Не та

В голове будто туман: густой, липкий, настолько плотный, что кажется, будто он душит. Хотя кажется ли? В ушах раздается противный смех, что будто жалит. Нет… Выжигает все изнутри, подобно яду, от чего сердце бьется быстрее, грозясь пробить грудную клетку. — Кагоме-сама дрожит. И не просыпается. Она заболела? — спрашивает Рин, присаживаясь возле демона и с грустью смотря на жрицу. — Ох, Рин. Если бы это была простая болезнь. Ладно, не будем думать о плохом. Она еще жива, — не особо веря в свои слова, говорит Джакен, наворачивая круги возле господина, так и не выпустившего девушку с рук. — И не умрет. В ее состоянии кто-то замешан, и это как-то повлияло на то, что ей стало нежелательно находиться в прошлой компании. Но какой смысл бороться, если не имеем понятия с чем? Глаза становятся пустыми не без причины. И если эту причину не найти — может стать лишь хуже. Ледяные руки мертвой хваткой вцепились в рукав демона, прижимаясь сильнее, будто девушка погибнет, если не почувствует, что кто-то рядом. Что она не одна, как бы не внушал голос в голове. — Помогите… Хоть кто-нибудь… — Сещемару-сама, скверна становится сильнее! — закричал Джакен, подбегая к жрице. — Очнись! Неужели жить надоело? Борись тогда, а не сдавайся! А как же Рин? Девчонка, ты хоть представляешь, как напугала ее? Так что очнись и успокой ее, раз по твоей вине она грустит! — Джакен-сама… — удивленно произносит Рин, не зная, что сказать, и прижимается к боку Кагоме, как вечером, — Откройте глаза, Кагоме-сама… Вы обещали Рин рассказать историю до конца. И насобирать ягод вместе. Вы же не нарушите обещание? — Рин… Ты никому не нужна! Тем более какому-то жалкому ребенку, что только и может, что прятаться за демоном Позор людского рода! — Не смей так говорить о ней… — Рин, попробуй дозваться до жрицы. Может тебя она послушает, раз отреагировала на твой голос, — произносит лорд, обнимая и девочку, прижавшуюся к жрице. — Кажется, ты ей дорога. И Рин говорила. Обо всем, что приходило в голову, надеясь на ответ. О путешествиях, о людях и демонах, о занятиях, что находила интересными, и о рассказах, когда-то услышанных от жрицы. Больше никто не говорил, давая эту возможность Рин. Пока мико, простонав от головной боли, не открыла глаза, не до конца понимая, где она, и скорее рефлекторно прижимаясь ближе к демону, пока не станет легче. — Рин… Спасибо… — Очнулась? Теперь в состоянии объяснить, что происходит? — Я… И сама не знаю… — Расскажи, что с тобой происходило странного в последнее время. Всё, что сможешь вспомнить. Кагоме прикрывает глаза, пытаясь найти в подсознании ответ на вопрос — когда все началось? В голове проплывают образы веселой, счастливой, беззаботной девушки, которой когда-то была она. Школа, друзья, семья. Дни, когда не нужно было никого обманывать и рисковать своей жизнью. А затем резко все изменилось. Улыбка все реже становилась искренней, но редко сходила с лица, будто, сними она эту маску, от нее отвернутся. Разочаруются, что она изменилась. Что уже не та, кого они знали, не подозревая, сколько лжи их окружает. Со мной все хорошо? Ложь. Я просто приболела? Ложь. Мне нравится такая жизнь? Ложь! Всё, что она говорила в последние месяцы — ложь, как себе, так и окружающим. Сомнения не давали покоя, заставляя раз за разом обдумывать, стоит ли говорить, и что именно. Что, если ее, как и остальные, посчитают жалкой? Если жрице больше не будет места с ними, и они поймут, что от девушки лишь проблемы? — Кагоме-сама… — Рин сильнее прижалась к Кагоме и хотела сказать что-то еще, но была прервана демоном. — Пусть она соберется с мыслями. Не будем ее торопить. В ее нынешнем состоянии это может лишь навредить ей. — Я расскажу, только, прошу, не гоните меня, — не сдерживая слез, произносит жрица. — Дуреха, никто тебя не собирается прогонять. Так что не забивай голову ерундой и успокаивайся, — привычно, но так по-доброму начал ворчать Джакен, вызывая улыбку на лице мико. Сделав глубокий вдох, девушка начала с самого начала. — На самом деле я не принадлежу этому время. И здесь я оказалась, потому что являюсь реинкарнацией Кикио и хранителем камня душ, но я же его и разбила, не представляя, чем это обернется. Я пыталась исправить свою ошибку, но когда вернулась Кикио и к ней вернулась часть души — стало хуже. Я чувствую, что мне нет здесь места. Я не могу понять эмоции других, я не могу понять