Молочный шоколад

Изменять цвет волос всё же был перебор. Гарри смотрел на себя в зеркало и ему вообще не нравилось! Зализать — и точно вылитый Малфой! Мерзкий, накладывающий лапы на чужое добро, хорёк! Заколдовать бы его, расчленить, а кусочки скормить приюту для бездомных животных. Чтоб неповадно было засматриваться и флиртовать с замужним альфой. Да и Том хорош, стервец. Позволял с собой флиртовать, никак не одёргивал хорька. Ну ничего, Гарри непременно возьмёт дело в свои руки. Покажет, на кого нужно смотреть. Кто достоин внимания, а кто пусть сидит на своей астрономии и в подзорную трубу смотрит! Последний штрих завершён — пару капель туалетной воды за уши, что усиливала возбуждение, и по капле на запястья. Если не зацикливать внимание на волосах, Гарри нравилось то, что он видел. Заказанные белые чулки в мелкую сетку довольно сексуально обхватывали его ноги. Особенно красиво смотрелись с белой рубашкой Тома. Свою Гарри использовать не желал. Только вещи мужа выражали и дополняли его сексуальность, делая желанным в глазах альфы. Сегодня он должен быть особенно желанным. Тогда Том поймёт, какую ошибку совершает. Нельзя вот так брать и приглашать незанятых омег на чашечку чая вечером! Могут неправильно понять. А Малфой, как считал Гарри, давно метил на Тома. Ещё со школьных времён. Тогда ненависть затапливала Поттера по самую макушку. До тех пор, пока Том не стал с ним встречаться официально. Да и не только встречаться. Завистливо-гневные взгляды Малфоя неплохо тешили эго. Чары оповестили о приходе супруга. Гарри в последний раз посмотрел в зеркало, подмигнул своему отражению, и пошёл встречать. Заодно проверит уроки дядюшки Северуса в деле. Помимо того, что он окончательно задолбал мужчину-омегу в просьбе сотворить нечто этакое, повышающее либидо альф, выпросил ещё пару занятий по соблазнению. В тихом омуте ой какие огромные черти водились. Гарри знал, что до мамы его отец был влюблен в Северуса. И пару тайн по соблазнению альф Поттер-младший добыл, едва не заработав под конец парочку проклятий в спину. Яблоко от яблони. Северуса до невозможности бесил Поттер-старший, несмотря на их недолгий роман, и также выносил мозги Поттер-младший. Два ходячих несчастья. Но что Гарри, что Джеймс, оба понимали, что зельевар их так любовь выражал. Омега трансфигурировал кресло, поставил его напротив входной двери и уселся, сложив ногу на ногу. Обезоруживать супруга, так сразу с порога. Уж он-то себя покажет. Для большего соблазнения Гарри отказался от нижнего белья. Так что любимого ждал приятный сюрприз. Том зашёл в дом, позвякивая ключами, и не успел закрыть дверь, обескураженный увиденным. — Э-э… — Ну привет, — Гарри смотрел с суровым прищуром. Том немного устал после занятий и планировал завалиться хотя бы на час в постель, отдохнуть, но увидев омегу в боевой форме, немедленно забыл и о лёгком недуге, и о планах. В голове начинали строиться теории, с чего вдруг его прекрасный юный супруг встречает в столь откровенном наряде: — Очень соскучился по ролевым играм; — Таким способом пытается его наказать, провинившегося в чём-то (возможно, сумеет возбудить до предела и отказать в сексе); — Стало скучно и решил разнообразить встречу; Каждый вариант имел место быть. Как только Том закрыл дверь, сразу на замок, решил прощупать почву: — Откуда ты такой красивый? — Всегда им был. Вот, решил тебе напомнить. А то ты, похоже, стал забывать, — без обиняков пояснил Гарри, после чего нарочито медленно поменял ноги, убеждаясь, что Том всё видел. Искорки вожделения в глазах при перемене позы не скрыть. Да и запах стал острее. Гарри тоже дал волю своим феромонам, чтобы к чертям сломать волю своему альфе! Эффект появился с первых же секунд: кадык дёрнулся, взгляд потемнел, запах кофе стал ещё сильнее. Гарри вдохнул его поглубже и довольно облизнулся. А Том завис на его губах. Дымка возбуждения почти заволокла мысли. — Что ты… имеешь в виду? — немного тормозя, спросил он и сам облизнул пересохшие