Ночной гость

       Он приходит ко мне всегда по-разному: через месяц, спустя день, через неделю, через несколько дней. Я никогда не могу предугадать его приход, но я знаю точно — он приходит ночью. Не днем, во время работы или отдыха, а именно ночью, с одиннадцати до часу ночи, уходя до рассвета.        Я сильно испугался, увидев его впервые — он появился неожиданно, выйдя из темного угла моей спальни ночью, после собрания Пожирателей. Я тогда был сильно уставшим, а тело ныло от пары Круциатусов. Он не испугался, когда я наставил на него палочку, даже не дернулся. Я задавал вопросы: кто, что, откуда, зачем; но он молчал. Он на пару секунд поднял руки с коричневыми перевязками, показывая, что безоружен, затем опустил их и сел на край моей кровати, смотря на меня. Вернее, я так думал, потому что ничего не видел за темной маской в виде оскалившегося хищника. Тигр, пума или кто — не знаю, я и не всматривался.        Гость склонил голову к плечу и, как мне показалось, выдохнул. Я, не сводя с него палочки и подгоняемый болью, задал те же вопросы едва ли не криком. Он промолчал, даже не дернулся, когда кончик моей палочки уткнулся в его шею. Он лишь усмехнулся, как я понял по звуку, и внезапно дотронулся до моей руки, скользнув пальцами по запястью. Это было первое касание. Я помню, как тогда непроизвольно вздрогнул и отпрянул, зашипев сквозь сжатые зубы. Этот паршивец меня даже не боится! Смею предполагать, что он меня не знает — не один из моих учеников — но зачем тогда он ко мне пришел?        Помню, как боль прошибла все мое тело, и незнакомец поплыл в глазах. Помню руки, подхватившие меня, помню, как он посадил меня на кровать и дотронулся до лба. Его руки были теплые и приятные, не принадлежащие монстру. Мерлин, что делали эти руки… Ту ночь я помню ужасно плохо, но первые ощущения были просто прекрасны. Меня никогда так не гладили, особенно по волосам. Он проводил по ним ладонью, зарывался в них пальцами и успокаивающе массировал нежную кожу головы, от чего боль в висках прошла, а по спине пробежались мурашки.        От него не исходила темная энергия. Вернее, зла в свою сторону я не чувствовал. Зато чувствовал руки уже на своем голом теле, которые ласкали все. Это последнее, что я помню в нашу первую ночь.        Утром его уже не было, а я чувствовал себя просто прекрасно: тело не болело, по нему разлилась приятная нега. У меня никогда не было такого любовника. Мне никогда не было так приятно, что от одних небольших воспоминаний поджимались пальцы на ногах. В тот день мне учителя делали комплименты, мол: «Цветете и пахнете, коллега». И я действительно чувствовал себя прекрасно. В груди долго плескалось тепло и ощущение, что я кому-то нужен. По-особенному нужен. Мне было плевать на идиотов-учеников, на Поттера, на Лорда, на всех в целом. Я с ужасом понимал, что жду его прихода.

