поцелованный богом солнца

      В Галактике — обширной, необъятной, беспрерывной, устрашающей — примерно от двухсот миллиардов до триллиона звёзд. Некоторые говорят, что эти далёкие сгустки пыли и газа являют собой перерождение человеческих душ. Они не просто освещают заблудшему путнику ночную дорогу, не просто зачаровывают обманчивой красотой юных пилотов и астронавтов, не просто служат предметом вдохновения и восхищения для многих поэтов, великих писателей. Звёзды, словно маленькие дети, тихонько наблюдают за каждым из нас, подглядывают в незакрытые окна, провожают призрачным грустным взглядом в сон, подслушивают поздние шепоты, пылкие признания на крыше высоких дворцов или же горькие душераздирающие рыдания.       Оберегают. Удерживают. Молчат. И тайны никогда и никому не раскрывают.       В Галактике, греющей на своих широких плечах весь ничтожный и такой маленький мир, примерно от двухсот миллиардов до триллиона звёзд. Тэхёну при своей жестокой кровавой жизни, и не менее жестоких кровавых поступках, посчастливилось одну такую звезду поймать и рядом с собой оставить, каждый день любуясь её неземной красотой и наслаждаясь мягким успокаивающим голосом, призывающим невольно голову к ногам укладывать, смиренно подчиняться и быть готовым выполнить любой приказ.       Он сейчас на эту звезду яркую и невероятно нежную смотрит привычным влюблённым взглядом, взывает, умоляет всех существующих богов не отнимать, не забирать единственное счастье, пригревшееся в испорченных руках. Оно его приручить смогло. Чужой воли подчинило. В груди неведомое чувство поселило. От него хочется одновременно и кричать, и головы срубать, и не отходить ни на шаг, и крепко к груди прижимать, самое сокровенное на ухо шептать.       Раньше мог мечтать, думать лишь об одном: о скорейшей победе на поле боя и сладкой алой крови на рукоятке длинного сверкающего меча. Он не боялся смерти. Всю жизнь она следует за ним по пятам, в затылок угрюмо дышит, пальцами костлявыми каждый раз пытается к медовой коже на шее прикоснуться. Тэхён с ней научился справляться. Научился в глаза бесстрашно смотреть, губы растягивать в насмехающейся улыбке и проходить мимо, не замечая непроглядного мрака вокруг.       Что такое смерть по сравнению с теми бурями, которые происходят у него на сердце с нежданного рождения и до нынешнего момента?       Что такое страх, когда Его Императорское имя является синонимом — кровожадности, беспощадности и свирепости на устах простого бедного народа?       Ему поклоняются. Его боготворят.       Поклоняются омеге, что по природному закону должен всегда сидеть позади и не показываться за чужой тенью. Боготворят омегу, что по мнению зажравшихся самодовольных альф в начищенных до блеска доспехах, не заслуживает показывать всем свое лицо и собственными силами бороться за долгожданную свободу.       Быть слабым для других всегда легко.       Тэхён позволяет себе такую роскошь лишь рядом с собственной второй душой, которая днями и ночами напролёт защищает его в крепких объятиях от нескончаемых проблем и угроз. Которая слезы трепетными поцелуями забирает и удерживает на поверхности, не разрешая подаваться соблазну улететь в глубокую пропасть раз и навсегда.       Даже великому правителю, беспощадному воину, доблестному рыцарю необходим тот, перед кем можно не прятаться за маской безразличия и храбрости. Перед кем можно не разыгрывать сценки, страшиться кровоточащих ран и убеждать, словно, все в порядке. В то время, как душа кричит изнутри, прося прекратить эту боль и остановить ежедневные муки.       