Не та

Осознавать, что ты — не ты… Плотно закрытые глаза дрожат даже сквозь сон, медленно, но верно пробирающийся в реальность. Дыхание прерывается, а фигура сжимается в жалкий калачик, пытаясь скрыться от всего мира. Жестокого, не щадящего даже столь юную девушку, а, казалось бы, напротив — отыгрывающегося на ней, сваливая одну неудачу за другой. Бороться за чужих, когда в тяжелую минуту едва ли кто задумается над тем, чтобы протянуть руку помощи Тело пробивает мелкая дрожь, не давая проснуться и прервать кошмар, будто держа сознание в клетке, а из глаз вновь льются горячие слезы, оставляя новые дорожки, которые высохнут, но следующей ночью вновь появятся. И так каждую ночь, лишь на утро оставляя в покое, но нисколько не давая сил на дальнейший путь, которому нет ни конца ни край. Исправлять ошибку, которая стоила многим жизни… Очень многим… И за нее до сих пор умирают… Сжимая ткань на привычной школьной блузке, повидавшей многое, чего в принципе не должно было происходить, ни раз очищаясь от новой крови демонов, юная мико открывает глаза, ставшие за последние месяцы больше похожими на драгоценные камни. Потускневшие, лишенные живого блеска, будто принадлежали не человеку, а кукле, вынужденной существовать ради других, но точно не для себя. Замечали ли окружающие изменения в девушке? Или же маска жизнерадостного человека была настолько естественной, что никто не замечал душевных терзаний? Ответ на этот вопрос никто не мог дать, даже если бы он был озвучен, а не пылился в голове, на полочке извечных вопросов, которым не суждено прозвучать. На которые вряд ли когда-нибудь будут ответы. — Кагоме, вставай! Пора выдвигаться. Осколки сами себя не соберут, а Нараку не погибнет, если мы не убьем его сами, — полукровка грубо трясет за плечи, прогоняя остатки сна. Осколки… Её ошибка, которая дорого обошлась как людям, так и демонам.– Эй, хватит спать! Уже день! — Хорошо, сейчас встану, — говорит чуть надломленным голосом, вытирая остатки слез и натянуто улыбаясь. Никто уже не реагирует на слезы и не пытается разбудить или успокоить, смирившись с ее кошмарами. — Собирайся, мы будем ждать тебя на поляне. Не усни только снова! — и уходит. С некоторых пор она уже привычно отходила от места ночлега немного дальше, чтобы никого не тревожить редкими вскриками ночами, но достаточно близко, чтобы Инуяша смог спасти при опасности. Собрав вещи, девушка выходит к остальным и наблюдает все те же неизменные взгляды, горящие желанием мести, дойти до конца. И лишь Кирара время от времени подходит к Кагоме, будь то ночлег, когда она может лечь рядом или, когда очень плохо, на нее, или на том же привале подойти и жалобно мяукнув запрыгнуть на колени. Единственное создание, что видит маску и сочувствует, хоть и не может никак помочь. — Кагоме-чан, мы лишь тебя и ждали. Теперь можем выдвигаться, — бодро произносит охотница, убирая за спину хираикотсу. Перед глазами всё еще мелькают сцены из кошмаров. Будто не Кикио сделана из глины, а она. Кукла, единственной целью которой было вернуть душу в это эпоху, чтобы настоящая жрица вернулась, а она будет сломанной игрушкой валяться среди гор и никому не будет дела до жалкой подделки, замены важного человека. Едва ли можно назвать их вылазки успешными. Осколков нет, и лишь нескончаемые полчища демонов на их пути. Видимо, осколков не осталось, только осколок Нараку. Или просто не там ищут, но… От Кагоме требуется лишь чувствовать осколки, а убивать демонов вполне могут и без нее, разве что только очищать слишком назойливых демонов. Вот и вся ее роль в команде. И с каждым днем она все больше