Я ничего не могу с собою сделать

Вечер сегодняшнего дня прошел весьма нудно и скучно, а тянулся так медленно, словно расплавленный сыр. Печеньки тьмы не вылезали из своих комнат в коридор: день выдался напряженным и всем хотелось отдыхать. С одной стороны это хорошо, ведь никаких конфликтов не произошло, а с другой - ничего веселого тоже не было.

[AFFECTION (SLOWED + PITCHED) - BETWEEN FRIENDS]

Лакрица лежал на полу и глядел в потолок. Все дела переделаны, план продуман до мелочей, а новых заданий нет. Вот и остается бездельничать. Казалось, будто маг совсем забыл, как отдыхать и наслаждаться жизнью, ведь последние дни такие напряженные. Интересно, как давно все такое однообразное? Как давно он кричит и ссорится со всеми? А ведь в юности он хотел совсем иного: «Как только я окончу академию - я стану добрым волшебником и помогу каждой печеньке» говорил он. Магом он стал, вот только вместо помощи остальным он лишь совершает злодеяния и имеет ужасную репутацию. «Печенька старые тряпки» - так его называют теперь. Да что этот идиот Джинджербрейв понимает! Ничего не тряпки! В этой робе Лакрица выглядит прекрасно! Ведь так? Однако, мысль о том, что маг когда-то свернул не на ту дорожку все еще его тревожила. Безусловно, он любил, уважал и восхищался темной чародейкой, ведь лишь она знала суть существования печенек. Однако, что было бы, если Лакрица остался в академии, если бы он не заинтересовался чёрной магией и если бы он не примкнул к Дарк Энчантресс или же ушел от нее…Исключено! Нельзя даже допустить мысли об измене нашей госпоже. Она есть пророк этого мира и только ей известна правда! Лакрица поднялся с пола, тяжело вздыхая, а затем оглянул комнату. Ужасный бардак: не заправленная постель, куча бумажек, стол с кучей царапин и пятнами от зелий и открытое, чуть разбитое окно, за которым, как выяснилось, уже стемнело. Маг вскинул брови от удивления, пытаясь посчитать, сколько он пролежал на полу, находясь в своих мыслях. Однако, он решил не задумываться о том, сколько продолжалось его самокопание и вышел в коридор. Ночь медленно и незаметно опустилась на Хлебоземье. Лакрица, выйдя из комнаты, подошел к огромному окну, чтобы взглянуть на спящую природу. Его руки аккуратно коснулись стекла, тут же почувствовав холод, идущий снаружи. Белые елки печально склонились над землей, снег отражал свет полной луны, которую в эту ночь было хорошо видно, однако, увы, это был весь пейзаж. Дальше багрового тумана можно было слабо что-то разглядеть, так что осталось довольствоваться лишь «белой пустыней». Все казалось таким мертвым: пейзаж, этот замок, печеньки, что жили здесь, даже сам Лакрица давно мертв, есть лишь его оболочка. Джем словно давно не циркулирует по его телу, а сердце не бьется. Он как сама смерть. Даже хуже ее. Он - ничтожество, что путается под ногами великой чародейки, извиваясь как червяк и мечтая о ее внимании. Лакрица понял, что вновь погружается в мысли, что его гложут, так что решил немного пройтись по коридорам замка и отойти от несчастного окна. Холл казался таким длинным, а из-за обилия красных оттенков больше напоминал пасть дикого зверя. По стенам были развешаны картины: какие-то изображали историю печенек, какие-то были старинными портретами, а на некоторых было трудно что-то разобрать, поскольку полотно было изорвано в порыве ярости. Лакрица присел рядом с одной из ваз, в которой не было цветов. А ведь все остальные жители башни сейчас спали и видели десятый сон. Даже завидно. Однако, винить он их не станет, это все же только его ошибка, один раз испортить режим сна, а потом мучиться. Хотя. Возможно, они тоже виноваты, нечего действовать на нервы такому великому магу! Лакрица пялился на стену, наблюдая за часами на ней. Он выжидал подходящего момента, когда он пойдет накладывать заклятие и когда жизнь может наконец-то измениться. Или же, его план вновь провалится и он будет слушать насмешки от "Ведьмы", осуждение