Да, Ким Тэхёну повезло. Он в своих руках охраняет не просто звезду, а самую дорогую драгоценность на всем белом свете. У драгоценности глаза большие и невероятные красивые с плавающими аметистами в искрящихся зрачках. А ещё мягкая, нежная кожа, которую, он, кажется, никогда не устанет трепетно целовать и вдыхать её насыщенный бергамотовый запах. И эти сладкие вишневые губы в форме сердечка или неприметная родинка под ними или смешной с горбинкой нос или…       Или все, начиная от макушки до пяток производит на него слишком сильное впечатление. Каждый раз. Каждую ночь, день, вечер.       Сердце императора украли. И он, кажется, совсем не был против.       — Итак, а что если в другой параллельной вселенной мы не можем быть вместе и счастливы? — задумчиво произносит парень, лёжа на чужой мирно вздымающейся груди и рисуя пальцами фигуры на белой шелковой рубашке. — Вдруг ты нашёл кого-то… лучше меня, и теперь я там один, где-то среди звёзд, страдаю в своей маленькой комнатке… — море в этот вечер спокойное, поддувает тёплый летний ветерок, за скрытыми листьями деревьев прячутся совы и филины, иногда слышатся их голоса и шорох веток.       Тэхён, пожалуй, никогда не перестанет удивляться с детской любознательности омеги. У того всегда найдётся тысяча странных вопросов, в большинстве случаев, никак не связанных с их времяпрепровождением. Даже в этом необычном качестве Тэхён продолжает видеть лишь положительную сторону.       — Малыш, — обращаются ласково, не открывая глаз и не двигаясь с похолодевшего песка, — в нашем мире может существовать миллионы и миллиарды параллельных вселенных, но поверь, ни в одной из них император Ким Тэхён — парень с порезанной душой и телом, не выживал дольше трех суток, после разлуки или случайной встречи с тобой. С мальчиком, у которого вместо глаз — два бриллианта, а вместо улыбки — сверкающее солнце. Понимаешь о чем я? — кладёт ладонь аккуратно на затылок, перебирая сквозь пальцы шелковистые пряди волос. Ему в ответ что-то неуверенно мычат и императору приходится сесть, дабы видеть перед собой единственное любимое лицо. — Где бы я не был, в кого бы моя личность не превратилась, где-то там, среди звёзд, я знаю точно, что всегда буду искать тебя и бороться за нашу любовь. За нашу историю. Мы просто ведь… не умеем с тобой по-иному, — преподносит гладкую ладонь к губам, неспешно покрывает поцелуями тыльную сторону, не отрывая взгляда. — Нет Ким Чонгука — нет Ким Тэхёна. Это наша реальность. Другой и не нужно, — а брюнет зачарованно моргает, ощущая такой привычной жар на щеках и греющее грудную клетку чувство восхищения, заботы, любви и гордости. Он гордится, что отныне и навек будет нести великую фамилию Ким, будет помогать и сопровождать в долгом нелёгком пути. Пока остальные продолжают шептаться за его спиной и осуждать за сделанный выбор, он ни за что в нем не начнёт сомневаться. Может быть глупый, может чересчур наивный и недогадливый. Но даже такой, как он знает, в чем различие между судьбой, посланной с небес и ошибкой, приносящей сплошную боль и разочарование.       Его император будет продолжать считать себя испорченным жестоким человеком, не заслуживающим народную поддержку и присутствие одного скромного омеги. А Чонгук, вместе с большой частью их непобедимого государства, будет продолжать видеть в нем собственное спасение и веру в справедливое будущее.       Ким Тэхён — это дитя, поцелованное Богами и самой яркой звездой на лунном небе.       «Я влюбился в тебя — в сильного, несокрушимого, безжалостного воина с высеченной врагами фразой на хрупкой коже и полыхающей жаждой мести в глазах, — я влюбился в тебя и умер на следующий день. Потому что вся та жизнь, которая была до тебя — не имела для меня теперь никакого значения.»       