убеждается, что у нее есть товарищи, но не друзья. Уже несколько месяцев девушке снится, как её мир рушится. Как она остается одна, бездушной оболочкой, которой нет места ни в прошлом, ведь там Кикио, ни в будущем, ведь вряд ли семья будет рада видеть бездушную куклу. И если бы не камень душ… Ничего бы не произошло. Все осталось бы на своих местах и не было бы бессмысленных жертв, не было бы в прошлом девушки из будущего. И не было бы противоречивых чувств, разрывающих сердце. — Что-то ты плохо выглядишь. Если в обморок грохнешься — лишь больше проблем будет. Я не чувствую демонов поблизости, а если появятся — лук и стрелки при тебе. Защититься сможешь. Так что останься здесь, быстрее управимся. — Ты прав, не буду тогда вас задерживать. Я подожду вас здесь. — Кагоме-сама, вам плохо? Может тогда ненадолго остановимся? — интересуется Мироку, не подходя ближе. — Какой остановимся?! И так времени много потеряли! — закричал полудемон на товарища, хватая его за робу. — Мы всё равно ненадолго, ничего не случится. — Тогда мы пойдем. Скоро вернемся, Кагоме-чан. Они ушли. И такое происходит всё чаще, будто от нее действительно не было никакой пользы, и девушка лишь тормозила их. Собираясь уже пройтись хоть немного, Кагоме ощущается, как что-то пушистое трётся о ее ногу. Смотрит под ноги и замечает демоническую кошку, которая, заметив взгляд, мяукнула, склонив голову на бок. Единственное создание в этой эпохе, что готово ее выслушать. — Спасибо за компанию, Кирара. Мне… И правда было бы одиноко одной, — опускается на колени, поглаживая пушистое ушко и поднимая кошку дрожащими руками. — Мя, — кошка спрыгивает с рук, идя впереди. И девушке ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. — Куда ты меня ведешь? — но кошка, разумеется, не ответила, продолжая вести, пока не вышли на небольшую поляну, где, свернувшись в клубочек на теплом меху, спала девочка с неряшливым хвостиком на боку. Рин. — Почему ты привела меня сюда? — она получает в ответ лишь удивленный взгляд от Кирары, будто ответ и так был очевиден. — Ты тоже считаешь, что мне с ними нет места? — Она не ответит, — доносится холодный голос из-за спины, но сил на то, чтобы пугаться не было. — Какой тогда смысл задавать вопросы, если не получишь ответы? — Я и не жду ответа, просто хочу осознавать, что хоть кто-то меня слышит. Тишина давит уже не хуже скверны Нараку, — сил на притворство нет, да и смысла показывать жизнерадостность тоже. Кому? Демону, презирающему людей? Пусть он и сделал исключение для Рин, но людей он читает прекрасно и ложь быстро поймет. — Почему? — подходит ближе, приподнимая лицо девушки за подбородок и смотря в глаза. Солгать не получится. А на душе снова стало гадко, от чего по щеке скатилась горячая слеза, падая на руку демона. — Ты изменилась… — Я… Потеряла… Демон терпеливо ожидает, когда девушка наберется сил и продолжит, лишь сейчас замечая, как дрожат руки Кагоме. — Себя… Девушка пропускает тот момент, когда Сещемару выпускает усыпляющий яд. Но она уже вдохнула его и тело окутывает слабость, противиться которой невозможно. И последнее, что Кагоме помнит, так это то, что безвольной куклой повисла на руках мужчины. Вот так я умру? И уже не замечает, как демон осторожно опускает ее рядом с Рин и присаживается рядом, охраняя их сон, а кошка, с благодарностью посмотрев на пса, мяукает и убегает обратно. Лишь так она могла помочь — увести от тех, кто ей не дорожил. И поляну накрыла тишина, нарушаемая лишь дыхание спящих. Впервые за месяцы кошмары не мучали Кагоме. Этот день дал отдохнуть от сновидений, чего давно не хватало жрице.