Благословление несчастьем

Агустин устало зевнул и потер глаза, откладывая книгу в сторону. Парень смотрит на тумбочку, где в бархатной коробочке покоится, ожидая своего часа, золотое обручальное кольцо. Он кладет голову на стол и прикрывает глаза, давая им передышку. С момента пожара он плохо спит, все время гложет чувство неясной тревоги, пробирающееся под самую кожу. Оно холодит все внутренности, заставляя напряженно смотреть в потолок, ожидая пока отпустит. Гарсия устал. Родители начинают за него волноваться, ведь он стал ещё рассеяннее, чем обычно. Отец даже запретил ему сегодня выходить из дому, ведь он чуть не пересчитал ступеньки, спускаясь на завтрак. Сейчас тихо и спокойно, родители спят в соседней комнате, как и город за окном погрузился в дрему. До утра он не услышит разговоров. Однако, несмотря на умиротворение момента, сердце Агустина наполняется тревогой. Сильнее чем обычно. Парень садится и устало трет лицо. Что с ним происходит? Он никогда раньше не страдал от бессонницы. — Да что же это такое… – выдыхает Агуст и все же идет к кровати, чтобы попытаться уснуть. Он снимает очки, положив их в футляр, и закрывает глаза, удобнее устраиваясь в постели. Облизывает пересохшие губы, дышит ровно, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Наверное, стоит показаться врачу. Так он лежит, наверное, с полчаса, может час. Со временем мысли начинают течь медленнее, тело наконец-то расслабляется, пусть сердце и продолжает биться так, словно сейчас выпрыгнет из груди. Агустин погружается в беспокойную дрему. Это немного, но восстанавливает силы, поэтому когда Гарсию разбудил настойчивый стук во входную дверь, юноша покрывает ночного гостя трехэтажным благим матом, но поднимается. Ему интересно кого принесло к ним в… два с лишним часа ночи. Хочет заглянуть в глаза этому человеку. Агустин трет лицо и тяжело спускается вниз. Медленно отпирает замок и открывает, рассматривая ночного гостя. — Бруно? – это зеленое пончо он узнает всегда и везде. Он поправляет сползшие очки, рассматривая друга, и ужасается от увиденного. – Dios mio! Что с тобой произошло?! Бруно был весь грязный, словно его обваляли в земле и грязи, с носа провидца текла кровь, синяки под глазом и на щеках, рассечённая губа. Парень явно пытался вытереть кровь, ведь та была размазана по всему лицу, засохшими красными разводами. Агустин протягивает к Бруно руки и аккуратно обхватывает ладонями израненное лицо, рассматривая. Провидец не сопротивляется, просто смотрит на него таким испуганным взглядом, словно его сейчас отошлют прочь. Агуст мягко цепляется за ладонь Бруно и тянет за собой, наверх, в свою комнату. Он начинает судорожно шарить по ящикам, в поиске чего-то, а затем достает какую-то железную коробочку, открывает и сует провидцу в рот что-то сладкое. Сломанный нос с противным хрустом встает на место, разбитая губа затягивается, а синяки пропадают. Боль в теле отступает, и провидец запоздало понимает, что это сладости Джульетты. У Агустина всегда есть экстренный запас на разные случаи жизни. Да и по правде не только у него. Мадригаль облизывает губы, чувствуя металлический вкус крови и… его снова начинает тошнить. Агуст осторожно берет его за руки, сжимая в своих тонких и длинных пальцах. Почему он пришел именно сюда, а не домой? Теперь, когда все повреждения устранены, Гарсия ведет Бруно в ванну. Провидец не сопротивляется, послушной куклой следует за возлюбленным. Он проклинает себя за то что эти красивые руки, летающие по клавишам пианино и создающие прекрасные мелодии, сейчас держатся за его грязные ладони. Ладони, которыми вот только недавно