губы, — ты ведь намекаешь мне? — Не намекаю. Прямым текстом говорю, — вредно заявил Поттер, вставая с кресла. Хищный лев заставил лань трепетать в благоговейном ужасе. — Видимо, блондины начали нравиться тебе больше? — Кстати об этом, — Том словно очнулся, напоминание яркой вспышкой прострелило голову. Он отступил больше на инстинктах, порабощенный своей прекрасной половинкой, а после спросил: — Почему ты изменил цвет волос? — Ну как же, ты вчера весь вечер флиртовал с этим огрызком, Малфоем, а он всё время перебирал свои волосы. Вот и я решил попробовать. Чтоб ты смотрел на меня, а не на того, кто тебя не стоит. Сочетать в голосе обольщение с угрозой — непреодолимое и ужасающее умение Гарри. Реддл нервно улыбнулся. Ситуация убивала его во всех смыслах: и от нелепости услышанного, и от тяжёлого давления-возбуждения. А приближение Гарри словно зверя в нём разбудило, задвинув прошлый благоговейный страх. Запах был слишком хорош… насыщеннее и желаннее, чем раньше… — Я не флиртовал с Малфоем. Всего лишь выпили кофе вместе. Он помог в одном деле и я решил поблагодарить его. — Кофе выпили? Ты ведь знаешь, что пахнешь кофе? Потому он и захотел им угоститься. Только я имею на то право. Потому что ты — мой. Обжигающе-страстный рык словно клеймом выжигал права омеги. Гарри впился в губы мужа по-вампирски страстным поцелуем, прижимая почти к оголённой коже — шёлковая рубашка не в счёт, особенно когда первые две пуговицы провокационно расстёгнуты. Руки Тома жадно блуждали по телу, что выглядело ещё сексуальнее в новом образе, и не могли остановиться на чём-то конкретном. Словно добрался до желаемого, что долгое время находилось под запретом. И поцелуй, если таковым можно назвать их попытку сожрать друг друга без остатка, до боли возбуждающе, пылко и сумасшедше, сносил любые преграды. Клыки омеги чуть удлинились, в готовности поставить метку, такую же, как на собственной шее. В этом плане они ничуть не хуже альф. С разницей в том, что не все представители сильного пола позволяли поставить на себе метку. А ведь она была более аккуратной и менее болезненной благодаря анестезирующему минералу в зубах. — Ты мой. Только мой, слышишь? И я хочу, чтобы все это видели, — повелительно произнёс Гарри. — Да, — выдохнул с согласием. Никакого сопротивления. Его, сильного альфу, ноги не держали, тянули к земле, припасть к ногам своей властной половинки, чья аура подавляла его собственную, а выпущенные феромоны душили на грани удовольствия, — только твой, любовь моя. Без остатка. — Всё верно. Наклонись. Из-за разницы в росте самому Гарри манёвр не осуществить, но когда Том выполнил приказ, наполненный желанием, крепко обхватил его руками. И одна оказалась на затылке, отводя голову в сторону… открывая шею, источавшую вкусный запах кофе. Поттер медленно наклонился к ней, обдавая жаром дыхания, провёл языком, собирая аромат, и без предупреждения вонзил зубы, наслаждаясь дрожью и коротким вскриком. Поставленная два года назад метка в эту секунду обновилась. Она станет более видимой, чуть менее аккуратной и ярко доказывающей принадлежность альфы другому омеге. Истинной паре. Лучше любого обручального кольца. Металлический привкус во рту до дрожи возбудил Гарри. Отстранившись, он с вожделением облизал губы. Ранка, оставленная его клыками на шее альфы — самая прекрасная картина из всех, что доводилось видеть. А лицо Тома — это смесь блаженства и боли. Искаженная красота. — Мой восхитительный альфа. Пойдём играть, — мурлыкнул на ушко и тут же его облизнул, — я не до конца тебя вкусил, милый. Не нужно было слов. Достаточно плывущего взгляда, глаз, в которых горел огонь страсти. Альфа взялся за руку омеги, поднялся, и как зверь на поводке, — ещё контролируя себя, но очень слабо, — поплёлся за направляющей его рукой. За фигурой, которая обещала окунуть в пучину удовольствия. Его порочный ангел. Образ портила лишь одна деталь. И именно о ней, уже в спальне, он заговорил. Она привела ненадолго в