***

       В следующий раз он пришел через месяц, когда я проверял работы учеников в своих комнатах. Он вышел из темного угла, до куда не добирался свет от огня в камине, и подошел ко мне. Он не скрывался, а шел вполне себе обычным шагом, и я тогда резко обернулся, не понимая: кто стоит сзади меня. Я успокоился, увидев его. Мы молчали, никто ничего не говорил. Потом незнакомец протянул руку и коснулся моей щеки, погладил ее, спускаясь к подбородку, а я, неожиданно даже для себя, подался вперед, чтобы усилить контакт.        Ту ночь я помнил прекрасно. И не потому, что меня не одолевали плохие мысли и не мучила боль, а потому, что я заметил одну деталь — он меня не целовал. Не то, чтобы я этого очень уж сильно и хотел, но обычно прелюдия включает в себя поцелуи, а он даже маску не снял. Такое чувство, что мой гость хочет остаться анонимным. Я даже его голос ни разу не слышал — только громкое дыхание и тихий рык. Я даже не знаю цвет его волос, потому что он носит капюшон. Я не видел его тело — только член, и то в темноте. И руки видел. Больше ничего.        Сначала мне было этого достаточно. Неизвестный маг приходил ко мне, ублажал, как я хочу и уходил. Никаких обещаний и слов, никаких лиц. Любая наша встреча могла стать последней, чего я очень сильно опасался. Я не хотел это прекращать, мне это нравилось. Нравились ощущения, понимание, что есть тайна, безопасная для других и приятная для меня.        Но вскоре я с ужасом понял, что мне этого мало. Я устал ждать каждую ночь, как какая-то верная женушка, которую используют и оставят. Ощущение нужности пропало, я не хотел больше таких суматошных ночей. Я хотел видеть лицо и слышать голос, узнать хоть что-то о своем ночном госте. И тогда я решил с ним поговорить. — Может, снимешь маску в этот раз? — спросил я, схватив его руки, блуждающие по моему телу. Это всегда мне нравилось, но я же решил выведать информацию.        Он отрицательно покачал головой, высвободил одну свою руку из моего захвата и опять погладил меня по щеке. Я сжал губы, нахмурился и отвернулся. Прогонять его совсем не хотелось, но это ощущение использования только усиливалось. Я так не хочу. Уж лучше он уйдет навсегда, чем будет мною пользоваться. — Тогда уходи, — сказал я, садясь на кровати и подняв с пола свою рубашку.        И он ушел. Я обернулся, ища его взглядом и надеясь, что он не послушался, но это было не так. В комнате было пусто. Он ушел так, будто не расстроился из-за моего отказа, будто ему плевать. Неужели так было изначально?        Я накинул на себя рубашку и пошел в гостиную, где сел в кресло, налил себе крепкого огневиски и откинулся на спинку. Пусть тогда он и не приходит. Подумаешь. Всего лишь секс. Я будто бесплатно сходил в бордель несколько раз. А первоначальное ощущение нужности и поддержки… Ерунда какая, бывает. Людям свойственно ошибаться.