ласкали свои члены насильники. — Что это у тебя на волосах? – озадаченно спрашивает Агустин и провидец словно просыпается, резко отстраняется и отворачивается. — Ничего… – хрипит Бруно и сразу же пытается прокашляться. Агустин же смотрит на свои пальцы, на которых осталась это белесая вязкая жидкость. Что-то внутри скручивается от ужаса осознания. В голове бьет тревога, но парень лишь смывает уже подсохшую сперму с руки. По венам проносится огонь ярости. Этот акт явно не был совершен с согласия Мадригаля. Его сильно избили. Бруно не хочет об этом говорить, но он ведь пришел именно к нему! — Кто это сделал? – холодно интересуется Агустин. Провидец молчит, словно воды в рот набрал. – Кто это с тобой сделал?! – Гарсия хватает Бруно за плечи, от чего тот испуганно вскрикивает, пытаясь вырваться. — Никто… – пискнул Мадригаль и Агустин слышит свой собственный яростный рык. Где ещё он его трогал? или может ОНИ? В каких местах касались этого нежного тела? – Пусти… Агустин, отпусти… Ты меня пугаешь! Слова звучат как пощечина, быстро приведшая Агуста в чувство. Его выражение лица моментально меняется, и хватка слабнет, теперь уже скорее мягко придерживая. Парень сглатывает. Нет, он не хотел пугать. Под ладонями чувствуется дрожь. — Прости… Прости. – выдыхает Гарсия. – Брунито, прошу, скажи мне, кто это с тобой сделал? Из глаз Бруно начинают течь слезы. Агустин напрягается, но старается не подать виду. Провидец ему не скажет. По крайней мере не сейчас точно. Пианист мягко заправляет грязные волосы за ухо Бруно, заглядывая в его глаза. Агустину хочется прямо сейчас перекрыть их грязные касания своими, прижать Бруно к себе, исцеловать каждый миллиметр его худого тела. Однако он в жизни не позволит себе принуждать провидца к подобному, не тронет его интимно, без его позволения. — Тебя не сильно покалечили? – взволнованно спрашивает Агустин и Бруно отрицательно мотает головой. Ладони отпускают узкие плечи и Агустин отступает. – Хорошо… умойся, помойся, сделай все нужные тебе процедуры. А я принесу чистую одежду и полотенец… — Зачем? – озадаченно спрашивает Мадригаль. — Ну… как зачем? Ты у меня на ночь останешься же. — Я… нет, я… — Бруно, тебя только что изнасиловали. На улице ночь. Я не отпущу тебя одного! – поясняет Агустин. — Но… они же не тронули меня там… ну тоесть… – Бруно покраснел от носа до кончиков ушей. — Все нормально. – заверяет Агуст. – Пусть это будет ночевкой. Как в старые добрые. Только выйдя из ванной и пройдя в свою комнату, Агустин с силой ударил в стену. «Они». Этих тварей и правда было несколько! Если узнает кто это, живьем зароет. Парень достал одежду, которая, скорее всего, будет Бруно велика, но это что-то. Раньше у него была одежда другу по размеру, но он всю её забрал, когда они разорвали связи. Агуст устало потер глаза, чувствуя, как накатывает усталость. Парень раздвинул свою кровать, перестилая её, и понес полотенце с одеждой провидцу. Изнутри слышался шум воды и Агустин только немного приоткрыл дверь, чтобы положить одежду. За ширмой просвечивалась худая фигура Бруно и пианист сглотнул. Почти сразу вышел, приложив ладонь ко лбу. Грязную одежду он забрал, её нужно будет потом постирать. Спустился на кухню, чтобы налить им воды. Пальцы неприятно дрожат от тупой ярости, которую все не получается унять. Агустин пару раз вдыхает и выдыхает, отпивает из своего бокала, думая о том, что ему не помешало бы чего покрепче. Парень медленно поднимается, подходит к комнате родителей, но там все тихо. Ему бы так спать! Бруно уже сидел на кровати, неловко потирая руки о ткань штанов. С мокрых волос все ещё капала вода, мелкими