от Чоко и наблюдать вопросительный взгляд Машрума. Всей этой рутиной он уже сыт по горло и хотелось просто прекратить это. Не слишком ли это жестко, «ставить эксперименты» над тем, чья жизнь итак сломана? Дарк Чоко итак мучается от магии Гранат, от ее последствий и от тяготы своих ошибок, а тут еще Лакрица со своими «фокусами». Это казалось чем-то неправильным и подлым, сделать его подопытным кроликом из-за собственной гордыни и немощности. Лакрицу терзали сомнения, хотелось остаться на месте и просидеть так до утра у этой проклятой вазы, которая никому никогда не была нужна, однако, похоже, дороги назад уже нет. Механизм запущен. Тяжело поднявшись с места, маг медленно двигался к своей цели. Он старался по максимуму оттягивать время, потому что ему самому уже не хотелось этого. Винтовая лестница наверх вела его прямо к тому, чью жизнь он пытался «Изменить». С трудом преодолевая каждую ступеньку, он все сильнее паниковал. Достигнув самого верхнего этажа, маг на миг остановился, оценивая обстановку. Всё те же пустые коридоры, что всегда были милы Лакрице, однако сейчас вызывали головную боль и будто давили на него, окна, что открывали вид на живописные пейзажи, но сейчас отражали лишь звенящую пустоту. Он медленно шагал по коридору, казалось, что сейчас кто-то услышит его бешено колотящееся сердце и обязательно отругает, проклянет, выставит наружу. Когда Лакрица подошёл к комнате бывшего рыцаря, то он на мгновение остановился. «Я пожалею об этом» - последняя его мысль перед роковой ошибкой. Или нет? Дверь тихо заскрипела и маг оказался на месте. Наблюдая за небольшим хаосом, что творился в комнате, маг мысленно повторял заклинание, как надоевший стих или мантру. Самое главное сейчас - не напортачить и ничего не испортить. Немного простояв в дверном проёме, Лакрица двинулся к кровати и поставил свечу рядом с ней, которую захватил с собой ранее. Немного поводив рукой вокруг нее, шепча заклинание, он зажег огонь, чтобы провести ритуал. Маг облокотился на кровать Чоко, недолго смотря на спящего рыцаря. «Столь грустная участь, быть изгнанным своим же отцом» — эта мысль появилась в голове Лакрицы при детальном рассмотрении его лица. Даже сейчас, когда рыцарь спит, он выглядит напряженным: между бровями образовалась морщина, глаза крепко, даже до боли, закрыты, а рот закрыт, будто бы его зашили самыми прочными нитями. Маг быстро откинул подобные мысли принялся за работу. «Меньше слов - больше дела» ведь так? Хотя, в его случае, «меньше мыслей - больше дела. Неуверенно, Лакрица вытянул руку над лицом рыцаря и начал шептать свое заклинание. Оно тянулось безумно медленно: строчка за строчкой, он дрожащим голосом произносил слова, стараясь не допустить ошибку. Хоть глаза мага и были закрыты, но он все равно заметил, как свеча, что горела рядом с ним, угасла, что означало, что он уже не одну минуту ворожит над павшим героем. Заклинание не имело видимых эффектов: оно не излучало свет, не появлялось туманом. Оно прокрадывалось невидимыми нитями в разум и там творило чудеса. Следовали последние слова. Завершено. И…что в результате? Никаких особых изменений Лакрица не заметил. Похоже, что оно не сработало и время было потрачено в пустую. Лакрица лишь выдохнул от очередного провала, но это его и не очень удивило, ведь это была излишне странная и глупая цель, на которую он потратил кучу времени. Однако, в целом, он был даже рад, что ничего не вышло, ведь это обеляло его в собственных глазах. Теперь, все, что ему остается - пойти заняться чем-то полезным. А лучше пойти спать. Маг, встал, забрал свечу, развернулся и направился к двери. В этот же момент, резкая и пронзающая головная боль «приказала» ему остановиться. Лакрица сполз по стене на пол, чувствуя жуткую мигрень, будто его что-то проедает и прожигает его мозг изнутри. Лакрица окончательно упал на пол. Окружающие предметы начали мутнеть, а глаза закрываться. Дальше всё как в тумане.