По легенде маленькой деревни, где вырос Чонгук, прежде чем обрести счастье и любовь, необходимо пройти через три опасных для человека пути: потерять свободу, оказаться на краю высокой скалы и принять боль, разрывающую тело напополам, чтобы после обрести себя в падении, в долгожданном умиротворении и покое. Пусть пальцы будут в крови, пусть коленки сотрутся до мяса, пусть единственной причиной продолжать жить служит морской воздух, влажная трава и закатные лучи солнца. Только так человек сможет понять чего хочет на самом деле. Чонгук уверен, что смог преодолеть все три испытания и найти того, кого давно искал.       Омега удобно устраивается на широких бёдрах, руками обвив смуглую шею и оставив пару ничтожных сантиметров между манящими губами. Тэхён ладони сразу укладывает ему на талию, неспешно поглаживая и улыбаясь. Хочется крикнуть: «Мой. Всегда будет моим. Не отдам. Не смогу».       — Не знаю, чтобы делал без Вас, — кончиком носа проводит по щеке, спускаясь к выделенной линии челюсти, — это все так не по-настоящему. До сих пор не могу поверить, что ношу кольцо на безымянном пальце и с каждым новым рассветом все глубже и глубже тону в собственных непонятных чувствах… — зарывается пальцами в чёрные кудри, мажет языком по выпирающий вене на шее. — Мне иногда кажется, что я сплю и скоро снова проснусь в том холодном сыром подвале. Услышу звон ключей, жуткие шаги… — парня прерывают, подцепив подбородок и подняв к хмурому тяжёлому взгляду.       — Я не прошу тебя забыть о том ужасном времени, знаю, что подобное невозможно. Но, любовь моя, рядом со мной тебе ничего не грозит. Я ведь обещал, сделаю так, чтобы весь мир говорил о тебе, о твоей красоте и силе. И никто не посмеет плохого слова вымолвить или отнять твою жизнь. Они знают с чем им придётся столкнуться, — выдыхает, наклонившись к приоткрытым губам, — с моим мечом, — порывисто целует, вынуждая несдержанно простонать в поцелуй и придвинуться ближе, чтобы грудь к груди, сердце к сердцу и никакого расстояния. Тэхёну всегда мало своего мальчика. Он быстро меняет положение, осторожно подмяв его под себя и нависнув, расстегивает лёгкую атласную рубашку фиолетового оттенка. Стража, будто услышав мысленный приказ, покидает пустой пляж, решив подождать Господина на другой стороне. Сегодняшняя ночь, как и последующее за ней, принадлежит двум сгорающим в приятной истоме омегам. Они не прекратят полностью отдаваться друг другу, показывать с помощью действий тягу и неутолимый голод. Не прекратят признаваться в любви, выворачивая наизнанку душу. Их озвученные мысли, страхи, переживания унесёт ветер и сохранит прозрачное море. Но, их любовь останется в каждом, живущем на этой территории и наблюдающим издалека.       — Будь со мной дольше, чем просто одна бесконечность.       — Ты слишком прекрасен, когда говоришь о таком, мой мальчик, — руками водит по молочной коже, кусает, зализывая следы и вдыхает родной аромат, пускающий мурашки по спине. — Я буду с тобой. Даже, если ты когда-нибудь не захочешь этого или попросишь уйти. Я все равно буду рядом.       — Такого не произойдёт, ваша Светлость. Я дал клятву под куполом священного храма и не откажусь от неё ни в коем случае.       — Только поэтому? — ухмыляется, разводя худые ноги.       — Вы же знаете, что нет, — судорожно вбирает носом воздух, когда чувствует холодные пальцы под расстегнутыми светлыми штанами.       — Скажи, что любишь, — рычит, довольствуясь ответной реакцией.       — Люблю.       — Ещё…       — Люблю, люблю, люблю. Вы — все, что есть у меня, Господин.       Ведь у них у обоих что-то за гранью дозволенного. И, мы знаем, это уже навсегда.