пятнышками оставаясь на ткани голубой футболки, что была на пару размеров больше провидца. Агустин поймал себя на мысли, что ему нравится видеть Мадригаля таким. Выглядит очень по-домашнему уютно. Он садится рядом и подает возлюбленному бокал. — Как ты? Ничего не болит? – мягко спрашивает Агустин. Бруно сжимается в плечах, становясь ещё меньше, и отрицательно качает головой. – Может быть хочешь чего-нибудь поесть? — Н-нет… спасибо. Мне ничего не нужно. – голос Бруно дрожит и Агустин поджимает губы, чувствуя новую волну злости вперемешку с беспокойством. — Ты… Хочешь я почитаю тебе перед сном? – интересуется Агустин. С каждой новой волной злости, усталость уходит на второй план. Агуст осторожно заправляет мокрые пряди за ухо Бруно, чтобы хоть немного видеть его лицо. – Бруно? — Не трогай меня! – провидец дергается чуть запоздало и у Агуста внутри все переворачивается от боли и негодования. — Ах, да… я ведь… прости, я забылся… – пианист прикусывает губу, чувствуя, как щиплет глаза. Он очередная опасность. Бруно готов под землю провалиться от этого взгляда. Агустин все ещё что-то чувствует к нему. Впервые Мадригалю хочется побыть эгоистом и просто позволить себе отпустить. Хочется поцеловать друга, прижаться к нему, почувствовать безопасность. Агустин защитит, поможет, примет его. Он всегда был здесь, рядом с ним. Был единственным, кто шагнул с ним во мрак. — Все в порядке. Я просто… — Я противен тебе. Я пугаю тебя. Я понимаю. Но тебе не стоит волноваться! Я ни за что не позволил бы себе навредить тебе! – начинает тараторить пианист, пытаясь сдержать подкатившие слезы. — Агустин, ты мне не противен. – выдыхает Бруно, качая головой. – Никогда не был и не будешь… Как может быть противен человек, что всегда был на твоей стороне? Человек, который всегда поддерживал и подбадривал? Агустин никогда не будет противен Бруно. — Мне просто было… немного неуютно, но я никогда не испытывал к тебе отвращения! – неожиданно уверенно заявляет Мадригаль. Гарсия поджимает губы и снимает очки, резким движением откладывая их на стол. Он идиот. Бруно только что изнасиловали. Логично, что ему будут противны прикосновения. Агуст вздыхает и трет лицо. Повисает неловкое молчание. Радует в этой ситуации только то, что Бруно он не противен. — Я наверное пойду ночевать в гостиную. – устало зевает Агустин. Бруно рвано выдыхает и кидается к другу, цепляясь за его руку, почти вешаясь на парня напротив, совершенно противореча своим же действиям чуть ранее. – Что такое? — Не уходи. – Мадригаль сжимает ткань рубашки в пальцах и его глаза снова наполняются слезами. – Пожалуйста, не оставляй меня! — Бруно… Тише, тише… не оставлю, успокойся, не плачь. Я тут… – Агуст сгребает провидца в объятия, прижимая к себе и укладывая его голову себе на плечо. Поведение Бруно такое противоречивое. Всего пару минут назад он приказал себя не трогать, а сейчас цепляется за него так, словно от этого зависит вся его жизнь. Агуст поглаживает друга по голове, чувствуя, как намокает ткань рубашки у него на плече. Они сидят так минуты две, прежде чем Бруно начинает ерзать, залезая на колени Агустина, для большего удобства и сильнее прижимаясь к нему. Так спокойнее. В объятиях возлюбленного Мадригаль начинает медленно уплывать в объятия сна. В этих руках безопасно, он знает. Агустин и сам уже сонно клюет носом, но держит провидца, поглаживая по спине. Он не хочет засыпать, хочет подольше побыть в сознании, чтобы продлить этот момент воссоединения, ведь завтра мнение возлюбленного может резко поменяться. Агустин меняет их положение, укладывая их обоих на кровать и прижимая Бруно к себе.