сознание. — Верни свой цвет. Дай увидеть моего омегу. Лицо Гарри осветилось. Блонд сошёл, оставляя истинный цвет, который смотрелся намного лучше. Слишком светлый образ нужно было разбавить. И они разбавили. — Взял твою рубашку, ты ведь не против, — не спрашивал, утверждал Гарри, — и вообще, ты заставил меня волноваться. Нельзя себя так вести. Ты будешь наказан, — с хищной улыбкой вынес приговор, — на колени. Ноги Тома давно тянут к земле. Два последних слова, сорвавшихся с губ омеги, приковали его окончательно. Одну лишь вольность позволил себе — снять мантию и пиджак, прежде чем преклонить колени, с благоговейным ожиданием смотря на юного супруга. Аккуратные пальчики прошлись по шее, подбородку и прикоснулись к губам, лаская их нежно, без давления. Запах шоколада дурманил голову своей упоительной близостью. Том был слишком близок к средоточию желания, не скрытого бельём. Мог беспрепятственно прикоснуться к бёдрам, обласкать руками. И не только. Но от супруга поступил однозначный бессловесный приказ — рука надавила на затылок. Требовала прижаться лицом именно туда, вдохнуть аромат возбуждения и глубоко взять. Альфа подчинился. Его роль была обозначена буквально с первых секунд появления в доме. Власть в руках Гарри. Он лишь с виду кажется милым, кротким омегой. На деле властный, порой жестокий, ревнивый, и пылко любящий. Лев, скрывающийся в тельце котёнка. Запах наполнил собой. Перекрыл воздух. Рот альфы наполнился слюной, его губы двигались по члену, мягко лаская… всасывая… отпуская… облизывая в полную длину… И никакой помощи рук. Том сам пожелал их держать за спиной, до боли впиваясь ногтями в кожу. Только Гарри его направлял. Только его руки он чувствовал на лице, в волосах. От них получал как боль, так и наслаждение. Но истиной наградой было несдержанное дыхание, дрожащее постанывание, и мычание с его именем на губах: — Том… ах… Том… То-о-ом! Да, вот так… Том!.. Только его. Согревало эго альфы и возбуждало, несмотря на позицию «на коленях», какую многие сочли бы слишком унизительной. Гарри не дал делу завершиться, мягко отстранил голову супруга и посмотрел в его прекрасные, плывущие глаза. — Достаточно. Я хочу покататься на своём жеребце. — Да, — вновь прозвучало на выдохе, с шальной улыбкой на губах. Альфа облизал их, покалывающие, болящие ещё после кусачих и сильно засасывающих поцелуев, на которых, как и во рту, сохранился вкус любимого. Жаль, всё прервалось неожиданно. Он хотел ощутить больше. Если бы Гарри кончил ему в глотку, кончил бы и сам Том. Штаны уже не выдерживали его возбуждения. Слишком сильно, болезненно сжимали. А на волю выпускать альфа не спешил. Это позволено только Гарри. — Где господин моего сердца хочет попрыгать? — На кровати. Безусловно, они занимались сексом и на полу, но комфорт в таком деле гораздо важнее разнообразия. Одежда слетела с альфы в один миг. Обнаженное тело, готовое к слиянию… Гарри закусил губу от желания. Всё это великолепие принадлежало только ему. Несдержанно толкнув альфу в постель, он подобрался к любимому с хищностью кота. Всё произойдёт быстро, без подготовки. Нутро готово к принятию, смазки натекло так много, что он чувствовал влажность на бедрах… и как она впитывалась в чулки. Том не использовал рук во время минета и Гарри был более чем доволен видеть, как любимый наказывал себя. Но сейчас он желал. Хотел, чтобы Том крепко обхватывал за бедра, чтобы шлепал по заду каждый раз, как Гарри будет останавливаться, чувствуя «его» глубоко в себе, чтобы гладил ноги, оттягивал чулки и восхищался его образом. Им самим. Том тоже ожидал его, пребывая в полной готовности. Видеть это оказалось приятно. Гарри предпочёл вести сам, и выглядело оно куда более развратно, чем если бы процессом руководил альфа, как истинный актив. Сладкий стон прокатился по комнате. Прежде чем вставить себе, Гарри, играясь, широко мазнул языком по всей длине, от чего альфа напрягся и выдохнул сквозь стиснутые зубы. А затем, ухмыльнувшись, сплюнул на руку и