Молочный шоколад

Трудно представить, что староста Слизерина, прилежный студент, любимец профессоров, уверенный в себе, сильный волшебник, был жутким сладкоежкой. Ни дня прожить не мог без сладкого, и больше всего любил шоколад. Не тот, который изготовляли в «Сладком королевстве» с мерзотными добавками, или странного вида и формы, а обычный молочный шоколад. Нежный, обволакивающий вкус, который неплохо стимулировал мозг. Редко еда могла быть вкусной и полезной одновременно. — Чуть не окосел на этих зельях! — замучено простонал кто-то из стайки гриффиндорцев третьего курса. Жалобы на Зельеварение — стандартная ситуация. Том прошел бы мимо, не обратив внимание на говорившего, но почувствовал вдруг тонкий приятный запах молочного шоколада. Он всегда удивлялся, как парни-альфы позволяли проигрывать собственным инстинктам и шли на поводу у своего носа, часто дышали и как примагниченные тянулись в сторону понравившегося запаха. Не понимал и презирал, считая подобных индивидуумов жалкими слабаками. И вот — уподобился им, даже не заметив. Повёл носом и обернулся, глядя вслед мальчику: брюнет, небольшого роста, с ничем не примечательной фигурой. Ничего необычного в нём не было. Да и к тому же, омега не оглянулся. Не почувствовал на себе пристальное внимание. Только тонкий шлейф после себя оставил. Это и стало началом. Открылась новая страница его жизни. Впервые Том обратил внимание на противоположную сущность людей. Через некоторое время выяснилось, что обладателя запаха зовут Гарри Поттер. И он — старая причина бешенства его декана, Снейпа. А также его воспитанник в некотором роде. Как это получилось — интрига века. Ненавязчиво, Том начал следить за маленьким гриффиндорцем. Сначала из-за запаха, — первый омега, к которому тянуло, чей запах был настолько приятен, что хотелось стоять рядом и бесстыдно дышать им, уткнувшись носом куда-нибудь в макушку или нежную, теплую шею, — а позже привлёк как личность. Гарри несколько раз помогал маленьким слизеринцам, если те вдруг заблудились, хорошо владел разными заклинаниями, особенно заклинаниями починки, начиная от одежды и заканчивая мебелью, но самое лучшее — он любил смешить окружающих своими проделками. Того же Пивза мог легко довести до истерики. Как, например, недавний случай — заколдовал табурет с прикреплёнными к нему сковородками и серебряными поварёшками, и тот летал за полтергейстом целый день, сводя с ума громким шумом и отпугивая серебром. Додуматься ведь, соорудить подобное! В его проделках прослеживался неплохой ум и весьма богатое воображение. К концу шестого курса, Том понял, что хотел бы познакомиться с Гарри Поттером лично. Хватит с него слежки и анализа личности в тени. Пора выйти на свет.

***

Сначала экзамены отнимали свободное время, а потом летние каникулы поломали намеченные планы. Реддлу было не до знакомств. Но в конце августа, готовый отправиться в Хогвартс, он был удивлен, нет, в шоке (!), столкнувшись в поезде с Поттером. Слабый приятный запах, о котором он грезил в прошлом учебном году, стал сильнее, насыщеннее… желаннее. А фигура, Мерлин Всемогущий… Омега так сильно изменился! Буквально расцвел за время каникул. Так как Гарри не знал его, Тома, или же только слышал, ему было максимально неловко столкнуться. Едва лицом не уткнулся в грудь альфы, когда тот решил зайти в купе, а омега, наоборот, закрыть дверь. — Ой! Извини. Не прибил? В одежде, без опознавательных значков факультетов, было свое очарование. Он не выглядел мальчишкой, родители которого жили в достатке, но и в обносках не ходил. Хорошая, приятная для глаз, одежда, хорошо сидела по фигуре. Одно могло нервировать, чистокровных так точно, — магловский стиль. Том, который прожил большую часть своей жизни с маглами, не видел ничего зазорного в том, чтобы одеваться как