своих облачных мыслях. В прочем провидец может узнать об этом и иным способом. Альма заходит на кухню, осматривая детей. Взгляд сразу задерживается на Бруно, из-за чего тот сжимается, стараясь казаться ещё меньше. — Брунито, ты выглядишь не важно. Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спрашивает мать, и провидец поджимает губы. — Все хорошо, madre. Я просто не выспался, ничего серьезного. – заверяет Бруно. – Чашка кофе и я буду в порядке. — Ты в последнее время плохо спишь, дорогой. У тебя что-то случилось? — Нет, нет, нет! Что ты? – растеряно выдыхает парень, заправляя волосы за ухо. – Просто я опять зачитался и поздно лег. Лжец из него такой себе, но, кажется, этот ответ вполне удовлетворил мать, и они приступили к еде. Хотя, по правде, Бруно кусок в горло не лезет. Что у него случилось? Он отшил парня, который любит его, который сам ему в этом признался. Считается ли это достаточно веской причиной для его бессонницы? Провидец жует предоставленную еду, даже не ощущая её вкуса. Он хочет увидеть Агустина, хочет его обнять, сходить прогуляться, как раньше. Бруно скучает по другу. Агустин был одним из немногих, кто вообще обращал на него внимание. Обычно все старались игнорировать присутствие провидца, не разговаривали, даже не здоровались, никогда не звали. Словно Бруно и вовсе не существует. Не то чтобы парня это сильно беспокоило, он и сам не особо любил быть в центре внимания, он привык к одиночеству. Да, первое время было очень обидно, что его так отделяют от сестер, но к семнадцати годам Бруно просто смирился, уходя в тень, чтобы не мешать им блистать. Какого же было его удивление, когда Агустин ступил в эту тень вслед за ним. Он не сторонился, не боялся, смотрел на него. Гарсия тянулся к нему. Гарсия стал его солнцем, в чьих лучах Бруно с удовольствием грелся. Грелся до тех пор, пока не увидел это чертово предсказание. Провидец просто хотел убедиться, что у Джульетты все будет хорошо с тем парнем, которого к ней собиралась приставить мать. Он просто хотел быть уверен, что сестра будет счастлива. Мадригаль и подумать не мог, что в пророчестве, в этих вихрях песка, увидит знакомую фигуру, держащую Джульетту за руку под сводами церкви. Что увидит Агустина с сестрой в свадебных костюмах, стоящих у алтаря. Он и подумать не мог, что Агусту может нравиться Джул. Да, они дружили все вчетвером, но Гарсия никогда не проявлял особого интереса к его сестрам, всегда водился с ним. В тот момент, когда табличка оказалась в руках, Бруно готов был разрыдаться от бессилия. Он почувствовал обиду, потому что в голову закралась мысль, что Агустин сдружился с ним только чтобы в конечном итоге сблизиться с Джульеттой. Это ведь подвиг, стать другом изгоя и ужаса всей общины! Однако вспоминая все что было между ними, Бруно не находил подвоха. Агуст всегда был с ним искренен. У Мадригаля почти получилось убедить себя в этом, когда, тем же вечером, Джульетта пришла домой в сопровождении Агустина. У обоих на лицах были такие мечтательные и влюбленные улыбки. Провидец почувствовал боль в груди, однако все же встретил их, стараясь скрыть боль под слоем холода. В ту ночь Бруно казалось, что он выплачет себе глаза. Это была самая невыносимая ночь из всех. Он понял одну истину, которая сделала только хуже. Он — Бруно Мадригаль, влюблен в своего лучшего друга. Это