🌌🌌🌌

      Свадебный месяц пролетел гораздо быстрее, чем предполагал Чонгук. После громкой свадьбы и шикарного торжества, охватившего всю империю и соседние страны, они решили взять короткий отпуск на пару дней, отправившись в любимые города Его Высочества. Тэхён желал показать омеге построенные под своим руководством процветающие города, великолепные архитектурные строения, выполненные в традиционном греческом стиле, дорогие купальни и места отдыха, специально сооруженные для прибывших с чужих земель уважаемых дипломатов и правителей. Об их маленьком путешествии знали лишь доверенные лица, и сопровождающие дворцовые стражники. Тэхён понимал, если информация о том, что правитель вместе с любимым мужем уехал из столицы доберётся до ненужных ушей, ослабления власти или, чего хуже, случайного нападения, им не избежать. Потому, притворившись не особо богатыми землевладельцами с группой защитников, они ездили из города в город, посещали необыкновенные природные места и просто отдыхали в компании друг друга. Император совсем не брезгал останавливаться на ночь в тесных неприметных домиках, чтобы делить один матрас и одно одеяло на двоих, сквозь побитую крышу считая созвездия на небе и прислушиваясь к размеренному дыханию сбоку. Что говорить, он вырос в таких условиях. Драгоценности, мешки с золотом, алмазные украшения, вкусная еда — все это пришло потом. Спустя сотню длительных войн и неустанной работы. Прежде чем становиться кем-то другим, кем-то великим, не стоит забывать о своём прошлом. О том, откуда ты начал свой путь и как собираешься его закончить.       Чонгук же был действительно счастлив выбраться за стены дворца и увидеть уникальную красоту страны, в которой родился, вырос и живёт. Ему нравилось, что попадавшиеся путники, не узнав их по простой одежде и по скрытым платками лицам, делились забавными, интересными историями и помогали в поисках удобной дороги. Они были очень вежливыми и тактичными. Пару раз даже сказали, что подумали, будто этот угрюмый статный омега с копной кудряшек на голове — альфа из какого-нибудь аристократичного рода. А Чонгук его супруг. Посмеялись от души, узнав, что они оба омеги.       Всё проходило так легко и непринуждённо, на мгновение, брюнет подумал, что было бы здорово жить подобным образом. Иметь крошечный уютный домик в одной из тихих деревень, ходить с утра продавать выращенные потом и кровью овощи, фрукты, ягоды; заботиться о цветочном саде и готовить каждый вечер из листьев красной розы ароматный чай; провожать, сидя на утёсе закатное солнце и под ручку медленно возвращаться домой. Насколько бы им подошёл такой уклад жизни? Не волноваться о состоянии голодающего народа в заброшенных местностях, о безграмотности среди несостоятельных семей, о постоянных нападках со стороны более могущественных и ревностных государств. Чонгук не знает пока когда, но, однажды, он украдёт своего императора и увезет подальше от государственных проблем и злых людей, желающих ему смерти.       В столице все относительно спокойно. По прибытию их радушно приняли, устроили ещё один грандиозный пир. Молодоженам, по приказу правителя, выделили новую просторную комнату, ремонтом, которой, занимался сам Чонгук. Цвет стен, пол, выделка потолка, изменения балкона и тому подобное находилось под его внимательным взглядом. Хотелось, в первую очередь, порадовать Тэхёна и создать максимальный комфорт для них двоих. Кроме того, Чонгук без проблем завоевал народную поддержку. Чимин и его супруг Юнги, помогали ему во встречах с организаторами школьных бесплатных учреждений по всей стране, и постройки улучшенных библиотек. Чонгуку не терпелось поделиться своими планами с мужем, но, тот, к сожалению, был очень занят и после их отпуска пропадал на важных собраниях и походах. Они стали видеться реже. Утром, перед его уходом и тёмной ночью, когда омега устало сопел под мягким пледом.       