они. Да и их вкусы куда лучше и разнообразнее. — Всё хорошо, — рука так и тянулась коснуться лохматых волос и убрать челку с глаз, но Том сдержал себя, — это ты, скорее, мог удариться головой, когда врезался в меня. — Ну да, я могу, — признал омега, чуть улыбаясь, а после пригласил, — падай, если всё занято. Купе начало наполняться запахом шоколада. А ещё парнишка достал сладость из кармана чемодана. Белый шоколад, как выяснилось. — Будешь? Грех отказываться. Особенно, когда все заполнено этим запахом. Он пробуждал аппетит. — Конечно, — потянувшись вперёд, Реддл забрал протянутую дольку, специально касаясь пальцев омеги. Воображение моментально нарисовало картину, как он берёт руку, медленно тянет на себя и слизывает с пальцев остатки шоколада. Подтаявший, он быстро оставлял следы на коже. — Как тебя зовут, милый? — спросил Том, вовремя не удержав язык — ласкательное само вырвалось. Перед ним сидело очарование, за которым он долго наблюдал и не мало грезил, трудно держать себя в руках. А вопрос задал, чтобы скрыть своё лёгкое сталкерство прошлого учебного года. Пусть Гарри думает, что Том заинтересовался им сейчас. — Эм… — ожидаемо смутился, услышав крайне нестандартное обращение в свой адрес. — Гарри. А тебя? Видел тебя где-то в коридорах, а вспомнить не могу. — Моё имя Том. Рад знакомству, — представился с очаровательной улыбкой, на которую попадались многие. Альфа часто использовал её для дела, и никогда искренне. Потому что не хотел. Сегодня первый случай. — Я тоже. Ещё шоколад будешь? — предложил гриффиндорец, кладя в рот очередную подушечку. Познакомиться поближе — поистине замечательная идея. Теперь, зная какой он, когда говорит с ним лично, когда есть возможность смотреть прямо и изредка (это временное явление) касаться, Том не сможет оставаться как и раньше в тени. — Не откажусь. Я люблю шоколад.

***

В какой-то момент рвение к учёбе сменило вектор на рвение видеться почаще с Гарри. Том презрительно улыбался, видя раньше воркующие парочки. Стоило самому попасть под удар — ни на раздражение, ни на смех не пробирало. Он был порабощён, когда Гарри обозначил своё любимое занятие — дремать на нём. Благородный, храбрый лев сменялся на ласкового, преданного котёнка. За время их общения, Гарри никогда в нём не сомневался, не подозревал в коварных планах и не обращал внимание на предупреждение своих о том, что якшаться со слизеринцем, к тому же семикурсником, себе дороже. Плевал он на чужое мнение. Улыбка всегда была искренней при встрече, руки тянулись навстречу, в желании обняться, а болтливый рот не закрывался. У него всегда находилась интересная история, которую Том слушал с чистым интересом. А не просто делая вид. Смех также отличался отсутствием наигранности. Слизеринец часто ловил себя на мысли, что как бы нелепо не выглядела история — он не скатывался в поучение Гарри. Просто искренне слушал. Но однажды Гарри затронул тему, от которой внутри сладко потянуло, а желание обладать вспыхнуло новыми красками. Он был так близко… так желанно близко, держа голову на коленях Реддла и вцепившись своими руками в его левую руку. Правой альфа перебирал его волосы. — Мне нужна твоя помощь, Том. Я могу обратиться только к тебе, — робко поведал парень, запинаясь и краснея, — понимаешь, у меня скоро будет… ну… Ты понимаешь. И я знаю, что с ней делать. Но очень боюсь. В последнее время так много страшных историй о ней слышал… Боюсь, что одурею и начну на всех бросаться. Ты… сможешь присмотреть за мной недельку? Так наивно. И так безрассудно доверчиво… В глазах на секунду потемнело. Достаточно было мгновенно вспыхнувшей картины, как бы он мог присмотреть. Теперь ясно, почему притяжение в последнее время было особенно острым, а вместе с ним желание обнюхивать Гарри при каждой встрече. Надвигающаяся течка