***

       Я сорвался на Поттере. Он просто сидел на своем месте и смотрел на доску, конспектируя, а я на него накричал. За что? Сам понять не могу. Дал всему классу задание, объяснил, как делать, и сразу же раздался звонок. И дементор меня дернул проверить это задание у Поттера, хотя за это время он бы ничего не успел. Так и вышло. Я был в шоке от самого себя, когда заводился на пустом месте и накричал на него так, что в их журнал попала моя слюна. А он стоял, опустив голову, а на середине моей «пламенной» речи развернулся и ушел. Просто ушел, не сказав ни слова.        А мне впервые было совестно перед ним. Когда приходил мой ночной гость, то я становился терпимее. Меня не бесили ученики и коллеги, я стал чуть больше улыбаться и даже пару раз шутил, хотя многие этого не понимали. А сейчас будто слетел с тормозов. Плохо. Очень плохо.        В бордель я пошел с большой неохотой и под оборотным, но только зря отдал деньги. Эта мужская проститутка не доставила мне и толики удовольствия, которое доставил он. Я ничего не чувствовал, входя в не очень уж и узкую задницу, даже кончить не смог. Да и сам, оказавшись снизу, удовольствия не получил. Это не то.        Хоть он меня не целовал, не показывал лицо, не общался со мной и приходил тогда, когда захочет, но он с легкостью компенсировал это своими руками и членом. Только он гладил меня так, как купец гладит самые большие деньги в своей жизни. Он дарил мне ласку, тепло и ощущение безопасности, хоть и мнимой. Мы не встречаемся, незнакомец мне ничего не обещал, так что злиться я не могу. И с каждым днем я все больше сожалел, что прогнал его. Но он вернулся.        Это был летний прохладный вечер. Я сидел у окна в своем доме в Тупике Прядильщика и вдыхал приятные запахи озона и эфирных масел, оставшихся после дождя, когда услышал за спиной привычные шаги. Мое сердце быстро застучало и ухнуло вниз, а я боялся повернуться. Даже перед Темным Лордом такого страха не было. Что мне его Круцио и Авада?        На плечо легла рука в привычной коричневой перевязке, а мое тело непроизвольно вздрогнуло. Я повернул голову в сторону руки и поднял глаза, глядя на эту привычную маску оскалившегося хищника. Плевать мне на эту анонимность. Он пришел ко мне, вернулся. Возможно, простил мою небольшую грубость.        К моему удивлению, он развернул мою голову обратно к приоткрытому окну и чем-то зашуршал, а затем я ощутил горячее дыхание на своём затылке. Он мягко отодвинул мои волосы и оставил поцелуй на коже. Так быстро я возбудился впервые. По телу будто прошлось электричество, от чего я прогнулся и сжал губы, чтобы не застонать. Он не хочет быть узнанным, но также не хочет разочаровать меня. А разве человек, которому все равно на другого человека, стал бы ему потакать? Стал бы возвращаться? Нет. Он бы нашел кого-то другого, более удобного. — Не оборачивайся, — тихо прошептал он, и я не смог сдержаться, тихо простонав сквозь зубы. Я не могу по шепоту узнать голос, и он это знает.        Руки моего гостя прошлись по талии, огладили живот и поднялись к груди. Я закрыл глаза и наклонил голову в бок, а он оставил на моей шее легкий поцелуй. Мне этого не хватало. Как же мне этого не хватало! — Поцелуй меня, — попросил я, опять схватив его руки, на этот раз лишь для того, чтобы обнять ими себя, — Я не буду на тебя смотреть. Клянусь. — Я тебе верю, — и опять горячий шепот опалил мое ухо, а на колени упало что-то легкое. Маска.        Я повернул голову на голос, ища горячие губы, которые вскоре накрыли мои. Никогда бы не подумал, что назову поцелуй прекрасным, но это так. Он не был глубоким, скорее чувственным. Он прижался своим телом к моей спине и целовал, обнимая, а я дурел и плавился, как мороженое на солнце. Возможно, незнакомец использует магию или афродизиак, потому что невозможно получать такое удовольствие от ласк.        Он отстранился, надел маску и отвел меня от окна, продолжая обнимать. Да, идти так не очень удобно, но мне плевать. Мы оказались в моей спальне и сразу же повалились на кровать. Я уже оставался только в брюках, когда он взял мою руку и прижал к своему телу, наклонив голову к плечу. Он никогда не разрешал мне его трогать, но этот вечер был особенный.        Я повалил его и оседлал бедра, схватил палочку и магией избавил незнакомца от одежды. Оставил только маску. На этот раз мои руки ласкали его, и я получал от этого наслаждение. Мне нравилось гладить его упругие кубики на животе, чувствовать под пальцами теплую кожу и вдыхать ее запах. Волосы оказались темными, почти черными, пушистыми и короткими. Я даже не пытался кого-то вспомнить с такими волосами — не хотел потом чувствовать омерзение, страх, неприязнь или смущение при этом человеке. Пусть остается анонимом.        Он нежно, как и обычно, растянул меня, пока я держался за его плечи и шире раздвигал ноги. Я уже не мог терпеть! Я хотел оседлать его и прижаться всем телом, но мне не дали. Мужчина перевернул меня к себе спиной и насадил на свой член. Мы впервые пробуем такую позу. Какая она… невероятная! Он положил руку на низ моего живота, и я понял, что там кожа натянулась. Видеть, как кожа натягивается под натиском члена мне приходилось впервые, но это зрелище очень завораживало. Через какое-то время я зажмурился и положил голову на его плечо, продолжая стонать и хватать ртом воздух. Как же мне этого не хватало!        В душ мы не пошли, даже магией не воспользовались. Я сжимал его руками и ногами, не позволяя уйти. Не хочу. Я даже не возражал и разводил ноги, когда он пальцами загонял вытекающую из меня сперму обратно. Мне было приятно. — Я скучал, — сказал я перед сном, понимая, что еще никто подобного от меня не слышал. Кроме Лили. — Понимаю, — только и ответил незнакомец.        Я не хотел спрашивать «А ты?». Я же не барышня, чтобы спрашивать такое и устраивать скандал… Но сказать «Я тоже» можно же было. — Я не могу тебе сказать больше, прости. Это секрет.        И тут он приподнял низ маски, а я резко поднял взгляд, но кроме красных пухловатых губ, которые поцеловали меня в лоб, я ничего не увидел. — Спи.        Я не стал просить его остаться, лишь устроился удобнее и быстро уснул, уже не чувствуя, как ночной гость встает с кровати и одевается. Лишь утром я увидел на соседней подушке одну белую лилию. И у меня не было ощущения, что меня бросили. Наоборот, в душе все пело и плясало. Мне казалось, что это начало чего-то хорошего.