Где спит твое сердце?

      В последующие дни прикрываясь моим мнимым недомоганием мы отменяем визиты и встречи и изучаем все имеющиеся в кабинете хозяина дома документы, собирая информацию о семье, её положении, состоянии и родственных связях - обо всём, что поможет устроить жизнь в этом времени. Я иду на телеграф отправить несколько запросов по адресам на бумагах, лежавших в чемодане заграничного гостя. Домой же возвращаюсь неспешным прогулочным шагом, любуясь знакомыми улицами. Снова валит снег, и в сумеречной мгле жилые дома превращаются в волшебные замки зимних фей. У замёрзшего спуска к воде я невольно представляю как город будет выглядеть весенними вечерами, окутанный дымкой цветущих сиреневых садов, и позже делюсь своими мыслями с Нейтаном. Он задумывается о том, узнает ли родные места, когда увидит их, ведь сложно вообразить масштаб произошедших изменений. Это пугает и завораживает одновременно и становится основной темой наших бесед этими длинными зимними вечерами. Их я навсегда сохраню в памяти как самые драгоценные воспоминания. Мы болтаем обо всём на свете, жарим в камине хлеб с сыром, и я готова сидеть так вечно, греясь в теплом сиянии его взгляда. Но Нейтана ждет визит к княгине Он заметно волнуется и мне приходится неоднократно повторять, что он не подведёт. Сама же в это время дергаюсь как на иголках от переживаний. Нейтан возвращается около семи вечера, возбуждённый и переполненный впечатлениями, и так тараторит, что я умоляю его говорить помедленнее.       - Мы обсуждали театр, балет. Она пригласила меня участвовать в спектакле, который ставят в домашнем театре. Премьера в мае. Считай, я получил роль без кастинга и отказаться не мог. Поэтому придётся тут задержаться. Репетиционный класс во дворце, график уже согласован. Четыре раза в неделю и первая репетиция - завтра. Боюсь, придётся подтянуть физику. Ты не знаешь, в этом веке есть спортзалы? Вообще, княгиня конечно потрясающая женщина. И очень умна. Мне всё время казалось, что я хожу по лезвию ножа, но, кажется, справился.       Нейтан явно очарован. А я неожиданно вспоминаю как Китти радовалась тому, что княгиня счастлива в браке. Сама же подруга приглашает в модную кондитерскую, поболтать и обсудить планы на ближайшие дни. Китти говорит, что в наших домах необходимо установить телефон. Ведь тогда можно будет обмениваться последними новостями гораздо быстрее и не писать старомодные письма. Я с удовольствием делюсь последней сплетней о кузене и его участии в театральной постановке, а про себя думаю, что в нашем времени Китти ждал бы успех блогера в фанатском сообществе. У неё талант выуживать информацию и провоцировать обсуждения. И слава богу, что телефона у неё нет! Иначе я была бы обречена слушать бесконечные разговоры о предмете воздыхания.       - Знаешь, я тебе даже завидую, - говорю я Нейтану. После первой репетиции он устал, но очевидно доволен и физической нагрузкой и приятной компанией. - Ты занимаешься тем, что тебе нравится, а мне приходится сплетничать и поедать эклеры. А спортзала для благородных девиц не предусмотрено.       - О, это не проблема. Выделим в одной из комнате место для зарядки. С упражнениями я тебе помогу. И можем ещё раз съездить покататься. Продолжу тебя гонять.       