мешала здраво мыслить, не спотыкаясь каждый раз о свои инстинкты. — Я бы с радостью, Гарри, но ты ведь осознаешь, что я альфа и буду тебя чувствовать? — Не переживай, я подготовился! У меня есть зелье-подавитель, оно оставит запах, но погасит феромоны. У тебя не будет проблем с контролем. И, что важно, это зелье варил не я. А значит косяков там не будет. Да, с зельями у Гарри всегда было неважно. Том как-то пытался помочь, но дело изначально оказалось провальным. Потребуется не один год, чтобы вытянуть Поттера на положительную оценку, а так много времени у Тома нет. Ему хватало и своей подготовки к ЖАБА, уже в начале первого семестра. Возвращаясь к плану Гарри — он был неплох. Том оценил. Однако риск всё равно существовал. Просто из-за запаха. Который будет обволакивать во время течки и сводить рецепторы Реддла с ума. Молчание затянулось, и Гарри начал переживать. Он приподнялся на коленях, оглядев альфу своими пытливыми зелёными глазами, и заметно сник. — Ты против, да? Ну, конечно, да… я понимаю, правда. Наверное, слишком много прошу. Извини меня. Гарри начал шевелиться и уже готов был подняться, но Том остановил. Вовремя очнулся и за руку потянул на себя обратно. Гриффиндорец буквально упал в его объятия. — Не говори глупостей, — выдохнул на ухо, почти касаясь губами одной из чувствительных зон омеги, — я помогу тебе. Наблюдать, как Гарри шоколадкой тает в его руках, истинное удовольствие. Ненавязчиво ласкать его, такого невинного, но временами слишком дерзкого, дразнить и пробивать на эмоции — не надоедало, и вряд ли наступит день, когда надоест. Однако, заигравшись, он не заметил хулиганской выходки Гарри. Ослабил бдительность и был безжалостно уничтожен под напором омежьих чар и губ. Гарри поцеловал его без всякого стеснения. Глаза в шоке распахнулись, рот от удивления приоткрылся, чем хулиган маленький воспользовался, с тихим стоном углубляя поцелуй. Но ведь его самого штормило! Сносило от феромонов, выпущенных альфой. Он начал первый. И первый же закончил, пока всё не зашло слишком далеко и их никто не спалил. Пальцы Гарри дрожали от возбуждения и позднего волнения, почти страха. Он позволил себе очень много! Но будь проклят, если скажет, что не хотел этого и жалеет. Гриффиндорец не мог унять дрожь и всё равно продолжал гладить слизеринца по лицу. А тот смотрел на него. С жадностью и едва скрываемой похотью. — Гарри… — Я в первый раз это делаю. Аж голова кружится, — быстро и тихо проговорил, почти прошептал, в самые губы, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать их снова. — И почему ты это сделал? — тут же поинтересовался Реддл. Он то опускал взгляд на губы, влажные и пухлые, которые внутренний зверь вновь возжелал, только сильнее, жёстче — терзать до покалывания. То поднимал взгляд и тонул в чистой зелени. Очки немного перекосились от их минутной страсти. — Захотел. Вам, альфам, можно, так почему омегам нельзя? — с хитрой улыбкой и плывущими глазами ответил, а после снова застеснялся. Но секундой позже львёнок набрался храбрости и признался: — Ты мне нравишься. Нежность слизеринца буквально удушила. Перекрыла воздух, не дав ответить. Нравишься — неподходящее слово для описания его чувств. Оно глубже. Сильнее. И оно порабощает. Меняет буквально на глазах. Пальцы с его лица соскользнули к шее и приласкали до щекотки. Том невольно улыбнулся и обхватил лицо львёнка, до этого придерживая за плечи. — Тебе можно. Всё можно, Гарри. Я весь твой. Удержаться от поцелуя невозможно. Просиявшее лицо буквально просило о ласке, которую Том желал подарить. Он непременно присмотрит за Гарри во время течки. Никому не позволит приблизиться к нему. И если почувствует, что теряет контроль — сам употребит успокоительное, чтобы не волновать милого сердцу омегу. Ему тоже будет непросто. В