неправильно, аморально, грязно. Поэтому Бруно принял для себя очень тяжелое решение, чтобы защитить Агустина от себя. Он будет держаться на расстоянии. Избегать расспросов сестер было тяжело, но ещё тяжелее было игнорировать свой свет. Агустин не понимал, был расстроен, зол, обижен, но Бруно знал — так лучше. Так будет намного лучше. Он не хочет запятнать своего возлюбленного. Спустя пол года Джульетта объявила семье, что они встречаются. Бруно радовался за них сильнее всех, пока внутри что-то неумолимо умирало. Гарсия все ещё искал с ним встречи, все ещё пытался с ним заговорить. Пытался выяснить причину. «Пожалуйста, умоляю, Агустин, оставь меня! Оставь, как это делают все! Забудь обо мне и никогда больше не вспоминай!» - про себя молился Бруно. Сквозь боль в сердце, сквозь слезы в ночи, он молился, чтобы его добрый, дорогой, самый любимый друг, забыл о нем навсегда. Чтобы прекратил пытаться. Однако молитвы не были услышаны. Агустин пришел к нему сам. Поднялся по этой невыносимо огромной лестнице, чтобы поговорить с ним. Бруно чувствует, как дрожат ноги, но старается говорить ровно. Он пытается увильнуть с темы, но Гарсия не намерен уходить без ответа. — Mi amor, пожалуйста! Я ничерта не понимаю! – вскрикивает Агустин. Бруно весь обмирает от шока. Он пытается встать, чтобы сбежать, но Гарсия крепко держит его на месте. — Как ты меня назвал? – Бруно надеется, что ослышался. Сердце стучит в ушах и ощущение, что оно сейчас остановится. — Mi amor. – не колеблясь отвечает Агустин. Бруно не знает, плакать ему или смеяться. Это признание. Агустин признается ему в любви. Нет… нет, нет, НЕТ! Он же старался, как мог, старался оградить возлюбленного от всей грязи, от содомии, от себя. А как же Джульетта? Его пророчества всегда сбываются, а значит нынешние чувства Агуста лишь влюбленность, что пройдет. Мадригаль не может себя обманывать. Он так сильно хочет поддаться чувствам, ответить парню напротив, прижать к себе и целовать, обнимать, любить. Провидец собирает всё своё мужество и отталкивает. Бьет по самому больному, чтобы Агустин наконец-то отстал от него и не приставал. И Гарсия уходит, а вместе с ним уходит и свет из жизни Бруно.

***

Бруно сбегает вниз по лестнице так быстро, как можно. Спотыкаясь и почти падая, он бежит вниз. Выскакивает из комнаты, а дальше его несет уже Касита, прямиком к комнате матери. Мадригаль стучится сильно и громко, чтобы разбудить мать. Спустя минуту из комнаты выглядывает заспанная и недовольная женщина. — Mama, это срочно! – запыхавшись, говорит Бруно. – Ты же знаешь, что иногда видения приходят ко мне во сне? Так вот только что мне приснилось ещё одно такое! — Бруно, не тараторь, говори внятно. – устало выдыхает Альма, запахивая халат. – Что случилось, mijo. По делу. — ПОЖАР! Mama, в городе вот-вот начнется сильный пожар! – женщина сразу меняется в лице. — Буди сестер. Вы все мне там понадобитесь. Ты можешь сказать, какой именно дом загорится? – интересует Альма, уже из глубины своей спальни. — Эээ… нет, видение не было четким. – пытается пояснить Бруно. – Но это с… западной стороны! Там где… о dios mio! Это дом Анны! — Подруги Джульетты? – переспрашивает сына Альма, но тот уже унесся будить Джульетту с Пепой. Женщина переодевается так быстро, как только может, периодически выглядывая в окно. К своему ужасу она видит, как начинают подниматься языки пламени.