себя. Сначала друзья будто перестали замечать меня, потом стала видеть их презрение и пренебрежение, от чего стало сложно находиться с ними. А домой… Я не хочу, чтобы близкие видели меня такой. Не хочу делать им больно тем, что стало будто другим человеком. Временами ярость, презрение и отвращение наполняют мое сердце, но… Не понимаю, откуда они берутся. Даже сейчас голос в голове пытался внушить, что я должна презирать Рин. — Голос? — внимательно слушая Кагоме и вытирая слезы, Сещемару пытался собрать картину воедино, узнав побольше о своей новой подопечной. — Как давно ты его слышишь и как часто? — Примерно месяц, я уже и сама не знаю. В последнее время все чаще. Даже когда напала Кагура, я чувствовала ненависть на всех и на себя в том числе, с которой не могла бороться. Голос лишь повторял, что я недостойна помощи, пока силы не покинули меня. Простите, что доставила проблем… Когтистая рука осторожно, практически невесомо, погладила жрицу по голове в попытке отвлечь, но демон тут же почувствовал, как хрупкое тело начинает дрожать от страха, будто в этот момент прервется ее жизнь. — Жрица, посмотри мне в глаза, — Сещемару старается произнести как можно спокойнее, чтобы не напугать еще сильнее, но когда девушка замерла, казалось, что и дышать перестала, ему ничего не оставалось, кроме как поднять голову девушки за подбородок, не давая отвернуться или отвести взгляд. — Я взял тебя под свою защиту не для того, чтобы убивать. И помимо того, что ты рассказала, есть еще две странности, которые я заметил. Твои глаза пустые, но иногда они вновь становятся живыми. А второе — твоя душа. Она до сих пор отдает скверной, хотя должна была очиститься. И она столь резко стала пропитываться скверной, будто это происходило не на прямую. — Сещемару-сама, значит, если убить того, кто разрушает ее — проблема будет решена? — воодушевленно произносит Джакен, но по серьезному взгляду лорда понимает, что рано обрадовался. — Я не могу сказать, пока не проверю, но есть вероятность, что жрица умрет. Несмотря на то, что она отдала лишь часть своей души, она подавляет ее. Возможно, она если и не умрет, то станет бездушной марионеткой, если не будет бороться за свою душу и за свою жизнь. — Что же делать? — спрашивает каппа, переводя взгляд со жрицы на демона. — Изучать, наблюдать, а сейчас… Нужно, чтобы жрицу держала не только Рин, и она отзывалась на остальных, чтобы было легче привести ее в чувства. А когда она перестанет слушать душу — разберемся с причиной. Сейчас же, — мужчина вновь смотрит в глаза Кагоме, — тебе стоит понять, что если тебе не нужна твоя душа и не собираешься бороться за нее — так и скажи. Я не намерен тратить время на бессмысленное занятие. Если хочешь вернуться к прошлой жизни — говори все, что слышишь и чувствуешь, даже если голос будет внушать, что тебя хотят убить. Слушай нас, и ты будешь жить. Иначе ты сама себя убьешь. Ты не лишняя ни в этом времени, ни в нашей компании. Я говорю это лишь раз, так что запомни. — Я поняла… — И успокойся уже. Я чувствую и твой страх, и дрожь во всем теле. Лучше закрой глаза, сделай глубокий вдох и сконцентрируйся на скверне. Постарайся очистить душу, мы не торопимся. Лорд, погладив напоследок большим пальцем по щеке, отпустил Кагоме. Больше не было надобности в зрительном контакте, но, несмотря на это, Сещемару не выпускал ее из объятий, давая понять, что ожидает результат. Что ее не оставят одну. Осторожно, все еще не до конца верят словам демона, Кагоме кладет голову на плечо, чувствуя, как на нее давит скверна. Глубокий вдох. По коже проходится холодом, будто неожиданно усилился холодный ветер, пробирающийся под кожу, до самых костей. Выдох, сопровождаемый усилившейся головной болью. Сосредоточившись, мико поняла, о чем они говорили. Лишь сейчас она почувствовала, как пугающе-черная энергия распространялась по крови, будто выжигая ее и оставляя ненависть. Погружаясь всё глубже в себя, становилось тяжелее не поддаваться, не отступать. Боль усиливалась, а силы быстрее покидали ее, и лишь девочка, прижавшаяся к боку и рука демона не давали остановиться, бороться, распространяя свой силу и очищаясь. Медленно, болезненно, но не безрезультатно. — Уже лучше, — произносит демон, следя за аурой. Сопротивление бесполезно Ты ничего не сможешь сделать И что с того, что немного отчистилась? Я все равно буду подпитывать скверной Пока ты не