На этот раз на катке без подруг и кавалеров, без жаждущих зрелищ зевак, мы скользим рука об руку, затерявшись среди таких же праздных любителей. А потом, когда я уже уверенно держусь на льду, Нейтан обнимает меня за талию, показывая несколько поворотов, и от его пленительной улыбки перехватывает дыхание. Ах, за этой улыбкой девицы всех возрастов готовы встать в очередь и сражаться за первое место. Некоторые набиваются в подруги и жаждут узнать всё о том, как обольстить красавчика кузена. Кое-кто наоборот воспринимает меня как соперницу, очевидно считая проживание в одном доме преимуществом в упомянутой выше очереди. Даже Китти не чужда подозрениям, и когда мы вместе проводим вечер в театре, с какой-то неожиданной злой радостью заявляет, что очень хорошо, что я связана родственными узами с Нейтаном. Ей не хочется терять подругу в борьбе за его сердце. Раньше ее влюблённый бред забавлял меня, но теперь восторженный масляный взгляд, с которым Китти провожает каждое движение Нейта, невыносимо раздражает. Только чуть позже я понимаю причину. Кажется, я смотрю на "кузена" так же. Приглушённый, почти интимный свет в ложе и вечерний фрак только подчеркивают его мужественную красоту. В модной одежде этого века он смотрится удивительно гармонично. Настоящий светский лев, исполненный внутреннего достоинства.       - Полмира бы отдал за то, чтобы сейчас посмотреть Нетфликс, - совершенно не светски вздыхает Нейтан, отводя взгляд от сцены и наклоняясь к моему уху, - и поесть горячую сочную пиццу из обычной картонной коробки ближайшей доставки.       Он с таким вожделением произносит эти слова, что на языке невольно ощущается вкус томатного соуса, смешанного с расплавленной моцареллой. Я улыбаюсь, прикрывая губы ладонью, Китти же завистливо прислушивается, пытаясь разобрать его слова.              - Составила бы мне компанию? - продолжает Нейтан.       И тут я представляю себе и этот диван, и Нейтана на нём, и себя рядом, лежащей на его руке и скармливающей ему кусок разваливающейся пиццы, которую он так сексуально откусывает. И сердце предательски проваливается в невесомость.       Мне отчаянно не хватает близких подруг, чтобы обсудить то, что так волнует. Нейтан начинает нравиться мне больше, гораздо больше чем друг. И в его поведении, игривых шутках и случайных прикосновениях я чувствую приглашение к флирту. Возможно, необычная обстановка играет свою роль, смешивая наши судьбы, но я всё больше уверяюсь в том, что затерявшись в этом времени, хочу быть рядом с близким по духу человеком, который понимает меня. Но решившись на откровенный разговор, обнаруживаю, что застать "кузена" дома не так уж и просто. Барышни из круга княгини, с кем Нейтан участвует в спектакле, умоляют его поехать кататься на коньках. Слава великолепного танцора на льду вкупе с обходительными манерами делают Нейта желанным гостем многочисленных вечеринок, где дамы не стесняясь заигрывают со звездой, а он с видимым удовольствием отвечает, и то, что принималось за знаки особого внимания, кажется его обычной манерой вести себя с дамами. Я мрачно радуюсь, что не успела признаться в глупостях, и решаю следовать его примеру. Тем более, что недостатка в кавалерах нет. Но один до зубовного скрежета скучен, второй слишком напорист, а Нейт подливает масла в огонь, озвучивая недостатки то одного, то другого. Это и смешит и раздражает, я отвечаю его же словами, и встречи за завтраком превращаются в соревнования в ехидстве. Однако дальнейшее становится сюрпризом. Казалось, уже ничего не может нарушить тишину немного сонного вечера, который провожу в тихом уединении, как вдруг внимание привлекает какой-то повторяющийся шум. Словно у соседей включён телевизор. Но телевизор ещё не изобрели. Значит это под окнами кто-то громко разговаривает или поёт. Нейтан, а это его я, выглядывая из-за штор, узнаю в нарушителе спокойствия, стоит в распахнутом пальто, картинно прижимая руки к груди, и немного фальшивя, но всё же старательно, распевает развеселые куплеты хип-хопа двадцать первого века. Я искренне надеюсь, что остальные невольные слушатели концерта не понимают английский. Слова ночной арии слишком неприличны. Хотя с первого раза не все поймут что в строках: "Я приведу тебя в кондитерский магазин и дам полизать леденец на палочке" * скрыт совсем иной смысл, нежели безобидное поедание сладостей. Непристойный подтекст песни удивительно гармонирует с его слегка развязной манерой пения, и я вспоминаю о холоде и правилах приличия лишь когда наполовину свешиваюсь из окна, а сюжет серенады добирается до очень волнующей строчки, которую Нейтан пропевает с дьявольской ухмылкой:

"Детка делай это приятно и медленно,

Заберись наверх и скачи, как на родео"*

      - Ты решил всю улицу оповестить о своих сексуальных предпочтениях?              - Не понимаю, - изображает невинное удивление Нейтан. - Песня про кондитерскую! Леденцы, сладости. Ну скачки ещё. А ты о чем подумала?       - То о чем подумала, обсудим дома. Иди уже! Не хочется изучать местные средства для лечения простуды.       Нейтан задумчиво смотрит на звезды, а потом снова на меня.       - Ну ведь романтично вышло! Хотя, ты права, песня не совсем подходящая. Но обсудить твои предположения я готов с большим интересом. Может, вот эта будет лучше.       Он томно мурлычет: "Иногда я думаю о тебе, поздними июньскими ночами жара сводит меня с ума"**, покачиваясь в такт лениво растягиваемым словам.       - Ну как? Мне говорили я неплохо пою.       - Кто?       - Поклонницы, - беззаботно машет рукой Нейтан, широко улыбаясь.              - Они не сильно врали, - сухо отвечаю я, - но было бы лучше продолжить концерт в приватной обстановке, пока наши великосветские соседи не спустили на тебя всех собак, так что марш домой!        Накидывая шаль, я бегу вниз, лишь для того, чтобы дернув на себя тяжёлую входную дверь, почти столкнуться с весёлым гостем. Мои худшие подозрения оказываются правдой.              - Господи, ты что, пьян?              - Нет. Немного! Сколько вопросов, - посмеивается Нейтан, обнимая меня за талию. От него пахнет коньяком и морозом.             - Ты вообще до этого когда-нибудь пил крепкий алкоголь?! Предупреждаю, завтра будет плохо, а аспирин ещё не изобрели.              - Ах, и зачем портить такой прелестный вечер угрозами? Тем более, что не мог отказать. Твой кавалер и как будто мой будущий родственник был весьма настойчив, а я укрепляю общественные связи на благо семьи.       Я недоумеваю, кого он имеет в виду, но словоохотливый кузен поясняет.       - Брат твоей подруги. Весь вечер рассыпался комплиментами и планами вашей совместной жизни. Хочет чтобы мы дружили домами. Сестричка его милая, конечно, но сегодняшнюю песню однозначно не оценила бы. А ты всё правильно поняла. Ведь так?       Нейтан словно ждёт самого главного ответа. Тело предает меня, до боли желая утонуть в его в влекущем тепле, соглашаясь со всем, что читается в полном тёмного вожделения взгляде. Гибкие пальцы скользят по моей шее, играя с оборкой шали, и я вынуждена схватиться за его плечи, чтобы не упасть, когда он подступает ближе. Его губы невыразимо соблазнительны, и так близок поцелуй… О котором он завтра не вспомнит.       - Нет. Не сейчас.       Желание в его глазах сменяется разочарованием, которое отрезвляет быстрее зимней стужи.       - Ты права. Завтра будет плохо. Спокойной ночи, кузина.       На следующий день, когда часы уже дважды бьют после полудня, а я всё ещё пытаюсь разгадать причины нашей занимательной беседы, Нейтан появляется в моей гостиной. Он очень бледен, но кажется спокойным и абсолютно владеющим собой. И до скрежета в зубах искренен в том, что произносит далее:       - Хочу извиниться за вчерашнее.       Серьёзнее не бывает. Я слабо улыбаюсь.       - Кажется, никто из соседей не писал жалобу на ночных хулиганов.       - Всё равно. Наговорил лишнего тебе. И, честно, не помню, что говорил до этого на нашей мужской вечеринке. Надеюсь, ничего такого, что испортит твою репутацию. Ты права, выпито было слишком много. Но очень сложно быть доверенным лицом господина, который не только осыпает комплиментами девушку, которая мне нравится, но и фантазирует, что бы он с ней сделал в более интимной обстановке. Успокоить эти излияния открыто я не мог, вроде как родственнику ревновать не положено. Слушать это на трезвую голову было слишком противно. Впрочем больше такого не повторится. Возможно, если дашь ему шанс, будешь счастлива и оценишь страстные порывы по достоинству. А сейчас желаю тебе хорошего и спокойного вечера.       - А ты куда? - только и могу выдавить я.       - На репетицию. Надеюсь голова по дороге не развалится.       Нейтану удаётся лишить меня дара речи. Осмысливая его признание, я злюсь, что вчера он не вёл себя более нагло. А ведь мог бы, если неравнодушен. Потом вспоминаю, что я сама остановила наше сближение. А Нейт воспитанный мальчик из современного века, где принято слышать девушку, которая сказала "нет" и возможно увлечена другим. Настойчивость всех кавалеров меня тяготит, но будь Нейтан таким ему не пришлось бы уговаривать долго. В надежде, что свежий воздух поможет привести мысли в порядок, я ускользаю из дома и долго брожу по шумным улицам. Определённо нам нужно поговорить откровенно, иначе нарастающее напряжение меня совсем изведёт. Но Нейтан осознанно или случайно избегает меня. Скрывается, когда я возвращаюсь. Не появляется и за ужином, и на вопрос куда запропастился барин, домашние только вопросительно разводят руками. Поздним вечером из его комнат не слышно никакого шума. Я почти не сплю, ворочаясь с бока на бок и раздражённо предполагаю, что он решил сбежать в Америку в разнесчастном одиночестве. К утру отсутствие кузена и молчание слуг становится подозрительным, кофе напоминает горькую микстуру, солнце слишком яркое, а от непонимания ситуации болит желудок. Пора действовать и смело распахнуть оказавшуюся незапертой дверь, ведущую в покои Нейтана. Снова неудача. Никого нет. Хотя смятая постель свидетельствует о том, что он хотя бы ночевал дома. На круглом столике около окна поднос с кофейником и блюдом с закусками. Раз уж я здесь, то не уйду, не решив всё окончательно, а пока дожидаюсь его, можно стащить кусочек аппетитной ветчины и ещё тёплой булочки и осмотреться. Спальня элегантно обставлена, и несмотря на очевидно мужской стиль в интерьере, строгие силуэты мебели, сдержанные оттенки синего в отделке, здесь очень уютно и комфортно. В дальней стене ещё одна дверь, которую я не задумываясь открываю. А стоило бы догадаться, что она ведет в ванную комнату. Только в отличие от скромной девичьей эта может похвастаться большим окном, сполна пропускающим дневной свет, отчего декорированные изразцами стены нарядно сверкают, а солнечные блики скользят и рассыпаются алмазными искрами по обнажённым плечам Нейтана. Он как будто дремлет, откинувшись на бортик, забросив руку за голову, и маслянистая вода совершенно ничего не скрывает. Рядом на высоком столике - чашка с кофе. Недурно. И красиво. Настолько красиво, что я забываю обо всём на свете, безмолвно скользя взглядом по увлекательному маршруту от линии шеи и маняще выступающих ключиц по рельефной груди и ниже. А потом чувствую, что Нейтан пристально смотрит на меня, но ни говорит ни слова. И не делает никакой попытки прикрыться.       - Хорошо ты тут устроился. Не могла тебя найти и уже думала, что ты без объяснений сбежал в родную страну.       - Мы разминулись. Когда я возвращался с репетиции, ты гуляла, - спокойно отвечает Нейтан. - А потом мне нездоровилось, как ты помнишь, хотелось просто отлежаться. К тому же ванна полезна после тренировок.       Разумное, логичное, холодное объяснение. Но от его чувственного голоса в районе солнечного сплетения разгорается настоящий пожар.       - Когда мы с тобой обсуждали песни… я имела в виду, что не хотела бы, чтобы наутро ты ничего не вспомнил, учитывая то твое состояние. Я хотела трезвый поцелуй!       