***

Бруно давно так хорошо не спал. Кажется впервые за… а за сколько? За очень много месяцев, он выспался. Почувствовав теплое дыхание в волосах, парень даже не дернулся, прекрасно помня, кому оно принадлежит. Агустин спит, обвив его руками, а сам провидец закинул на него ногу, прижимаясь ближе. Мадригаль втянул в себя воздух, вдыхая запах меда, пропитавший пижаму Агуста, и немного улыбнулся, чуть сжав ткань в руке. Каждый день бы так просыпался, наслаждаясь этими теплыми объятьями. Бруно облизнул сухие губы и приоткрыл глаза. Шевелиться не хочется совсем, чтобы не разбудить его личное солнышко. Жаль Мадригаль не видит лица возлюбленного. — Buenos días… – слышится сонный шепот откуда-то сверху и Бруно раздосадовано осознает, что Агустин все же не спит. Мадригаль неразборчиво хмыкает и сильнее прижимается к другу. Эти объятия не его привилегия, однако в них так сильно хочется остаться. А Гарсия и не против, поглаживает провидца по спутанным волосам, расчесывая их пальцами, почесывая кожу головы ногтями. Бруно надо возвращаться домой. Если Альма заметит отсутствие сына, поднимет всю общину. Агустин осторожно выползает из теплых объятий Бруно, садится. Провидец даже на сантиметр не сдвинулся, только уцепился за простынь, где только-только лежал пианист. И все же, парень ничего не может поделать со своими чувствами к другу. Рядом с Бруно ему просто спокойно. Это не парящие бабочки в животе, не бешено колотящееся сердце в груди и даже не смущенное лепетание. Наоборот, это всепоглощающее умиротворение, нескончаемые беседы и посиделки за бокальчиком вина. Агустин скучал по Мадригалю, поэтому сейчас ему не хочет его отпускать. — Бруно… почему ты пришел именно ко мне? – все же задает вопрос Агустин. Провидец едва вздрагивает, но садится следом, потирая шею. Он не смотрит на друга, пытаясь подобрать более-менее подходящее оправдание. — Ну… я тебе доверяю. – все же отвечает Бруно. Он не говорит больше ничего, но, как оказалось, этого уже достаточно, чтобы заставить Агустина улыбаться. — Я очень польщен. – улыбается Агуст, похлопав Мадригаля по плечу. – И… мы могли бы снова стать… друзьями? Друзьями. Ни Бруно, ни Агустин не хотят так характеризовать друг друга. Оба хотят намного большего, но не могут этого получить. — Конечно. Я очень по тебе скучал… – признается провидец, стараясь сдержать дрожь в голосе. Он не может больше отталкивать от себя пианиста. Агустин почти сияет и тянется за очками. В этот момент Бруно замечает голубую бархатную коробочку. Наверное, там лежит обручальное кольцо для Джульетты. Возможно, предложение руки и сердца поднимет сестре настрой. Однако, отчего-то, радости он совсем не чувствует. Ну почему? Почему все всегда достается его сестрам?! Понимание, одобрение, слава, любовь… он же вынужден побираться крошками с общего стола. Даже тогда, после признания Агустина, Бруно не смог просто принять его чувства, почувствовать себя любимым, хоть ненадолго, но любимым. Отказался в пользу Джульетты. — Думаю, тебе стоит поспешить с предложением. – бесцветно говорит провидец. Агустин чуть вздрогнул и стушевался, поняв, на что смотрит друг. — Мне все ещё кажется, что я… ну… не достоин её. – скорее уж не хочет её. Он безмерно уважает Джульетту и в каком-то смысле даже любит её, но все равно это немного не та любовь, к которой он стремится. — Глупости. У вас все будет прекрасно. – уверенно отвечает Бруно, поднимаясь с кровати. Ему нужно возвращаться домой. Агустин чуть хмурится. Такой уверенный тон, словно Мадригаль знает о будущем. Хотя, это может быть вполне возможно. Может он и правда найдет счастье рядом с этой женщиной. — Поверю на слово. – хмыкает Гарсия. — Ещё бы ты не верил. – поддевает Бруно и сердце пианиста поёт. Он так давно не слышал этого шутливого тона. Агустин переоделся, под пристальным взглядом Бруно. Это было немного смущающе, однако все равно льстило парню. Его возлюбленный смотрит на него прямо сейчас и возможно восхищается его телом. Они спустились на завтрак молча, каждый в своих мыслях, но с приятным спокойствием на душе. Елена и Валентин уже были на кухне. Женщина жарила arepas, а отец сидел за прочтением утренней газеты. Однако чуть не подавился кофе, увидев Бруно рядом с сыном. Елена тоже оторопела, узнав провидца. Когда Мадригаль успел