исчезнешь! — Оставь меня в покое, — сил хватило лишь на шепот. И не подумаю. Ты не достойна жизни. Ты — ошибка. Когти впились в плечо, сжимая его, но не давая пойти крови. Легкая боль отрезвляла, позволяла вырваться из темного плена оскверненной души, открыть глаза и вздохнуть. Стало легче. Немного, но легче. Рука мужчины вновь провела по щеке, аккуратно поднимая подбородок и встречаясь взглядом. — Сохраняй это состояние. Когда почувствуешь ненависть — вспомни близких людей и заглуши ее. Если скверну — говори сразу. — Спасибо, Сещемару. А если не получится? — Тогда станешь безвольной куклой и тебя убьют. Других вариантов у тебя нет, — холодно произнем демон, отпуская девушку. — Нас пора идти, раз тебе стало легче. — Сещемару-сама, но ведь жрица едва ли сейчас сможет и на ногах стоять, судя по ее виду! — воскликнул Джакен, переживая не то за девушку, не то за возможные отставания. — Хм… — поднимаясь с земли, Сещемару берет на руки все еще бледную девушку и опускает на А-Уна. — Джакен, присматривай за жрицей и ее глазами, чтобы они не становились пустыми. Возможно, Рин будет недостаточно для поддержания ее души. Кагоме из последних сил вцепилась в седло. Тело все еще плохо слушалось, а в голове была дымке, но она понимала — не стоит задерживаться на одном месте. И с ними можно не притворяться веселой, ее не осудят за то, что она грустит или за слабость, а помогут. Пускай и до сих пор слабо верилось, что чистокровный демон, и именно Сещемару, помогает простой смертной, от которой проблем больше, чем пользы. Девушка постарается быть честной, чтобы не усложнять никому дорогу. Прижимая к себе очищенный осколок камня душ, девушка слабо улыбается. Быть может еще не все потеряно и она сможет вновь стать хозяйкой своей души и эмоций? Хотя сомнения были сильнее, но теперь есть хоть небольшая надежда на конец этого кошмара. А Сещемару надеялся, что жрица все поняла, и ему не придется вновь рассказывать это же, если приступ повторится. Как бы он не любил тишину, но в этой ситуации понимал, что парой слов объяснить не получится.

***

Поиски были безуспешны. Ни дома, ни в деревне, ни где-либо поблизости не было даже следов девушки, пропавшей без единой зацепки. Кирара помогала с поисками Кагоме, проверяя с воздуха, но каждый раз возвращаясь ни с чем. Или же делала вид, что ничего не чувствовала, ластясь к Санго в попытке подбодрить. Шиппо задерживался, но уже мало кто обращал на это внимание, прочесывая лес и желая найти Кагоме — целой и невредимой. И лишь когда на встречу им выбежал Шиппо — обратили на него внимание. — Простите, что задержался? А где Кагоме? Она всё же вернулась домой проведать близких? Или… — улыбка сползла с лица лисенка. — Что-то случилось, пока мне не было? — Шиппо… Понимаешь, пока тебя не было… — Мироку пытался подобрать слова, понимая, как дорога для демона Кагоме, что стала ему близким другом. — Кагоме-сама пропала. В свое время она не возвращалась, а следов нигде нет, как бы мы не искали. На лице лисенка отразился шок, переходящий в недоверие. Они ведь шутят? Как она могла пропасть без следов? — Как это могло произойти? Как вы это допустили? Инуяша, а ты почему молчишь? Она ведь из-за тебя ушла? — начал кричать лис, швыряясь юлой в полудемона, пытаясь задеть, все еще надеясь услышать, что они просто пошутили, и Кагоме сейчас выйдет к ним навстречу, раскрывая ему объятия и улыбаясь. Как было раньше. Но никто не спешил опровергать его предположение. Все лишь молча стояли рядом, опустив глаза. — Да не знаю я, чего ей не сиделось на месте! — закричал Инуяша, ударив Шиппо по голове, чтобы он, как раньше, угомонился. — Она плохо выглядела, мы предложили остаться и подождать нас немного, а как вернулись — она исчезла. И прежде, чем ты начнешь орать, почему мы ее не искали. Искали, да только без толку. Поблизости лишь запах Нараку и Сещемару. — Значит плохо искали! А если ее забрал Нараку? А если с ней что-то случилось, пока вы неизвестно где бродили? Лисенок упал, заливаясь слезами не столько от боли, сколько от обиды, что пришел поздно. Если бы он вернулся на пару дней раньше — он смог бы хоть что-то изменить? Есть ли вероятность того, что Кагоме тогда бы не исчезла? В данной ситуации он мог злиться лишь на себя, ведь и сам видел, что жрица часто ходила подавленная, но он лишь надеялся, что скоро все наладится, но становилось лишь хуже. Как он мог не заметить