Невыразимо соблазнительным движением Нейтан убирает со лба мешающие пряди.       - Если все ещё хочешь, можешь получить его сейчас.       Он не отводит взгляд, пока я дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы домашнего платья, и оно падает тяжёлой волной на пол, смешиваясь с лёгким кружевом нижнего белья. И оставшись обнаженной, я переступаю последнюю разделяющую нас черту и шагаю в ванну. Назад пути нет. Это понятно по грубой хватке цепких пальцев, сдавливающих так, что кожу на талии под его ладонями горячо пощипывает. А потом Нейтан целует меня, и эти жадные глубокие поцелуи почти грубые, но такие правильные и честные, как реакция его тела на мою близость. Не нужно никаких прелюдий и томных ласк, игры уже было достаточно все последние дни, когда мы сводили друг друга с ума, разжигая этот костёр. Только бы утолить наконец долго сдерживаемое желание. Нейтан садится поудобнее, я перекидываю ногу через его бедро, упираясь ступнями в бортик ванны, и опускаюсь на него, на минуту задерживаю дыхание, чтобы привыкнуть к потрясающему ощущению заполняющего тепла. И хочется гораздо большего, хочется двигаться, чтобы усилить наслаждение, но в тесном пространстве ванны не очень удобно, а когда Нейтан резко выгибается вверх, вода расходится мелкими волнами и выплескивается на пол. Он смотрит куда-то за моё плечо и осторожно разжимает объятия.       - Подожди, милая, кажется там будет удобнее.       Там - это на широком залитом солнцем подоконнике, куда он кидает большое полотенце и усаживает меня на край. От стынущего холодом окна по позвоночнику бегут мурашки, и в какой-то момент кажется, что нас непременно увидят.       - А тебе не всё ли равно? - посмеивается Нейтан, властно накрывая ладонью низ моего живота. - Не думай о них.       Ласка чутких пальцев вызывает взрыв вожделения, заставляя извиваться на краешке импровизированного сиденья, чтобы чувствовать его касания ещё глубже.       - Обхвати меня ногами за спину, - командует Нейт, - и не бойся, я тебя удержу. Ох, как же хорошо.       Он обнимает меня одной рукой, уберегая от соприкосновения с ледяным стеклом, а второй подхватывает под бедро, подчиняя завораживающему ритму ритуала, подвластного только двоим. Понимающе улыбается, смотря мне в глаза, но вскоре перестаёт сдерживаться, двигаясь беспощадно и резко. Но это жалящее давление - лучшее, что я когда либо испытывала. Есть только Нейтан внутри и его сладкие губы у виска, на щеке, на моих губах, сцеловывающие мои крики, когда оргазм накатывает стремительными волнами, и я обессилено повисаю на нём, не в состоянии и пальцем пошевелить. По спине снова бежит холодок, а между бёдрами жарко и липко, и каждое прикосновение и разделённое дыхание очень щемяще и интимно. Нейтан бережно снимает меня с подоконника- я бы упала без поддержки - и какое-то время не выпускает из объятий, прижимая к себе.       - Ты в порядке?       В его голосе слышатся нотки беспокойства.       - В полном. Но мне нужно отдышаться. А ты?       - В полном, - повторяет Нейт, захватывая моё лицо в ладони мягко продолжает, - это было невероятно.       Необузданный любовник превращается в галантного кавалера. Пока я примостившись сижу на подоконнике, завернувшись в полотенце, Нейтан заново набирает ванну и уложив меня в горячую воду, нежно обмывает всё тело, не пропуская самые деликатные места. Его забота смущает и греет одновременно. Я доверяю ему полностью. Позже в укрытии белоснежных одеял, Нейтан серьёзно говорит мне:       - Никаких визитов и гостей сегодня. Я тебя не выпущу из этой комнаты.       - Кто бы говорил про визиты. Но я не против не выпустить тебя из этой комнаты тоже. Только предлагаю заранее позаботиться о том, чтобы наше затворничество было не только приятным, но и вкусным. Подожди минутку.       