первый раз всегда тяжело. Но если Том немного поддастся искушению… Если попробует своего мальчика на вкус… Хищная улыбка расплылась по губам. Гарри почувствовал её во время поцелуя с шумным вздохом и продолжил ласкать губы языком. Том прижимал его к себе теснее, позволяя почувствовать жар собственного тела, напряжение, растущее в паху. Особенно когда омега елозил попкой. Этого не стоило делать, если они хотят удержаться, но сопротивляться желанию практически невозможно. — Гарри, — позвал его Том и ждал до тех пор, пока взгляд сфокусируется и возможность говорить и думать войдут в силу. Слишком ошеломлен и возбужден был поцелуями. — Хочешь я сделаю ещё приятнее? — Хочу. А можно? Никто не увидит? — спросил Гарри, понизив голос до шёпота. Взбудораженный, разрумяненный, пахнущий шоколадом. Глаз не оторвать. Он и правда проверял выдержку Реддла на прочность. Слизеринец выдохнул, чувственно сжимая бедра омеги и слыша блаженный тихий ох. — Я позабочусь о нашей безопасности. Разум твердил, что стоило покинуть уединённое место. На улице делать то, что он задумал — не вариант. Но инстинкты… тяжело бороться с их зовом. Раньше Том считал подобное поведение блажью, неспособностью себя контролировать, теперь понимал всех собратьев по несчастью. Омеги умудрялись обольщать даже ненароком. А что будет при течке — страшно подумать. Том мог представить, как сильно сорвёт крышу, когда они смогут уединиться. А сейчас он приласкает. Подарит удовольствие, что сильнее обычных поцелуев. Ненадолго оторвавшись, он достал палочку и навесил отвлекающие и скрывающие чары. Они требовали немного времени и концентрации. Гарри залюбовался альфой, возможно, будущим парнем, или уже им ставшим, точно не представлял, но от мыслей, что Том его, радость поднималась из самых глубин души, едва не заставляя возбуждённо пищать. Их связь за короткое время стала такой прочной. Не удивительно, что теперь они переходят на следующую ступень близости. Приблизительно, Гарри понимал что будет. И он не был против попробовать это в их уединённом месте. Чары у Тома были сильны. Их никто не побеспокоит. Просто не сможет пробраться через навешенную защиту. Разве что преподаватель… но и ему понадобится время. А ещё быть чувствительным к магии, иначе пройдёт мимо и не подумает о том, что за невидимым куполом кто-то прячется. — Что ты хочешь сделать? — спросил Гарри, потянувшись пальцами к пуговицам на воротнике рубашки, словно чувствовал, что нужно оголить шею. Очаровывающее соблазнение. — Мне снять что-нибудь? — Не надо снимать. Только оголить. Голос альфы был глубоким, мягким, чарующим. С уходом концентрации вернулось желание. Он обхватил своего мальчика и вновь усадил на себя. Запах молочного шоколада с новой силой ударил в голову и он со стоном прижался лицом к открывшейся шеи. — Га-р-р-ри… — несдержанно прорычал, — я ведь говорил тебе, что ты пахнешь молочным шоколадом? — Д-да. Но мне всегда казалось, что ты шутишь, потому что я много его ем, — с дрожью признался Гарри. Многие вещи он часто не понимал. Особенно сейчас. Так близко к альфе… — Блин, почему мне нравится сидеть вот так на тебе?.. «И чувствовать твоё дыхание на шее… О, Боже…» Том усмехнулся. Вопрос Гарри не требовал ответа. Всё очевидно. — Наша любовь к шоколаду не знает границ, — слова перемежались с поцелуями. Короткими и долгими, лёгкими и глубокими. Альфа облюбовал шею гриффиндорца, балдел от запаха, от ощущений, от звуков, что они создавали вместе, погружаясь в интимную атмосферу. Только для двоих. — Я собираюсь попробовать тебя на вкус. Проверить, настолько же ты сладок, как и пахнешь… — Ну ты и… каннибал, — глупо хихикнул омежка, обхватывая Тома за шею и прижимая к себе. Тепло альфы расплавляло. Жадные губы оставляли приятные ожоги. Каждое касание пробивало на дрожь и позорный