***

— ПОЖАР! Крики слышаться отовсюду и сразу, заставляя Агустина подскочить с кровати, подбегая к окну. Парень хватается за лежащие на столе очки и цепляет их на нос. Там, вдалеке видны языки пламени, охватившие несколько домов. — О, Dios mio… – растерянно выдыхает Агустин. Он, в пижаме, выскакивает из комнаты, сбегая по лестнице так быстро, а может. — Агустин! Куда?! Убьешься! – кричит ему отец, выскакивая следом. Валентин пытается схватиться за руку сына, но тот уже выбегает на улицу, в одних тапках. Агустин несется вверх по улице, прямиком в сторону пожара. Уже из далека он слышит властный голос Альмы. Естественно они уже здесь, иначе и быть не могло. Агустин останавливается и смотрит на языки пламени. Внутри все клокочет от едкого ужаса. Как это могло произойти?! Гарсия ищет глазами кого-то из друзей и замечает Джул. — Огонь слишком сильный, senora! – кричит кто-то из взрослых. Агустин подбегает к Джульетте, что стоит неподалеку, уже вся в саже и с пирожками. Парень видит в глазах подруги такой ужас и отчаяние, что у него самого все внутри скручивает от страха. — Агустин… Анна, она… – Джульетта почти плачет. Гарсия оборачивается на полыхающий дом и его самого накрывает. Это же дом, в котором живет Анна со своей семьёй! — Где твоя сестра?! – спрашивает Агуст, хватаясь за плечи Джульетты. — Она и Бруно уводят людей подальше от огня… — Нужно, чтобы она вызвала дождь! – Агустин убегает так же быстро, как и прибежал. Он осматривает улицу, пытаясь найти желтое платье подруги. В какой-то момент гремит гром. Агустин поднимает глаза на небо, что затягиваются свинцовыми тучами. Кому-то в голову пришла та же идея, что и ему. Замечательно! Сильный дождь потушит этот огонь и возможно они смогут спасти пострадавших. Он же только пару дней назад виделся с девушкой. Агустин устало потер лицо. С каждым новым днем это все невыносимее. Бруно его старательно избегает, хотя он и не пытается с ним общаться. Это лишает последних крупиц счастья в его жизни. Он готов сделать все что угодно, лишь бы вернуться во время, где Бруно его не избегает, где они все ещё друзья. Год прошел словно на автомате. Привычная работа, привычные лица, посиделки с Феликсом, прогулки с Джульеттой. Последняя вообще стала его лучшей подругой. Она пыталась поговорить с братом, но тот опять упорно играл в молчанку. — Доброе утро, милый. — Доброе, mami. Как спалось? – Агустин улыбается, садясь за стол. Как будто ничего не случилось. Как будто он вовсе не разбит. — Превосходно! Если пойдешь сегодня к семье Мадригаль, захвати с собой корзинку. Я напекла для девочек печенья! – мягко улыбнулась женщина. — А для Бруно? – сразу спрашивает Агустин, уже зная ответ. Уже чувствуя раздражение. — Аа… Ну я, кхм… – стушевалась женщина. – У меня не было изюма, так что я не смогла приготовить его любимое печенье. Ложь. Агустин только недавно покупал изюм и несколько раз сказал об этом матери. Это злит, однако Агустин больше ничего не говорит, просто пьет из кружки кофе. По всему его виду понятно, что он рассержен, расстроен, даже обижен, словно это задело его самого. Парень встает из-за стола и, все же прихватив с собой печенье, уходит. Всего на мгновение, но он хочет увидеть Бруно. Без него так безмерно скучно, что кажется он скоро полезет на стены. По дороге ему встречается Анна. Агустин останавливается, чтобы поздороваться с подругой и перекинуться парой слов. Девушка вся расцвела после начала отношений с Джульеттой. Она стала больше и громче говорить, распустила свои волосы, вместо того чтобы постоянно ходить с косой, её походка и поза стали увереннее. Любовь действительно способна на чудеса. — Анна, у меня потом будет к тебе важный разговор. Когда ты будешь свободна? – спрашивает Агустин, улыбаясь девушке. — Хм. Думаю, сегодня вечером. – ответила та, чуть задумавшись. – Я хотела сходить на пляж, поискать ракушек для украшений. — Пробуешь себя в новой стезе? — Да. Игрушки это конечно хорошо, но очень трудозатратно. Ищу что-то более