размазал слюну по члену. «Смазка» им не требовалась. Хватило бы и того, что организм Гарри выделял. Но ему нравилось видеть, как Том сгорает от нетерпения. Как ожидает окончания затянутой прелюдии. — Гар-ри… — Замолчи. Слова тебе не давали, — властно заткнул его омега, положив пальцы на губы. И только наигравшись, он медленно вобрал в себя член супруга и положил его руки себе на бёдра. Слово не давали. Но на сдерживание себя запрета не стояло. И Том дал себе волю, ослабил туго затянутый ошейник. Руки сжимали упругие бедра, пальцы забрались под сетку и рвали, делая большие дыры. Так несдержанно… и так горячо… Гарри не жаль было испорченные чулки. Они стоили того, чтобы любимый начал их рвать, пока он сам двигается на члене: то плавно, то размашисто, то покачиваясь. Надолго их не хватит. Обжигающие прикосновения… жадные тела, вбирающие в себя все соки без остатка… желание, опаляющее всё перед собой… — Сильнее! Я хочу кончить! Приказал и потерял контроль над супругом. Гарри ощутил это в полной мере, когда Том его расширил: сдавил ягодицы пальцами, раздвинул их и стал насаживать на себя с широким размахом. Никаких больше подмахиваний. Никакой поддержки. Он делал так, как сам желал. Как чувствовал. И Гарри позволял. Он хорошо знал, что наилучший секс с Томом — когда он не сдерживается. Когда отпускает свою жадность и страсть на волю, входя в него на грани боли.

***

От рубашки, после отличного секса, хотелось избавиться. Заляпанная в сперме, прилипавшая к вспотевшей коже, душная, она приносила один лишь дискомфорт. Но Поттер не стал. Он свалился на постель, рядом с супругом, и просто приходил в себя. Ни один пальчик, ни на руке, ни на ноге не пошевелился, он качался на мелких волнах и проносил через себя остатки удовольствия. Тем же занимался и Том. В спальне только и было слышно их тяжёлое дыхание. Довольные, удовлетворённые, они лежали на раскалённой кровати, насытившись близостью сполна. — Так всё же, — Том взял право голоса. Их игра закончилась и он мог поговорить о вспыхнувшей злости-ревности Гарри, которая закончилась таким приятным образом. — Что опять не так с Малфоем? Выпить кофе вместе — уже повод для ревности? — Я терпеть его не могу. Ни в каком виде. Этот любитель чая мог попросить кофе только из-за твоего запаха, — чуть раздосадованно ответил Гарри. Том с улыбкой посмотрел на супруга, который утратил свою властность, силу, невероятно давящую ауру. Лев ушёл спать и проснулся милый котёнок. Он протянул руку, костяшками пальцем погладив по щеке. — Ты знаешь, чем пахнет Малфой? — Не знаю. Не нюхал никогда. — Он пахнет, как клюква в сахаре. Приятно, но совершенно не подходяще мне. Клюква с кофе не сочетается. Тогда как с шоколадом… Это многое объясняло. В общей сложности, Гарри никогда бы не стал подозревать Тома в измене. Он верил в альфу. В его преданность. Скорее, сработала собственная антипатия к Малфою. Враги со школьной скамьи, часто бились на старших курсах за право общения с Томом. Так ещё, змея, устроился работать в Хогвартс профессором астрономии! Стал коллегой его мужа! Чувствуя злобную ауру, альфа подполз поближе к омеге и устроил голову у него на груди. — Это просто общение, Гарри. Соглашусь, флирт с его стороны есть, но меня он никак не трогает. Пусть пытается привлечь внимание, мне всё равно. У меня уже есть омега, законный супруг, которого я люблю, ради которого живу, и который в будущем станет папой моего ребёнка. Как не растаять после услышанного? Ни один омега не смог бы остаться равнодушным. Чертовски приятно, когда твой альфа с готовностью говорит о любви к тебе и о будущих детках. Только время их ещё не настало. Они обязательно станут родителями. Но немного позже. А пока… хотелось порепетировать процесс зачатия. И не только. — Знаешь что, милый? В следующий раз я тебя трахну. И Том засмеялся от слов Гарри. Ничего против активного омеги он не имел. Разнообразие — дело интересное. А когда создаёшь разнообразие с любимым человеком — ещё лучше.