прийти? — Buenos días, señor y señora García. – неловко здоровается Бруно, чуть кивнув головой. Агустин, кажется, даже не замечает заминки, окрыленный восстановлением дружбы. — Buenos días, Бруно, давно не виделись. Как ты поживаешь? – напряженно спрашивает Валентин. Мужчина старается держаться как не в чем не бывало, правда выходит у него так себе. На самом деле, когда их сын перестал водиться с Бруно, они с Еленой выдохнули. Ссора сына с провидцем, казалась благодатью, что наконец отвела беду от их дома. Но вот, сейчас, этот самый провидец сидит перед ними, опустив глаза в стол, как ни в чем не бывало. Это совершенно не вызывало восторга, но Агустин почти сияет от радости, поэтому прогнать непрошенного гостя рука не поднимается. Правда, Мадригаль и так чувствует недружественное отношение к себе. Родители Агуста всегда были вежливы к нему, но не более того. И то скорее всего только потому что он был другом их любимого сына. — Сносно, señor. – врет и натянуто улыбается Бруно. На самом деле он снова чувствует себя максимально никчемно. Почему-то именно сейчас в интонациях Валентина есть что-то словно угрожающее. – С-спасибо, что спросили. — Бруно, а когда ты к нам пришел? Мы не слышали чтобы ты заходил. – интересуется Елена, поставив на стол несколько тарелок с bandeja paisa на стол. — Я не голоден, спасибо… – мотает головой Бруно, надеясь соскочить с темы. Елена только кивает и убирает от него тарелку. На самом деле из-за нахлынувших воспоминаний провидца начало подташнивать. Агустин с тревогой посмотрел на друга. Тот сразу так сильно побледнел, когда зашла речь о его приходе. Он понимает почему и это забеспокоило ещё сильнее. Парень ест быстро, чтобы Бруно не пришлось слишком долго его ждать. Этот разговор становится все более неловким, а родители и гость более нервными. — А… Я попросил Бруно о предсказании вчера. – посмеивается Агустин и Валентин давиться кофе. – О наших с Джульеттой отношениях. Все ли будет хорошо. — И, кхм, что же там? – натянуто улыбается Валентин, и Бруно только сильнее сжимается, сдерживая порыв постучать по деревянному столу. — Все замечательно! – заверяет Мадригаль и все же поднимает робкий взгляд на замерших родителей Агустина. – У них с Агустином все будет прекрасно. Свадьба, дети. Первой будет девочка. Теперь подавился уже Агустин, явно не готовый к таким подробностям. Так значит провидец все же заглядывал в его будущее без его ведома. Для семьи он ведь не гадает. Однако его родители облегченно выдыхают. Конечно там наверняка не без подводных камней, ведь это Бруно Мадригаль, но сам факт, что сын обзаведется детьми и семьей прекрасен. — Мы будем с нетерпение ждать этого дня. – уже расслабленно улыбается Елена. – Бруно, может хотя бы кофе? — Буду крайне признателен, señora. – наконец-то атмосфера за столом прекращает казаться такой давящей.

***

Какое-то время они шли в тишине. До дома Мадригаль предстояло ещё пол пути, когда Агустин резко остановился, оборачиваюсь на Бруно, врезавшегося в него. Провидец неловко потер нос и растерянно посмотрел на Гарсию, принизывающего его недовольным взглядом. — Ты ведь гадал на моё будущее, верно? – поинтересовался Агуст. Однако не смотря на его недовольное лицо, голос не был лишен мягких вопросительных ноток. Бруно неловко перемялся с ноги на ногу, под этим взглядом. У них была своеобразная договоренность, не гадать на Агустина без его присутствия. Причём это предложение самого Мадригаля. Привыкший думать, что он причина всех бед, парень ещё сильнее стал бы накручивать себя, учитывая постоянные травмированния друга. — Нет. – буркнул провидец и ложью это не было. Он ведь гадал на Джульетту. Кто знал, что там появится и пианист? – Просто ляпнул первое, что в голову пришло. Агустин ещё пару секунд пристально на него смотрел, а потом мягко улыбнулся, кивнув. Бруно невольно выдохнул. За последний год он научился врать так, что никто и не поймёт, говорит он правду или нет. Гордиться в этом нечем, однако сохраняет шаткое равновесие в семье. Они двинулись дальше. В тишине, но более спокойной. Касита встретила их легким, но ощутимо беспокойным перестуком окон, а стоило им ступить на дорожку перед домом, как их обоих затянуло внутрь. Перила лестницы, что вела на второй этаж, к комнатам, едва ударила Бруно по плечу, заставив