легкое. — Хорошо. Тогда я вечером к тебе зайду. – кивнул Агустин. – А, и будь осторожна, сегодня пасмурно. Море неспокойное. — Спасибо за заботу, Агуст. Передашь от меня кое-что Джульетте? — Что? – Анна лучезарно улыбается и передает другу конверт. Тот кивает и, помахав девушке рукой, напоследок, вновь направился к вилле Мадригаль. Агустин обнимает Джульетту, когда начинают капать первые капли дождя. Все будет хорошо! Обязательно должно быть хорошо. Вскоре начинает настоящий ливень, люди прячутся везде, где только могут, но только не Мадригалы. Гарсия вытирает лицо, наконец, видя Пепу и Бруно. А ещё Феликса, придерживающего девушку за руки. Джульетта прикрывает фартуком целебную еду, готовясь дать её пострадавшим. Когда огонь идет на убыль, взрослые начинают пробираться внутрь только что горящих домов. Девушка отчаянно жмется к Агустину, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Только вчера они с Анной ходили вместе на вечеринку. Повеселиться проветриться. Воспоминания ещё так свежи в памяти. Когда Джульетта сделала шаг ближе, она почувствовала, как вокруг воздух становится тяжелее, и увидела невольно краснеющие щеки Анны. Только недавно Мадригаль танцевала в окружении остальных и выглядела как грациозная пташка, случайно слившаяся с людьми, а сейчас стоит рядом с подругой. — И почему ты снова в стороне стоишь? – Джульетта завела руки за спину, встав рядом. Ей грустно, когда Анна вот так вот стоит в сторонке. — Да я и здесь себя нормально чувствую. – нервно улыбается та. — Ты не сводишь взгляд с меня и сейчас снова краснеешь, думаешь, я поверю в это? – снисходительно спрашивает Джул и Анна поняла, что говорить что-то ещё бесполезно. Её уже прочли как открытую книгу. — Но ты правда прекрасно танцуешь. Как будто богиня с небес спустилась. Джульетта сначала хотела что-то сказать, но снова поймала себя на том, что от комплимента в животе всё напрягается и бабочки просыпаются, устраивая вечеринку. Ни от кого она ещё не слышала столько комплиментов. И каждый раз как в первый. — Мне бы это принесло ещё больше удовольствия, если бы рядом была ты. – Мадригаль взяла Анну за руку. – Не обращай внимания на остальных. Если они скажут что-нибудь, то потом в их arepas кто-то добавит весьма интересные травы. Анна негромко засмеялась. Сложно танцевать, расслабившись, когда рядом столько людей, которые в любой момент могут сказать что-нибудь острое в твой адрес и расстроить на весь оставшийся вечер. — И всё же не думаю, что мне стоит… – возражает Анна. Джульетта вздохнула. Да что же такое? Почему оскорбления запоминаются лучше, чем комплименты! — А ты не думай, – Джул приблизилась к уху Анны, – лучше пошли со мной. Никто не подумает о нас ничего, если мы просто один раз станцуем вместе. Они же не узнают, что будет в продолжении. Анна покраснела и замахала рукой перед лицом, пытаясь скрыть свое дикое смущение. — Тебе не кажется, что здесь стало жарче? — Определенно. – довольно улыбается Джульетта и утягивает подругу на танцпол. Дождь прекращается лишь тогда, когда весь огонь был потушен. Из дома начали выносить детей, всех в саже и еле дышащих. Джульетта сразу же поспешила к ним, чтобы накормить выпечкой. Агустин бросил взгляд на Бруно, что сидел неподалеку, зарывшись в волосах руками. Гарсия глубоко вздохнул и все же пошел в его сторону, сел рядом. Бруно тихо всхлипывал, сжимая пальцы в своих волосах. Что сказать? И нужно ли вообще что-то говорить? Он обещал Бруно, что больше не будет его трогать, но слезы провидца делают больно и ему самому. Он не должен плакать, Бруно должен улыбаться, смеяться и веселиться, как и все остальные. Взгляд падает на Пепу и Феликса. Тот что-то ласково нашептывает девушке на ухо, вытирая слезы с её бледного лица. Целует её ладони и крепко обнимает, не страшась маленькой дождевой тучки, все ещё висящей над её головой. Агустину хочется точно так же сейчас успокоить Бруно, приласкать его, показать свои чувства ему, но сдерживается, ведь провидцу подобное противно. Гарсия