Я спрыгиваю с постели и, накинув его халат на голое тело, прокрадываюсь по коридору к Машиной комнатке. Девушка изрядно встревожена.       - Ох и напугали Вы меня, барышня, пропали и слова не сказав. Вам письмо передали, отнесла в вашу гостиную.       Говоря это, она внимательно смотрит на мои растрёпанные влажные волосы, лихорадочный румянец и очевидно неподходящий наряд, глубокий вырез которого я тщательно придерживаю руками, и недоуменно затихает. Я качаю головой:       - Никаких писем и гостей сегодня. Всем говори, что хозяева не принимают. И, милая моя, собери каких-нибудь закусок и ещё кофе, чай и бутылку шампанского, и отнеси это быстро и желательно незаметно в покои барина. И ни слова никому.       Маша не глупа и всё понимает, и с ужасом шепчет:       - Что теперь будет-то?       Я успокаивающе сжимаю её руки, счастливо улыбаясь.       - Всё будет очень хорошо, очень. Беги и не задерживайся. Хотя давай лучше я тебе помогу, всё сразу и отнесем.       Маша отчаянно краснеет и всё время старается смотреть в пол, спотыкаясь на каждом шагу, когда мы возвращаемся в комнаты Нейта, и он забирает у неё один из нагруженных едой подносов. Хорошо ещё он догадался натянуть штаны, но довольный взгляд и улыбку кота, нырнувшего в ведро со сметаной не скрыть. От этой кошачьей улыбки нахально приподнимающей уголки чувственных губ подкашиваются колени. Я пытаюсь отвлечься на еду, но Нейтан останавливает меня, привлекая к себе. Какое-то время мы стоим так молча, соприкасаясь лбами и держась за руки, ведя безмолвный диалог кожей, дыханием, биением сердец, а воздух между нами дрожит от жара. А потом Нейтан увлекает меня в бесконечный головокружительный поцелуй, тот, о котором я мечтала. Но в реальности за ним следует ещё один, и ещё, ненужная одежда небрежно брошена на кресло, а мягкая перина приятно прогибается под тяжестью наших тел. Нейтан словно оглаживает меня взглядом, но просто смотреть недостаточно, и в игру вступают чувственные руки, точно знающие где и как прикоснуться, погладить, приласкать, нежно или с нажимом. Он не отрывается от меня с внимательно наблюдая за каждым вздохом, стоном и движением навстречу этим божественным пальцам, как будто пытается проникнуть внутрь моих ощущений и познать их изнутри. Меня же завораживает смена эмоций на его лице. Лаская меня, Нейт возбуждается сам, взгляд внимательного влюблённого становится резче, темнее, когда он подминает меня под себя, укрывая своим теплом. Он такой красивый сейчас и весь мой, без остатка. Я не осознаю, что говорю это вслух, а Нейтан счастливо смеётся, зарываясь лицом в мои волосы. Потом приходит время шампанского и еды. Когда мы скрещиваем бокалы в шутливом тосте, отмечая начало новой главы нашей истории, сердце замирает в предвкушении счастья. Хочется навсегда остаться за закрытыми дверями в нашем маленьком королевстве любви, где можно не скрывать чувства. Наш поздний обед превращается в эротическое приключение, когда мы кормим друг друга с рук, а потом я забираюсь к Нейту на колени, дразня поцелуями и не отказываю себе в удовольствии покрыть ими всё его совершенное тело.       - Ненасытная ты девчонка, - усмехается Нейтан, - но отказать тебе невозможно, - и он прижимает меня к себе, с готовностью откликаясь на ласку.       Я совсем не помню как мы добираемся до постели, и буквально падаю на Нейтана распластавшись на нём в позе морской звезды. Он восхитительный возлюбленный, чуткий, страстный, отзывчивый, с ним хорошо и свободно, хотя почему должно быть иначе? Ведь рядом с ним было хорошо с самого начала. И сейчас сладко спится рядом, спрятавшись в его объятиях, и совершенно не хочется выныривать из плавно качающих волн дремы, но отчего-то любимый голос вновь и вновь повторяет моё имя, нежно но настойчиво вырывая из плена грез. Болезненно постанывая я с трудом открываю глаза, встречаясь с встревоженным взглядом напротив. Удобство мягких перин и тепло его тела исчезает, растворяясь между автобусных кресел и всполохов уличной иллюминации, мелькающей на запотевшие стёклах...       - Крепко ты заснула. Пробки любого умотают, - сочувственно говорит Нейтан, - сам еле в себя пришёл. Так разморило.       - Да, мне снился такой сон… откуда пробки? Мы вернулись домой?       Он странно смотрит на меня и продолжает:       - Нет, к отелю подъехали, наконец-то.       Подскакивая на кресле, я окончательно прихожу в себя. То есть всё это был сон? И как только я понимаю это, калейдоскоп воспоминаний о бале, катке, наших прогулках и вечерах, о сказочном дне любви рассыпается водопадом красочных осколков, бледнея перед реальностью. Этот похоже на острый укол боли, от которого сбивается дыхание. Но и боль тает, словно отступают нахлынувшие на берег волны, оставляя после себя безмятежно-ровный пласт песка. В дверях автобуса появляется голова водителя, намекая, что пора бы покинуть салон. Все хотят отдыхать. Спортсмены бегут в отель, сопровождающий персонал мечтает разъехаться по домам.       - Вау! Красиво, - раздаётся рядом голос. Нейтан вертит головой по сторонам, любуясь старинными зданиями, сияющими в отражающейся от снега иллюминации. Крупные снежинки мягко оседают на его волосах, переливаясь серебром. - Знаешь, мне сейчас снились похожие улицы, как будто я гулял по ним, только всё выглядело как в старом фильме.       Я с интересом прислушиваюсь.       - Вообще забавный такой сон был, словно я тут жил. Вечеринки какие-то были. Старинные.       Нейтан задумчиво хмыкает, умолкая, а мне кажется, что мороз усиливается и ледяные колючки пробираются сквозь одежду и сковывают пальцы ног. Его сбивчивый рассказ так похож на остатки моей грёзы, которую уже почти не вспомнить, и я не задумываясь, спрашиваю:       - А может быть такое, что двум посторонним людям снится одно и тоже? Просто мне что-то похожее привиделось.       Связно я уже сюжет не воспроизведу, но определённо то были петербургские улочки и… Нейтан?       - Ой. Ты ведь там тоже была, - внезапно продолжает Нейтан и смущённо закусывает нижнюю губу, а в моей голове вспыхивают яркие картины головокружительных поцелуев.       Но ведь нельзя признаваться незнакомому человеку в этом.       - Да уж. Пробки и правда дурно влияют на мозг. Слава богу, добрались.       Мы бредём к ярко освещенному входу в отель, и я бессознательно стараюсь держаться поближе к Нейтану, как будто стоит мне отойти подальше, и я потеряюсь среди бескрайней одинокой зимы. Скоро все участники шоу будут устроены в уютных номерах, и можно вызывать такси, ехать домой. Нейтан мнётся у двери.       - Удивительно, всё выглядит так же, как и в том сне. У меня такое чувство, что нужно обязательно пройтись по этим улочкам, - он оборачивается ко мне, - пойдёшь со мной?       На мгновение я перестаю понимать английский и ошеломленно смотрю на него.       - Ты же знаешь эти улицы. И навигатору можно доверять. Ну что, согласна?       Похоже где-то там наверху ангелы решили сыграть в хитрую игру. Нужно отказаться, но вместо этого я спрашиваю:       - Ты хочешь куда-то конкретно пойти или просто побродить?       - Я где-то слышал, что у вас тут продаются очень вкусные пончики в одной кондитерской, не помню правда, где.       Я скептически смотрю на часы, стрелка неумолимо приближается к полуночи.       - Пончики есть, но сейчас кафе закрыто. Поэтому могу предложить только побродить по улицам, а пончики - завтра. - Лишь закончив фразу я понимаю, что сказала.       Нейтан словно что-то обдумывает или вспоминает, а потом говорит:       - Идет. Пончики завтра, а сейчас… - он кивает в сторону заснеженной тропинки, и я решительно сжимаю его протянутую ладонь.