скулёж. Неподготовленное тело реагировало словно одурманенное. — Том… Том, пожалуйста… Т-том… — выдыхал его имя всё чаще, несдержаннее, особенно когда альфа начал гладить. Он нагло дразнил и не спешил засунуть руку под одежду, расстегнуть ширинку, стянуть немного штаны… хоть что-нибудь, чтобы произошёл полный контакт, кожа к коже. Что спереди, что сзади — Гарри чувствовал себя мокрым. — Тебе хотелось бы чего-то конкретного? — дыхание альфы прошлось по подбородку и коснулось приоткрытых губ, с которых каждый раз срывалось его имя, скуление и стоны. — Н-не знаю… Ты лучше знаешь… Я доверяю тебе… — сбивчиво шептал Гарри, вдыхая сплетение феромонов и ароматов их обоих. Он не мог знать. Не мог думать. — Ты же не обидишь меня? Не обидишь, да?.. Всё верно. Том не имел права предать доверие львёнка. Он не сможет простить себя, если вдруг совершит ошибку. — Конечно нет, — вслух заверил, слегка задирая рубашку. Холодок лизнул тёплую кожу и покрыл её мурашками. Ладони прошлись по животу, пояснице и стали подниматься выше, — только приласкаю. Ты такой нежный… такой милый, Гарри. Если я и помучаю тебя — пытка будет сладкой. Тебе понравится. Ты взорвёшься в ярком оргазме. — Г-где взорвусь?.. — глупо спросил Гарри, очарованный голосом, плывущий на его волне и споткнувшийся лишь на незнакомом слове. Его лишали способности мыслить. Нежная кожа откликалась импульсами во всём теле. Том издал звук, очень похожий на смешок. Или мозг уже не соображал и его голос звучал для Гарри приятным фоном. Или же он невероятно невинная душа. Чистый, нетронутый бриллиант. — Просто чувствуй, — напоследок посоветовал альфа, накрывая губы омеги пылким поцелуем, и в этот же миг свободная рука нырнула под штаны и бельё. Гарри громко застонал в чужой рот. Тело вспыхнуло огнём и задрожало в руках слизеринца. Обжигающая ладонь между его ног, в сочетании с глубоким поцелуем, лишала последних крох разума. Том с удовольствием мучил и наслаждался симфонией сладких стонов. Ему не требовалось прикасаться к себе. Податливое тело — лучший источник. Он долго будет смаковать порочную картину, чьим создателем стал, надолго задержит в голове фантазию для одиноких ночей. Гарри дышал горячо и прерывисто, периодически срываясь на стоны и всхлипы. Бедра двигались навстречу руке. И чем сильнее подходил к грани, тем громче становился. С какой только интонацией Том не выслушивал собственное имя. Никогда оно ещё не звучало для него так восхитительно. Ломающийся, чуть хрипящий голос, напитанный пламенем ранее неизведанного желания, наполнял стоны яркими красками. Довести омегу, пробравшегося в его сердце, до финала — дело чести. Слизеринец очень хотел узнать, какой именно последний штрих сладкий львёнок нанесёт на картину своего первого оргазма, доставленного другим человеком. И последний стон его имени утонул в пропасти короткого громкого вскрика, разверзшейся после ярчайшей вспышки. Припухшие, покрасневшие губы обрамляли рот, приоткрытый в беззвучном стоне. Брызги оросили бельё. Словно Том откупорил игристое вино. Опьянение было таким же. Он поднёс испачканную руку к лицу и коснулся кончиком языка белесой жидкости. Обещал ведь попробовать львёнка на вкус. Сладкого во всех смыслах и обессиленно рухнувшего на него. Тяжёлое дыхание раздавалось прямо у уха. Том успокаивающе поглаживал Гарри чистой рукой, находясь между моральным удовольствием и физической потребностью. Возбуждение было болезненным. Но он не прикасался к себе. Успеется. Сегодня он получил кусочек сладкого, а позже Гарри вознаградит полноценным десертом. Он будет первым во всём. Строя планы на ближайшее будущее, Том Реддл и подумать не мог, что в далеком будущем этот лучистый, милый омега, покорит не только его сердце, но и душу. И родит чудесного мальчика-омегу, ради которого Том горы свернёт.