поджимает губы, чувствует, как щиплет глаза. Он противен Мадригалю. — Ты ни в чем не виноват. – уверенно говорит Агустин. Бруно вздрагивает и вытирает сопли из-под носа. — Ничерта ты не понимаешь! – огрызается неожиданно провидец. – Если бы я увидел это раньше, если бы быстрее все понял… возможно, хоть раз, от моего дара была бы польза! — Ты сам знаешь, что твои пророчества всегда сбываются! Так в чем тут твоя вина? – вздыхает Гарсия и тянет руку к Бруно, чтобы привычно приобнять его, как делал это всегда ранее. Однако тот резко отталкивает его ладонь. — Моя вина в том, что даже имея такой дар, я полностью бесполе… Провидец не договорил оборванный криком Джульетты. Они с Агустином оба подскочили, как ужаленные, и бросились к обгоревшему зданию. Они оба, кажется, уже знали, что произошло. Агустин зашел внутрь первым, находя подругу глазами. Джульетта сидела на полу, прижимая к груди чужую руку. Гарсия поджал губу, проследив за ней, но тело было уже накрыто белой чистой тканью, сильно выбивающейся на фоне почерневшего от золы камня и обгоревших досок. Агустин присел рядом с девушкой, крепко её обнимая, поглаживая по голове. Надрывные рыдания, срывающиеся с уст Джул, холодили все внутри Агуста, пока он медленно раскачиваясь, поглаживает её по плечу. — Пожалуйста… умоляю, нет… только не её… – осипшим голосом хрипит Джульетта, глотая слезы и целуя пальцы, что сжимала в ладонях. Агустин облизывает губы, понимая, что нужно уходить. — Пойдем, Джульетта… пойдем. – шепчет парень, поднимаясь и пытаясь увести подругу за собой, но та упирается, сильнее сжимая ладонь Анны в своей. Гарсия вытирает слезы со щек. – Джульетта, тут опасно, пожалуйста, пойдем отсюда… — Я не оставлю её! У Агустина что-то обрывается внутри. Если бы такое-же случилось с Бруно… нет. Не случилось и не случиться никогда. По крайней мере, он сделает все что в его силах для этого. Однако сейчас парень хватается за плечо Джульетты, скользит по руке и мягко сжимает её ладони, держащие чужую остывающую руку. — Джульетта, мы мешаем тут. – тихо говорит Агустин, кивая на старших. – У тебя будет возможность с ней попрощаться, когда её вынесут… – голос вздрагивает. – Пойдем… Девушка громко всхлипывает, но все же отпускает и, опираясь на Агустина, поднимается. Они идут на выход. Мадригаль держалась за него так сильно, что становилось больно, но парень не жаловался, боясь даже представить ту боль, что его подруга сейчас ощущает. Агуст обводит взглядом площадь, сталкивается взглядом с Пепой. Девушка крепко прижимает к себе рыдающего брата, пока сам Агустин прижимает к себе Джульетту, так же плачущую ему в мокрое плечо. Они все покрыты сажей и золой, все мокрые и уставшие. В этот момент Гарсия понимает, что должен быть ещё ближе к этой семье. Он должен поступить правильно.

***

Недели ещё не прошло с похорон погибших, когда на Бруно посыпалась новая волна обвинений. Едва люди узнали, что он был в курсе, его начали обвинять в этом. Впервые Бруно почувствовал себя настолько брошенным. Мать была занята успокаиванием жителей их общины, Джульетта утопала в горе от потери лучшей подруги, Пепа напротив была чересчур увлечена Феликсом, то и дело сбегая к нему на свидания. А Агустина, что всегда до этого был рядом, чтобы подставить плечо и подбодрить, он сам же оттолкнул от себя. Парень даже перестал показываться в Касите. Волновался ли Бруно? Естественно. Винил ли он себя в этом? Определенно. Он привык винить себя во всем плохом, что происходит в их городе. Все настолько уверовали в эту истину, что старались даже не упоминать его имя лишний раз, чтобы не накликать беду на себя и свою семью. Только поддержка Агустина, всегда бывшего на его стороне, держала его на плаву. Все казалось настолько мрачным, что Мадригаль впервые всерьез задумался об уходе. Возможно из Энканто. Возможно из жизни. Он пока не знал. Бруно просто хотелось уйти. На улице уже было темно, когда парень выскользнул из Каситы, пусть та всеми силами пыталась его остановить. Обеспокоенно