Он старался не нагонять на сознание тоску и грусть по крепким тёплым ладоням и нежным поцелуям. Изначально был подготовлен к этому. Они все с Тэхёном обсуждали и Чонгук тогда обещал, что не будет обижаться, плакать или как-то мешать. У них есть обязанности, которые нужно выполнять и не откладывать на потом. Ради безопасности, мира и гармонии.       Приходилось довольствоваться ленивыми предрасстветными объятиями, пожеланиями удачного дня и короткими поцелуями. По крайне мере, за течку Чонгук не беспокоился. Та уже давно прошла и должна была начаться не раньше, чем через неделю.       И все было бы хорошо, если бы не случай, который выбил половину государства и её властителя из колеи.       Тэхён, держа в руке очередной новый составленный указ, с хмурыми бровями обдумывает решение, в это же время выслушивая нескончаемый монолог одного из послов. Из-за жаркого летнего солнца в помещение висит невыносимая духота. С открытых узорчатых окон раздаётся стрекотание цикад.       В дверь, неожиданно, вламывается знакомый омега среднего возраста. Его глаза полны ужаса, а губы дрожат.       — В-ваша Светлость… — начинает он, переводя дыхание и падает на колени, прижимая лоб к холодному кафелю. — Г-господин… Господин Ким пропал… — не сдерживается и плачет, разрушая внутри затянутую мёртвую атмосферу. Становится, вдруг, неожиданно тихо, пока слова не доходят до сознания императора и огромный зал не сотрясает ледяной голос:       — Что значит «пропал»?       Советник поднимается с колен, всхлипывая и утирая нос рукавом платья.       — Юный Господин решил съездить прогуляться в соседнюю деревню. По дороге что-то произошло, он попросил экипаж остановится и самостоятельно отправился в лес, а страже приказал подождать его… — делает вдох, поджимает бледные губы, — но прошел целый час и он так не вернулся. Его уже ищет высланный отряд… я… простите меня… это моя вина…       — Довольно, — порывисто ударяет по столу, поднимается с места и буравя разозленным взглядом мужчину, проходит мимо, двигаясь к смирно ждущей указаний возле двери прислуге. — Готовьте лошадей. Немедленно.       Тэхён старается не думать о плохом и сохранять здравый рассудок. Даже когда принимает поданный смертоносный меч, вобравший в себе вкус чужой гнилой крови и последних тягостных вздохов. Даже когда спешно обсуждает с верными солдатами варианты действий и предполагаемые места для поисков. Даже когда забирается на белогривую лошадь и, подняв голову к небу, совсем неслышно произносит молитву. Впервые страшно. Настолько, что пальцы предательски дрожат сжимая поводья; глаза не знают за что зацепиться, куда посмотреть, где найти возможные подсказки и следы; тело пробивает липкий пот, внизу все скручивается от собственного бессилия и допущенной оплошности. Должен был находиться рядом. Должен был присматривать, охранять, тысячу воинов за спину поставить. Тэхёну было поручено самой вселенной хранить и оберегать — омегу. Своего омегу, который давно заменил Солнце, Луну и понятие счастливой жизни.       Нет Ким Чонгука — нет Ким Тэхёна.       Нет Ким Тэхёна — нет мира и покоя на земле.       Лёгкие горят, ветер растрепал волосы, горло пересохло, а на лице до сих пор бушует ярость вперемешку с неистовой болью. Спрыгивает с коня, заметив знакомый отряд. Тот, явно переживающий за своего правителя и его состояние, молча показывает направление, в котором ушёл несколько часов назад омега. Тэхён даёт некоторые указания, не дрогнув, и двигается дальше, напряжённым взглядом изучая уже родной густой лес. Ему все равно сейчас на свою безопасность. Нападут, выкарабкается. Не впервой. Главной задачей является спасти брюнета. Любой ценой.       