этого раньше и слепо верить в хорошее? — Шиппо… Нам тоже тяжело, Кагоме была нашим другом, — начала говорить Санго. — Верно. Нам тоже ее не хватает, — поддержал Мироку. — Не говорите так, будто она умерла! Она остается нашим другом. Я найду ее! Найду… — голос дрожал и становился все тише. Он верил, что найдет ее. Живой. И не оставит больше. Повисла тишина, и лишь полудемон, уставший от криков, фыркнул и отвернулся, скрываясь среди деревьев и, не отходя далеко, замер, замечая знакомый силуэт девушки. Она придерживалась за дерево, и было видно, как сложно ей дается каждый шаг. За ней летали ловцы душ, но, кажется, души не особо помогали вернуть силы. — Кикио! Что случилось? — закричал Инуяша, подлетая к жрица и поднимая на руки. — Ину… яша, — слабо прошептала мико, касаясь щеки парня. — У меня практически не осталось сил. Скоро моя душа покинет этот сосуд. — Нет! Ты не умрешь! Не можешь умереть, — полудемон прижимает девушку к себе, не замечая как акцента на последних словах, так и злорадную усмешку, когда она положила голову ему на плечо. — Ты не возражаешь, если я отправлюсь с тобой? Я не в состоянии больше странствовать одна, — рука практически невесомо коснулась его щеки. — Я буду только счастлив, что смогу видеть тебя постоянно и защищать! — А твои товарищи и та девчонка не будут против? — наивно, с ноткой напускной грусти спрашивает жрица, заранее зная ответ. — Да какая разница, что они скажут?! Не нравится что-то — пусть уходят. Ты для меня важнее, чем они. — Тогда пойдем. Я верю, что с тобой они меня ее тронут. Ты же не позволишь им… Навредить мне? — Я никому не позволю тебя тронуть! Инуяша вернулся к остальным, и почему-то тоска и беспокойства по Кагоме отошли на второй план, уступая место… Ликованию? В его руках находилась возлюбленная, что больше не будет избегать его. Он сможет каждую свободную минуту любоваться ей, окружать заботой, защищать. И без труда запрятал тревогу, возникшую от ее слов, подальше, не придавая ей значения. Как и не обратил внимания на ауру. — Инуяша, почему ты принес… Её? — с неким пренебрежение произносит охотница, отходя подальше. — Сейчас не время для ваших отношений, нам нужно искать нашу жрицу. Нашего друга. — Санго, следи за словами. Я сам решу, что мне делать, а Кикио теперь путешествует с нами. Если есть возражения, то можете уйти, я не брошу ее! — со злостью прокричал Инуяша, осматривая товарищей. — А как же Кагоме?! — спросил лисенок, отказываясь верить в происходящее. К нему подошла Кирара, присаживаясь рядом и маукая, привычно склоняя голову на бок и неотрывно смотря на Инуяшу. И вроде взгляд был обычным, но парень чувствовал в нем отвращение. Начиная тихо шипеть, кошка приняла боевую форму, начиная шипеть громче, неотрывно следя за жрицей. — Санго, успокой свою кошку. На нервы действует. Но охотница не спешила выполнять приказ. Она не обязана подчиняться ему. Переглянувшись с Мироку, она настороженно проследила за взглядом Кирары, лишь сейчас замечая в ней что-то странное. — Господин монах, я ведь не одна чувствую скверну? — настороженно спрашивает Санго, замечая ухмылку Кикио и сжимая хираикотцу. — Я тоже ее чувствую. Она будто полностью состоит из нее. — Инуяша, — приторно сладко, произнесла жрица, поглаживая по щеке. — Вы и так уже потратили время, разыскивая ее. Лучше вернемся к поиску камня душ, ведь я тоже могу его чувствовать. К тому же, мне станет легче, если добудешь осколки. Они восполнят мои жизненные силы, и я стану сильнее. — Ты права, Кикио. Не будем тогда терять время! — Инуяша уже был готов отправиться в путь, когда донесся крик Шиппо. — Вы все с ума посходили? Почему ты так легко отказываешься от Кагоме, будто она тебе чужой человек? Твоя Кикио и вовсе не настоящая, мертвая. Но ее существование заставляет тебя закрыть глаза на живых. Лучше бы она никогда не воскресала! Быстро, пока Инуяша не очнулся, маленький демон сбежал, не желая видеть его. Никто никогда не сможет заменить ему Кагоме. Если бы не она — он не смог бы отомстить за отца. Не обрел бы новых друзей и поддержку, а остался бы совсем один. И если продолжить путешествие означает оставить поиски Кагоме — он согласен бросить остальных ради нее. Он бежал, не разбирая дороги. Подальше от Инуяши и его жалкой подделки. В глазах стояли слезы, но Шиппо изо всех сил старался сдержать их. Он должен быть сильным, ради Кагоме. И обязательно найдет ее.