Не та

Пробуждение давалось намного легче, но в голове все еще царил туман, не дающий зацепиться хоть за какую-либо мысль, моментально ускользая. Она жива? Почему… Ощущения постепенно возвращаются, и лишь тогда Кагоме замечает, что лежит на хорошо знакомом меху, которого когда-то хотела коснуться, узнать, такой же он мягкий, каким кажется на первый взгляд, и вот появилась такая возможность. Пальцы несмело зарываются в мех, поглаживая его. Мягкий, пушистый. Как облако. Рин, почувствовав тепло рядом, лишь сильнее прижимается к девушке, словно именно физического тепла ей не хватает, которое она неосознанно, сквозь сон, ищет в жрице. На душе становится теплее и слабая, почти искренняя, улыбка касается ее губ, пока рука, отпуская мех, не накрывает девочку, заключая в объятия. — Проснулась? — холодный голос не спрашивал. Утверждал. Но в нем не чувствовалось враждебности, злости, раздражения. В нем не чувствовалось… Ничего. — Да… Проснулась, — зачем-то отвечает жрица, не оборачиваясь, но теперь более четко чувствуя поляну. И самого демона, голос которого доносился настолько близко, что становилось не по себе. Рин сильнее прижимается к Кагоме, просыпаясь, и вместо ожидаемого удивления, страха или неловкости она улыбается. По-настоящему, по-детски наивно и доверчиво. Это потому, что она знала жрицу? Или потому, что Сещемару был рядом и она чувствовала себя от этого в безопасности? — Кагоме-сама! — малышка лишь сильнее обнимает девушку, звонка смеясь. — Рин давно вас не видела и соскучилась. Ведь Кагоме-сама раньше присматривала за Рин, когда Сещемару-сама уходил. Соскучилась… Семья Кагоме тоже наверняка соскучилась по ней, но она не хочет, чтобы они видели ее такой. Они поймут, всегда понимали, если что-то с девушкой было не так. И видеть их печальными из-за своего состояния не хотелось. Было бы лишь хуже. Единственное, что она могла сделать — попросить Инуяшу относить время от времени записки с рассказами из прошлого и пожеланиями близким. Тот быстро на это согласился, ведь в таком случае не придется ждать несколько дней, а то и неделю, пока Кагоме вернется. — Я… Тоже соскучилась по тебе, — мико неловко обнимает девочку. Руки будто не слушаются. Ложь! Ты не скучала по ней! Но Кагоме старается игнорировать этот голос, давящий на нее, будто она не имеет права на чувства. Будто лишь чувства Кикио имеют права на существование. Кагоме прикрывает глаза, вспоминая их прошлые встречи. Те, с которых все и началось. _ _ _ _ _ _ _ В ту ночь девушка вернулась раньше, но в деревню товарищи еще не вернулись, и ей ничего не оставалось, кроме как прогуляться по округе, насладиться природой и тишиной. Выйдя к речке она и заметила Рин, пытающуюся выловить рыбку, но та, как на зло, выскальзывала. Но девочка не расстраивалась, а смеясь пыталась снова и снова, пока не получилось. Джакен же сидел на камне, присматривая за ней, и привычно что-то бурчал, скорее уже по привычке. Выйдя из речки, Рин все же заметила девушку. — Кагоме-сама! Кагоме-сама! Побудьте с Рин, если вам не сложно. Хоть немного. Ну разве могла она отказать ребенку? Улыбнувшись тогда еще искренней улыбкой, жрица под недовольное бурчание Джакена пошла с ними к месту их привала и пожарила рыбку, наблюдая, как ребенок носится по поляне, веселится, смеется. Ведь она не одна. Время ускользало так быстро, что никто не заметил, как солнце начало уже садиться за горизонт. И пусть Джакен не говорил этого, но был благодарен, что жрица помогала присматривать за Рин и находила ей занятия. Так и сейчас девочка лежит на коленях мико, пока та, ласково перебирая непослушные волосы, рассказывает истории. Рассказывала все, что могла вспомнить, погружаясь в детство и вспоминая, как ее мать точно также укладывала Кагоме спать и рассказывала сказки. Нужно было возвращаться в деревню, но мирно спящая Рин и уснувший у камня Джакен не оставляли выбора. Никого будить не хотелось, и так она сидела, пока не вернулся Сещемару. Он ничего не сказал, а лишь одарил ей странным взглядом, давая понять, что та может идти. И она ушла. Но все равно время от времени она находила Рин недалеко от деревни и присматривала за ней, будто Сещемару знал, что именно здесь их встретит мико и не оставит до его возвращения. _ _ _ _ _ _ _ От этих воспоминаний на душе стало тепло, будто она вернулась в те дни, о которых так редко вспоминала. Дни, когда чувствовала себя кому-то нужной. Кагоме действительно соскучилась по этому ребенку, и обнимает уже увереннее, как близкого человека, улыбаясь искренне, от чего на сердце становится не по себе. Будто она не может кому-то улыбаться. Будто не имеет