Внезапно услышав журчание реки, император поворачивает лошадь в противоположную сторону и выходит под яркий солнечный свет к лужайке. С тела, кажется, в один момент уходят все силы и энергия, стоит ему увидеть родную и незаменимую фигуру.       Омега, закатав длинные брюки до колен, в соломенной шляпе и небрежно заправленной тонкой кофте, что-то усердно ищет на дне воды, окунув по локти в нее руки.       От испуга он вдруг вскрикивает, когда к нему подбегают и хватают поперек талии, крепко стиснув и прижав к груди.       Чонгук сначала удивлённо хлопает ресницами и не совсем понимает, что происходит и что среди такого жаркого дня в лесу с ним делает Тэхён. Он чувствует его быстрое биение сердца и взволнованное дыхание. Его боязливо блуждающие ладони вдоль поясницы и лопаток. Его сухие губы на лбу.       От чего-то вмиг становится тревожно.       — Тэ… что с тобой? — мягко отстраняется, всматриваясь в расширенные зрачки. — Что-то случилось? Ты не ранен?       — Я хотел спросить у тебя тоже самое. С тобой все в порядке? — бегло осматривает растрепанный вид, не замечая никаких царапин или шрамов. — Зачем ты пошёл сюда? Почему приказал страже остаться? Почему не предупредил о поездке?       — Я… — нервно сглатывает, опускает подбородок, смотрит на отражение в воде. — Ты был очень занят в последние дни. Мне не хотелось отвлекать тебя. Поэтому подумал, что лучше уехать незаметно, да и дорога не так уж много времени занимает. А потом… потом мы проезжали мимо леса и я увидел целое поле фиалок. Решил, что здорово будет собрать их и украсить наш обеденный зал. Звать на помощь в таком простом деле стражу было бы глупо и я пошёл сам. Но… вышел к реке и тут… — парень шмыгает носом, чем заставляет Тэхёна напрячься и нежно взять его ладони в свои. — Я просто помочил ноги, чтобы проверить температуры воды, а в результате потерял твоё кольцо, Тэ, — два бриллианта наполняются слезами, омега показывает безымянный палец, на котором больше нет кольца. — Я такой дурак, прости меня пожалуйста. Я не знаю где оно, видимо течение унесло или… или… — Тэхён снова притягивает к себе и облегчённо выдыхает, прикрывая глаза. Честное слово, готов ведь был горы сдвинуть, лишь бы вернуть обратно собственное сокровище. А это сокровище, вон, стоит и плачет из-за какого-то нелепого кольца.       — Ты весь дворец на уши поднял своим отсутствием, малыш. Я чуть с ума не сошел, услышав о том, что тебя нет. Будто землю из-под ног выбили одной фразой. Прошу, только не плачь.       — Я… это, не специально. Мне было стыдно возвращаться к тебе без кольца. Оно же фамильное. Ты дорожил им. Всегда говорил, что в нем запечатлено множество историй любви. Боже… за что ты любишь меня? — лицо ладонями обхватывают и ласково покрывают поцелуями. Омега ужасно скучал по этим приятным ощущениям.       — За что, спрашиваешь? — смотрит глаза в глаза. — Разве для настоящей любви нужны причины и поводы? Я люблю тебя, Ким Чонгук, за то, что ты — это ты. Никогда не встречал кого-то лучше тебя. И уверен, больше не встречу.       — А если у меня в старости бородавки некрасивые появятся и волосы поседеют?       — Всё равно продолжу любить.       — Правда?       — Не веришь? — тянет уголки губ.       — Верю.       — Прогуляемся? — легко поднимает омегу на руки, пока тот одевает свою шляпку на голову императору и лучисто улыбается. — Ты освободил меня ото всех запланированных дел своим исчезновением.       — Притворимся, что нас обоих украли?       — Хороший план. Мне нравится.       — Но так нельзя, Господин! — серьёзно хмурит брови. — Волноваться же будут…       — Ничего. Справятся, — выходит из воды, направляясь к привязанной к стволу дерева лошади, — а мы пока соберём ещё один букет твоих фиалок.       — Тэ…       — Да?       — Моё сердце всегда будет в твоих руках.       — Как и моё в твоих.       Всегда.       И может, чуть дольше, чем одна бесконечность.