слегка пошатнуться, а потом и вовсе плитка пола начали сердито подпрыгивать, словно отчитывая провидца. — Да-да, Касита, я знаю, мне не стоило уходить ночью. Тише, а то всех разбудишь! – обеспокоенно зашептал парень, прикладывая палец к губам, а Агуст тихо фыркнул, стискивая в кармане коробочку с кольцом. Ему нужно действовать. После трагедии городу нужно счастливое событие, а помолвка одной из сестер Мадригаль в любом случае будет воспринято хорошо. Только нужно ли это сейчас им с Джульеттой? Нет, как в принципе Джул это воспримет сейчас, когда земля на могиле её возлюбленной едва улеглась? Агустин не хочет показаться подруге слишком отстраненным и жестоким. — Бруно, даже если остальные встанут, не страшно. Ты ведь уже вернулся. – мягко заметил Гарсия, положив ладонь на плечо друга. Тот поднял на него свои большие карие глаза и медленно кивнул, поднимаясь в полный рост. Провидец внимательно посмотрел на пианиста, видя его заминку, но и тему поднять боялся, ведь это приблизит женитьбу Агустина и Джульетты. «Я такой эгоист…» - хмыкает про себя Мадригаль и неловко мнет собственную шею, не зная, как разрядить ситуацию и прервать эту мучительную паузу. Нужно что-то сказать, как-то приободрить друга, но ком в горле становиться каменным, не позволяя вымолвить и поддержки. — Я… я пойду и переоденусь. – скорее пропищал Бруно, после чего постарался откашляться. – Если меня увидят в твоей одежде, будет неловко. Агустин едва прикусил губу. Ему нравиться то, как пророк выглядит в его одежде, хоть та и больше на пару размеров. Правда препятствовать как-либо он Бруно не может, хоть и хочет. — А ты пока что можешь присесть и подождать на кухне. – Бруно легким движением руки, указал в нужную сторону. — Хорошо. – после мягкого кивка Агуст, поправив свои очки, направился по направлению, что задал пророк, ему ничего другого то и не оставалось, ведь Бруно не позвал его к себе, как было раньше. Видимо стена между ними не пропала полностью. Оно и не мудрено, ведь они больше года не общались толком. Касита мягко придвинула стул к столу, за что пианист поблагодарил виллу, после чего сел на него и довольно сильно ударился лбом о столешницу. Что ему делать? Как правильно поступить, что все не испортить? Действительно ли ему следует сделать предложение Джульетте или наплевать на все и попытаться ещё раз признаться Бруно? Сказать, что его чувства не угасли за это время. Агустин правда не знал, как будет вернее. Он просидел так, наверное, ещё где-то с пол часа, не двигаясь с места и чувствуя, как боль расползается по ушибленному лбу. Встрепенулся только когда по лестнице, со второго этажа, послышались тихие шаги. Парень сел ровно и сжал коробочку с кольцом в ладони чуть сильнее, чувствуя, как сильно вспотели его руки, а сердце начало биться быстрее. В кухню зашла, как он и предполагал, Джульетта. Она всегда встает первая, чтобы приготовить завтрак на всех. Её волосы были растрёпанными и стянутыми в неаккуратный низкий хвост, на плечи был едва накинут сиреневый халат, под которым все ещё виднелась ночнушка. — Агустин?.. – удивленно выдохнула девушка и ещё усталые глаза округлились в удивлении. Гарсия почти подпрыгнул со своего места, подходя к подруге и порывисто её обнимая. — Мне так жаль, Джул. Мне так жаль… – зашептал парень, прижимая её к себе. Видеть подругу в таком состоянии было просто невыносимо. Девушка едва всхлипнула и обняла Агустина в ответ, потеревшись щекой о его плечо. Они простояли так ещё наверное с минуту. Агуст едва отодвинулся и вытер слезу с щеки Джульетты. В этот момент он все для себя решил. Нельзя позволить Альме сломать жизнь дочери ещё сильнее, чем есть сейчас. И он обязан защитить Бруно от повторного насилия в его сторону. Если он станет частью семьи Мадригать, у него будет больше пространства для маневра и рычагов давления. Как раз в этот момент стали слышны шаги нескольких людей на лестнице. — Джул, возможно это не самое подходящее время, но прошу, пойми меня правильно… – шепчет Агустин, отпуская оторопевшую подругу и вставая на одно колено, перед девушкой. В кухню зашли Альма с Пепой и застыли прямо в дверях, видя, как Гарсия достает голубую бархатную коробочку, в которой все это время было кольцо. — Джульетта Мадригаль, ты станешь моей женой? – на выдохе выпалил Агустин.