на это права. — Нам пора, — напоминает о себе Сещемару, внимательно наблюдая за Кагоме и замечая все ее перемены за эти мгновения. Словно она тянется, но ее что-то тянет назад и глаза вновь тускнеют. Рин бодро поднимается и подбегает к Сещемару. Всегда готова следовать за мужчиной, который когда-то вернул ее к жизни и до сих пор продолжает защищать. Единственный, кому она доверяет свою жизнь, несмотря на то, что он демон. Когда Кагоме также поднимается, Сещемару забирает свой мех и уходит. И хоть девочка хвостиком следует за ним, он останавливается, будто чего-то ожидая. Жрица недоверчиво делает первые шаги к псу, все еще опасаясь, что не так поняла. Но он ждет, не гонит и все так же смотрит вперед, не произнося ни слова. А спросить, чего он ждет, страшно. Она подходит ближе и лишь тогда он продолжил идти. — Кагоме-сама, вы теперь будете путешествовать с нами? — с глазами, полными надежды, спрашивает Рин, переводя взгляд то на Сещемару, то на жрицу, ожидая ответа. — Я не… — но не успевает она ответить, как мужчина перебивает ее. — Она идет с нами. Хоть она сможет за тобой присмотреть, пока меня нет. Дыхание перехватило, вот только от чего? От того, что она сможет проводить больше времени с Рин, которая запала ей в душу своей искренностью и добротой? Или от того, что она оставит товарищей, которые обещали за ней вернуться? Но ведь она им лишь мешала, так ведь? Значит и тосковать по ней вряд ли будут, разве что по осколкам камня душ, висящим на ее шее. Точно, товарищи. А где же… — Кошка убежала обратно, как только ты уснула. — Понятно… Заметив подавленное состояние девушки, Рин не смогла остаться в стороне, рассказывая обо всем, лишь бы поднять настроение. И в какой-то степени это и правда помогло отвлечься, чему малышка была безусловно рада, носясь рядом с Кагоме. — Кагоме-сама, а вы расскажите вечером Рин сказку? — Расскажу, если ты этого хочешь. Не могу же я тебе отказать в такой мелочи. Сещемару молчал. Кажется, его даже не раздражали их нескончаемые разговоры в пути, хотя он предпочитал тишину. Тогда почему он не просит быть тише? Навряд ли ему интересно слушать их разговоры ни о чем, но мико была благодарна ему за такую возможность — почувствовать… Что ее слышат… Пальцы неосознанно сжимают камень душ. Ну не стал бы великий демон идти ей навстречу и брать с собой лишь из-за ее желания? Слишком много вопросов, которые сами навязчиво возникают в голове, заставляя думать над этим, а не наслаждаться моментом. За разговором время летело намного быстрее, что и не заметили возвращения Джакена и А-Уна. Дракон приземлился возле своего хозяина, преданно склоняюсь перед ним и подставляя головы под мимолетную ласку, пока Джакен старался слезть с него, не упав, придерживаясь то за седло, то за поводья. — Сещемару-сама! — закричал маленький демон, едва ли не падая на колени перед мужчиной, заливая все слезами. — Почему вы бросили своего верного слугу? Джакен везде вас искал! Но Сещемару молча прошел мимо него, и лишь тогда каппа обратил внимание на прибавление в их компании. — Сещемару-сама, почему вы позволили еще одной недостойной человечишке следовать за вами?! Зачем она вам? — хоть Кагоме и понимала, что такая манера речи привычна для него и лишь к Сещемару он обращается с уважением, но неприятный осадок остался. Он был прав, ей не место здесь, да и пользы от нее мало. — Джакен, — достаточно было лишь произнести его имя, чтобы тот переключил внимание на лорда, но то, каким тоном он произнес его и как рука потянулась к мечу, ясно дало понять, что эта тема закрыта. Рин тоже притихла, хоть и понимала, что ее Сещемару ругать за разговоры не будет. Но тишина давила, никто не решался ее нарушить. И так дошли до нового привала, незадолго до заката. — Рин, Джакен, можете пойти ловить рыбу. Сегодня остановимся здесь, — и те двое удалились в сторону реки, А-Ун же последовал за ними, оставив лорда и жрицу наедине. Стоило остаться одним, как девушка вновь почувствовала на себе тот странный взгляд. Изучающий, оценивающий, подмечающий каждую деталь. Взгляд, от которого хотелось скрыться. Кагоме старалась смотреть на что угодно, лишь бы не на демона. Лишь бы их взгляды не пересеклись. И снова его рука заставляет смотреть в глаза, пресекая любые попытки отвести взгляд. — Не отводи взгляд, — сердце на мгновение замерло, но нарушить приказ было ещё страшнее. — Несмотря на то, что при разговоре с Рин они немного загорелись, сейчас снова потускнели. И твое поведение довольно странное. Будто ты заставляешь себя быть искренней с ней, но не можешь. — Я знаю, и ничего не могу с этим поделать. Я не контролирую