***

Проснулся Лакрица в темном пространстве. Понятное дело - он спит, и, похоже, заклинание всё-таки сработало, но немного иным образом. Это очередной провал и, похоже, он отразился на самом маге. Неужели это карма за эту дурацкую и жестокую идею? Теперь он также как и Чоко обречен страдать? Он поднялся и оглядел место. Подобные сны его временами мучали и это не к добру. В этот раз пространство было четче, понятнее, словно он не в грезах, а в реальности, в своем прошлом. — Снова снится эта дрянь. — маг начал осматриваться. Ничего, кроме темноты не было. Однако, спустя некоторое время, под ногами можно было заметить вязкую жидкость, что напоминала воду в лакричном море. До жути противная и, увы, такая знакомая. Неожиданно, из неё начали появляться руки, хотя нет, скорее лапы. Вода ожила и превратилась в чудовище. Послышался то ли жалобный, то ли разъяренный вопль, что знаменовал начало кошмара. Лапы обхватили ноги и шею Лакрицы, затягивая его на дно. Маг пытался схватиться за что-то, однако ничего вокруг не было, ничего не могло его спасти. Дышать было все труднее, из глаз хлынули слезы, а ноги чувствовали жестокий холод, который словно втыкался тысячей игл в печеньку. — ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — Лакрица брыкался, пытаясь хоть как-то себя спасти. —МЕРЗОСТЬ! ТЫ НЕ ЯВЛЯЕШЬСЯ МНЕ ЧЕМ-ТО РОДСТВЕННЫМ!— Маг пытался вырваться, но попытки оказались тщетными. Он вновь оказался в этом море. Его продолжают тащить на дно, пока легкие наполняются горькой водой. Он ненавидит это чувство, когда он не способен что-либо сделать. Чувство, когда бесполезен. Его тело коснулось дна. Сейчас, всё что хотелось Лакрице - это либо умереть в этом ужасном сне, и не видеть ничего, либо проснуться. Он не хотел терпеть неудачи, он постоянно проигрывал, он ненавидит это. Для мага - это равноценно пытке. Из-за него разочаровывается Дарк Энчантресс, и из-за него он получает столько грязных слов от Гранат в свою сторону. И ведь они абсолютно правы в этом всем. Лакрица - ничтожество. Однако, он не умер, хоть и пролежал на дне досрочно долго, чтобы вода полностью заполнила его легкие. Кажется, что его тащили за руку со дна. Он не видел ничего, кроме белого света, когда слегка приоткрывал глаза. Спустя какое-то время Лакрица оказался на снегу. Так холодно. Неужели он вновь в тех заснеженных лесах, где он родился? Он как мертвое животное лежал на снегу, пытаясь найти в себе силы, чтобы банально подать признаки жизни. С большими трудом, Лакрица открыл глаза и сел на колени. Всё что он увидел - это лишь снег и редкие ели. В этот раз, сон был всё же иным. Это не то, что он видел из раза в раз, нет. Это что-то новое, что-то неизведанное. Как же это произошло, кто его вытащил со дна? Маг окончательно поднялся и медленно поплелся, куда глаза глядят, чтобы хоть что-то понять. В дали он смог увидеть силуэт, что стоял не дыша, чинно наблюдая на пейзаж заснеженных гор. Нет, этого не может быть… Дарк Чоко?! Что он забыл во сне Лакрицы?! Он неспешно и почти беззвучно стал подходить к рыцарю. — Чоко? — Маг осторожно подошёл к тёмному шоколаду смотря на его лицо. Оно было в кои-то веки спокойным, однако озадаченным. — Что ты здесь делаешь? — голос Лакрицы дрожал, то ли от холода, то ли от ужаса и осознания происходящего. Однако, в нем не было ни капли возмущения, лишь чистое любопытство и, может быть, страх. Было позором предстать перед своим «соперником» в таком виде. Хотя Лакрица уже понял, что спас его именно он, и маг не мог отрицать своей благодарности, пусть ее и очень тяжело принять. — Почему ты оказался в таком забытом и холодном месте? Ты ли в моём сне, или я в твоём? — Дарк Чоко повернул голову на Лакрицу в ожидании ответа. — Я же знаю, что это твоих рук дело, и это всё не является моими грёзами. — Он слегка поморщился, а затем тяжело вздохнул, снова переводя взгляд на горы. Не верится, что это происходит взаправду. Родные просторы королевства Дарк Какао завораживали и при этом навевали тоску. Неудивительно, что разум Дарк Чоко выглядит именно так, ведь кажется, что он не вылезает из своего прошлого и даже живет им. — Я хотел чтобы ты избавился от проклятья, и просто спокойно жил во тьме с нами, выполняя службу Дарк Энчантресс. Не думай, что мне твои темные мысли нужны, у меня и со своими путаница и одни лишь проблемы. И вообще, наверное это мой разум, а ты здесь гость и…и!