перестукивала половицами ему в след и стучала ставнями, словно прося вернуться. Однако Мадригаль даже не обернулся, сбегая в город. Это была его первая ошибка. В городе было тепло, пусть по улицам и блуждал прохладный воздух. Темные улицы всегда манили его. С тех пор, как его начала мучить эта проклятая бессонница, Бруно стал гулять по ночам в городе до тех пор, пока не вымотается. Однако он делал это глубокой ночью, а не как сегодня, едва темнота опустилась на Энканто. Бруно вдохнул полной грудью, направляясь вглубь, по привычному для себя маршруту. Парень даже позволил себе снять капюшон, давая теплому ветру игриво перебирать пряди его волос, забираясь под ткань родного пончо. Бруно чуть поежился, рассматривая дома, в которых все ещё горел свет. Обычно, когда он выходил, ни в одном окне не горело света, все глубоко спали. То одиночество было приятным. Оно не давило на мозг извечным «ты делаешь недостаточно», не заставляло чувствовать себя ненужным и отвергнутым. Оно было спокойным, пусть и слегка тоскливым. Мадригаль с удовольствием разделил бы его с Агустином. Даже в компании Джульетты и Пепы он чувствовал себя одиноко. Сестры все ещё были самыми близкими его людьми, но они не могли погасить это всепоглощающее чувство. Его смог развеять только один крайне неуклюжий и оптимистичный очкарик. Но сейчас он мог довольствоваться только приятным одиночеством, что дарил ему ночной город. Правда, в этот раз он не был таким пустующим. На улицах все ещё маленькими группками гуляли люди. Из окон слышался смех и песни. Бруно следовало быть осмотрительней, ведь на него оборачивались, перешептывались за его спиной. Провидец был слишком увлечен своими мыслями, не замечая недобрые взгляды. Это была его вторая ошибка. Бруно проклинал свою беспечность в тот момент, когда его уже за шиворот волокли куда-то вглубь улочек Энканто. Что не послушался Каситу и не подождал, когда все уснут. Парень попытался выкрутиться из цепкого захвата, но его тут же, с силой, припечатали к стене, выбив из легких весь воздух. Провидец закашлялся, оседая на землю. — Maldita criatura, из-за тебя моя племянница умерла. – рычит грубый мужской голос прямо над ним, а потом следует удар ногой в грудь. Бруно кашляет, лежа на боку и прикрывает голову руками, пока его пинают с разных сторон. Мадригаль знает, что его до сих пор не убили только потому что он сын уважаемой Альмы Мадригаль и брат прекрасных Пепы и Джульетты. Однако избить до полусмерти же можно, целебная пища старшей сестры вылечит его в одно мгновение, а сам он будет молчать. Проблемой был только тот парень, Агустин, который долгое время таскался с Бруно, служа своеобразным щитом, защитой, свидетелем. Но сейчас эти двое в глубокой ссоре, совсем перестали общаться. Бруно стал легкой добычей. — Я… я не желал ей зла! – пытается оправдаться провидец. Он не общался с Анной, но она была дорогой подругой Джульетты, так что у Мадригаля и в мыслях не было хоть как-то вредить ей. Это была его третья ошибка. На мгновение удары прекращаются, и Бруно с надеждой думает, что хоть раз его услышали. Однако его грубо переворачивают на спину и садятся сверху, придавливая к земле. Провидец всхлипывает перед тем, как его начинают жестоко избивать. Он не может двигаться, ведь его прижали к земле, он не может прикрыться, защититься от ударов, ведь его руки удерживают. Из носа течет кровь, щеки болят от безжалостных ударов, разбитая губа кровоточит, все тело отзывается тупой болью. — Генри, остановись, ты его убьешь! – слышит Бруно, сквозь стучащую в ушах кровь. Он уже даже не брыкается и не хрипит. Когда удары больше не сыпятся на него градом, провидец молится про себя, чтобы его просто сейчас оставили. Он надеется, что это все. Парень слышит крики и как эти люди переговариваются. Бруно пытается подняться, оперевшись на руки. Голова кружится и перед глазами плывет от слез. Провидец переворачивается на живот и встает на четвереньки, чтобы подняться на ноги, однако его тут же осаждают ещё одним