это, как бы ни пыталась… Сещемару убирает руку. Больше не нужно смотреть в глаза. Можно вздохнуть спокойно, да и убивать, вроде, никто ее не собирается. — У тебя глаза становились прежними, как в нашу первую встречу, когда ты общалась с Рин. Это лишь предположение, но, возможно, твое желание быть искренней с ней сильнее, от чего ты ненадолго становишься «собой», — демон отходит в сторону, переводя взгляд туда, куда отправились его компаньоны. — У тебя ведь есть осколок камня душ, верно? Тогда Нараку точно будет искать тебя, что может облегчить мне его поиски. И оставить на тебя Рин не столь опасно, как на Джакена. Можешь считать это сделкой: ты присматриваешь за Рин и предупреждаешь, если почувствуешь Нараку, взамен можешь странствовать с нами и, быть может, мы сможем понять, что с тобой. Насильно тебя никто не держит, так что всегда сможешь уйти. — Я… Согласна. *** — И как это понимать? — кричит Инуяша, расхаживая по поляне. — И куда она делать? Сказали же — быстро проверим и вернемся! Нет же, надо свалить куда-то. И где ее искать на ночь глядя? Домой она вряд ли вернулась, учитывая то, что последние месяцы она напрочь отказывалась даже подходить к колодцу. А других вариантов, по сути, нет! Вернувшись через пару часов обратно, их встретила пустая поляна. И как бы Инуяша не пытался почувствовать ее запах — он обрывался на том же месте. Ни у колодца, ни у деревни она не чувствовалась. Будто и вовсе испарилась. — Инуяша, успокойся. Мы все переживаем за нее и видим, что с Кагоме-чан происходит что-то странное. Она будто… Сторонится нас, — с тоской осматривая местность и тяжело вздыхая, произносит Санго, пока руки осторожно придерживают Кирару и расчесывают слипшуюся шерсть. — И на что она обиделась? Когда успели провиниться? — язвительно спрашивает полудемон, продолжая наворачивать круги по поляне. — Она отдалялась постепенно. Меня порой не покидало ощущение, что она смотрела сквозь меня. Жуткое чувство. И это улыбка… Не знаю, что происходит, но мне это совершенно не нравится, — сидя у дерева, Мироку пытается почувствовать энергию демонов, но ничьей посторонней не ощущает. — Демонов здесь не было, значит ушла она сама. — Мироку-сама, значит вы тоже это заметили. Что она выдавливала из себя улыбку, но никогда не рассказывала, что происходит, будто не доверяет нам. А ведь мы спрашивали. — Ага, или вообще не слышит половину того, что мы ей говорим. Почему-то же она стала покидать нас ночами и спать в стороне, сколько бы мы ее не звали, — уже более спокойно говорит полудемон, присаживаясь и поджимая уши. — Согласен, будто не слышала… Кирара же была с ней утром, может она проведет нас к ней? — Если бы Кагоме-чан угодила бы в опасность — Кирара бы сразу дала об этом знать, а она вернулась спокойной. Мокрая, но спокойная. — Может она хотя бы видела, куда ушла Кагоме-сама? — воодушевился Мироку, переводя взгляд на кошку. — Мя, — Кирара невинно моргает, склонив голову на бок, будто и не была причиной ее исчезновения. — Предлагаю продолжить искать ее утром, — произносит Санго, смотря в сторону деревни. — Уже довольно поздно, нам всем следует отдохнуть. В темноте нам лишь сложнее будет ее искать, да и она, скорее всего, спряталась на ночь. — Согласен, к тому же завтра должен вернуться Шиппо. Все вместе и отправимся на ее поиски. Монах и охотница уходят в деревню, по пути спрашивая еще не уснувших жителей, не видели ли они Каноме, но результатов никаких. В деревне она не появлялась и никто не видел ее поблизости, что обрывало еще одну ниточку к ее поискам. Ни дома, ни в деревне. И никакой подсказки. И лишь Кирара помнит, как, покидая поляну, на которой оставила жрицу, сменила форму и прыгнула в ближайшую реку, пробегая под раздраженный взгляд Сещемару мимо него до того места, где их оставили, перебивая запах Кагоме резким запахом мокрой кошки, прежде чем вернулась к остальным. Потому что видела, что, пока Инуяша рядом, как бы он не пытался быть внимательным, девушке будет лишь хуже, и даже возвращение Шиппо мало чем поможет, ведь она стала смотреть уже и сквозь охотницу и монаха. А Инуяша, рискнув пойти по маршруту Кирары, лишь вышел на поляну, в которой витал запах ненавистного брата — Сещемару. Запаха Кагоме не было, ведь, пока она спала на меху, Сещемару своим ядом, мехом и присутствием смог временно перебить ее запах своим, потому что иначе старания демонический кошки помочь жрице и избавиться от следов были бы напрасны. А он пусть и не особо хотел в этом участвовать, но чувствовал, что должен помочь хотя бы за защиту Рин, ведь от него не так много просили. Так и оборвался еще один след.