— Лакрица резко замолчал. Он сказал слишком много, но хотелось рассказать об этом больше. Хотелось защищаться, начать спорить, столько эмоций. Однако, тяжелое чувство обрушилось на него, когда он понял, что упомянул собственные скелеты в шкафу. А ведь маг даже не помнил, когда последний раз говорил, что у него тоже есть свои тревоги и печали. Наверное, такого момента в его жизни и не было вовсе. — Извини, я не хотел…— Маг виновато провел ногой по снегу. Он успокоился, погрузившись в мысль о том, что это лишь сон, может быть, Чоко даже не запомнит его. Хотя, в душе он понимал, что рыцарь так просто не стирает из памяти что-то такое, да и это заклинание создало что-то особенное. Надо будет утром разобраться, что дало это заклинание. — Ты хотел помочь мне? — лицо Чоко сменилось на удивлённое — Увы, но чтобы снять проклятие, нужно оставить меч. В нём хранится вся моя сила. Он шепчет мне ужасные вещи, но я просто не могу бросить его. Не сдюжу. Я обязан вечно страдать. — он посмотрел на своё отражение в лезвии меча и опустил его обратно, воткнув в снег. — Так значит, это то, что гложет тебя много лет, ведь так? — Теперь, Лакрица смотрел на клинок совсем иначе. Удивительно, что он столько лет не замечал это. Маг потянулся к руке рыцаря, в которой он держал меч. Однако тот оттолкнул его, не желая чувствовать чужие прикосновения. — Послушай, я дал себе обещание, что я избавлю тебя от этого проклятия, и я не хотел бы, чтобы это провалилось. — Лакрица подошел чуть ближе. Он склонил голову, чтобы Чоко точно его услышал и он выглядел убедительнее. — Так что, я постараюсь чтобы оно перестало терзать и уничтожать тебя, хорошо? — маг смотрел в глаз Чоко, он испытывал смешанные чувства. Вроде бы, он нагло лгал, говоря, что искренне хочет помочь ему, а вроде бы теперь - это не что-то выгодное для самого себя, а он действительно хотел ему помочь. Такие странные и противоречивые чувства. Лакрице было больно то самого себя. Он винил себя за свои мысли и нестабильность. То он хотел быть бесчувственным, как Гранат, то он нравственно страдал из-за собственной жестокости, а теперь врет и при этом говорит правду? Ему хотелось что-то сделать, возможно из чувства долга, что Чоко буквально вытащил его из воды в этом сне, тем самым успокоив, возможно из чувства вины, что он снова совершил ошибку, сделав его существование еще тяжелее. Мысли больше напоминали рой диких пчел: путались, шумели. Столько разных тем, которые перемешивались, однако была одна главенствующая - он перестал думать о том, что Чоко - враг и соперник, теперь рыцарь манил его и ему не хотелось очередных ссор. В эту ночь он увидел его разум и его настоящего, а не маску вечно угрюмого нигилиста. Может быть, хотя бы в своей, или также моей голове он сможет стать тем самым героем, которым хотел стать всю свою жизнь. Мир стал медленно расплываться и они оба поняли, что покидают этот столь забытый и морозный сон, что стал для них чем-то очень важным. — Обещай, что поможешь мне.— Чоко растворился в метели, продолжая смотреть вдаль. —Обещаю — Лакрица закрыл глаза, ожидая тяжелого пробуждения. Неизвестно, что будет завтра, неизвестно, что скажут Лакрице, когда утром он выйдет не из своей комнаты. Он наконец-то почувствовал что-то. И если же он дал это обещание, то он исполнит его, не важно, из чувства долга или сочувствия.