сильным ударом в живот. «Я хочу домой… пожалуйста, отпустите меня домой!» - обреченно думает про себя Бруно, всхлипывая. Его грубо хватают за волосы, заставляя поднять голову с хрипом боли. Бруно уже внутренне прощается с жизнью, когда его волокут по земле за волосы в центр компании. У провидца очень плохое предчувствие на счет того, что сейчас должно произойти. Мадригаль сплевывает кровь, когда его наконец-то отпускают. Что происходит? Это ещё не все? — Espero que estés listo para ser nuestra puta. – их трое, наконец-то понимает Бруно. Смысл сказанного доходит до него не сразу. Парня дергают за волосы, вынуждая поднять голову, и проводят чем-то по губам. – Chupa. Ужас накатывает новой волной, заставляя задрожать всем телом. Провидец пытается отстраниться, но его крепко держат за кудри и сжимают все сильнее, пока он не стонет от боли, приоткрыв рот. На губы давят сильнее, и Бруно все же открывает рот, пропуская вялую плоть. Его начинает тошнить от этого вкуса, от того как его голову насаживают на член, заставляя заглотить целиком, хотя он не умеет. Парень давится, но это не останавливает насильников. Мадригаль старается дышать через нос, но каждый раз когда твердеющая плоть касается горла, сбивается, почти начиная кашлять. Его руки кладут на два других члена, начиная водить по всей длине. Это противно, это грубо и унизительно, но где-то глубоко внутри Бруно думает, что он это заслужил. Это он во всем виноват, поэтому сейчас он просто принимает это наказание, послушно отсасывая и надрачивая каждому из них. Ему неудобно, больно, омерзительно, но так же ему страшно, что может последовать за этим. — Какой послушный. – хмыкает один их насильников, насаживая голову парня себе на член. – Может тебе это нравится? Бруно хрипит, уже совершенно не понимая, что происходит. Он просто хочет, чтобы все это поскорее закончилось, и пойти домой. Домой. Туда где безопасно. Когда ему спускают в рот, парень еле держится, чтобы не выблевать все что находится у него в желудке. Наконец-то ему позволяют отстраниться и две струи липкого семени попадают ему на лицо и волосы, смешиваясь с кровью. Бруно откашливается, пока его истязатели натягивают назад штаны. — Ты был хорошей шлюхой, Брунито. – неожиданно почти мурлычит один. – Может как-нибудь повторим. – и они уходят, оставляя провидца в одиночестве. Сколько он так сидел? Час? Может два? Бруно подносит пальцы ко рту и пихает их как можно глубже, вызывая рвоту. Слезы текут не переставая, все болит, а в голове бьются слова о том, что они могли бы повторить. Нет. Больше никогда. Он больше никогда не покинет Каситу в одиночестве. Как бы на него не ругалась мать, он не пойдет в город один. Парень тяжело поднимается, стараясь устоять на подкашивающихся ногах. Мадригаль вытирает рукавом рубашки лицо, но только сильнее размазывает кровь и сперму, вместе с соплями. Его тошнит. — Хочу домой… – шепчет Бруно, пытаясь сдержать рыдания. Он отталкивается от стены, пытаясь удержать равновесие. Шатаясь, выходит из переулка, надевая на голову капюшон, чтобы никто не увидел его избитого лица. Хотя и видеть некому, улица пуста. Все уже разбрелись по своим домам. Провидец идет медленно, периодически рвано выдыхая, от боли во всем теле. Он не видит дороги, ноги сами его несут. Домой, в безопасность. Бруно немного приходит в себя, только когда осознает, что он постучался в чью-то дверь. Это была не Касита! Он пришел в другое место! Юноша хотел убежать, когда услышал копошение внутри и шаги направляющиеся к двери, но почему-то стоял как вкопанный. Дверь медленно открылась, и Мадригаль увидел усталое и немного сонное лицо Агустина. Тот был в пижаме и тапочках, очки съехали на кончик носа, а волосы стояли торчком в разные стороны. — Бруно? – непонятливо вскидывает брови Гарсия. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, глаза Агуста резко распахнулись, а лицо вытянулось в шоке, и он нервно поправил очки, разглядывая друга с ног до головы. — Dios mio! Что с тобой произошло?!