Мой милый мизантроп

Скажи, ты тоже чувствуешь ко мне: Любовь и нежность? Страсть в тебе кипит? Моя душа в пылающем огне, Ты для меня — один большой магнит!

Ученики толпой начали выходить из автобуса на свежий воздух, не давая друг другу шанса опередить. Все они были рады выйти на улицу и насладиться летним днем, несмотря на жару и безбожно палящее солнце. Пока учитель рассказывал все правила безопасности и их планы на ближайшие пять дней, ребята рассматривали лагерь. Их взору открывались небольшие деревянные домики, разделенные тропой на два ряда, разместившиеся между деревьями, на дверях и стенах которых были нанесены различные детские рисунки, а посередине, в конце тропы — двухэтажное кирпичное здание белого цвета. Вокруг него располагались спортивные площадки, красочные палатки и костры, где уже горели яркие разноцветные фонарики. Ребята с нетерпением ждали начала приключений и новых знакомств, они уже представляли себя в роли исследователей и путешественников, готовых покорить этот удивительный лагерь. Учитель с улыбкой на лице продолжал рассказывать о правилах поведения на территории лагеря, о том, как важно соблюдать чистоту и порядок, о том, что каждый должен быть ответственным за свои вещи и помогать другим. Ребята внимательно слушали его слова, но их взгляды все еще устремлялись к окружающей красоте и интересным местам, которые они смогут исследовать в ближайшие дни. По мере того, как учитель продолжал рассказывать, ребята начали обсуждать свои планы на ближайшие дни. Они хотели поплавать на лодках по реке, покататься на велосипедах по окрестным тропинкам, посетить ближайший водопад и пойти на ночную прогулку под звездным небом. Все они были полны энтузиазма и не могли дождаться, когда смогут начать свои приключения. Почти все, за исключением одного омеги. — И здесь мы будем жить? — пропищал Чимин, — Я не готов к такому! Тут же даже электричества нет. Как я буду без интернета? А мыться где? Насекомых полно! А вдруг тут водятся змеи или куда хуже — дикие звери? Я тут погибну! — Хватит ныть, принцесса, — пробубнил Чонгук, — иди, забирай свой чемодан. — Юнги-и, — рыдал Пак, — ты же не позволишь мне тут умереть? Спасешь меня от медведей и волков? — Конечно, спасу, — проговорил альфа, одной рукой обнимая того за талию, а второй вытирая слезы с пухлых щечек. — Успокойся. Чимин и правда успокоился, только продолжил шмыгать носом. Гук, наблюдая эту картину, закатил глаза и направился забирать свой багаж. Он прекрасно знает о том, каким брат может быть чувствительным, особенно в такие моменты, поэтому старается не обращать внимания на тихие всхлипы. Давно уже устал спасать мир от слез Чимина. Но все же немного удивлен тому, как быстро удалось Мину того успокоить. — Давай помогу, — Тэхен взялся за ручку чемодана, вытаскивая его. — Потеряйся, — злобно прошипел омега и резко выхватил багаж, отчего одно колесо чемодана отлетело. — В твоей помощи не нуждаюсь. Альфа тяжело вздохнул, взял свои вещи и направился следом за омегой. «Да, что с ним не так?» — недоумевал Ким, наблюдая, как Гук, пыхтя, тащит свой чемодан. Расселили всех по три человека. На одной стороне — омеги, на другой — альфы. Тэхен поселился вместе с Юнги и Хосоком. А напротив их домика — домик Чонгука, Чимина и Сокджина. Позже выяснилось, что в двухэтажном доме находится столовая, медпункт и душевая (общая). К слову, электричество в этих дебрях все-таки есть: через каждые три домика стоят фонари, которые освещают территорию. В двухэтажном здании даже розетки имеются — там можно зарядить телефоны. В самих же домиках нет ни света, ни розеток; при наступлении темноты можно использовать свечи. Главное — не сжечь деревянные домики. Зайдя в свою обитель, омеги обнаружили три односпальных кровати, возле каждой тумбочки и небольшой шкаф для одежды; также стол со стулом. Чимин охренел еще сильнее. Джин радовался, ему все нравилось (в детстве он частенько бывал в подобных лагерях). Чонгуку — пофиг, его мысли были заняты другим. Вещи, Ким и Чон разложили быстро, а вот Пак — сначала около получаса сидел над открытым чемоданом, принимая реальность. После — доставал поочередно свою одежду (футболочки белые и розовые, блузочки шелковые, светлые шорты и джинсы), смотрел на нее, потом на шкаф и укладывал обратно в чемодан. — Блять, Чимин, это все, что ты взял с собой, отправляясь в лес? — выдохнул Чон, став рядом с братом. — Угу… — в ответ и шмыг носом. — С теплых вещей ничего? — присоединился к разговору Джин. — Ничего, — шмыг носом. — Ладно, можешь надеть мою толстовку, — предложил Ким. Приехали они днем и сразу же отправились на обед, чтобы набраться сил и энергии для будущих приключений. Потом, пока обходили территорию, ребята успели познакомиться друг с другом и подружиться. Распределили жилплощадь так, чтобы каждый имел свое место для отдыха и сна. Устроились: разложили свои вещи, привели комнаты в порядок. И вот, когда все было готово, наступил вечер. Учитель пригласил всех на огонек в прямом смысле слова. Чтобы провести время весело и дружно, все ученики вместе с сотрудниками лагеря и классным руководителем должны через двадцать минут собраться у костра. Там их ждали зефирки, гитарные аккорды, множество интересных историй и шуток. — Я в ней утону, — еще громче шмыгнул Чим. И это действительно так, ведь Сокджин намного выше ростом, еще и с широкими плечами. И Пак в его одежде будет выглядеть как Пьеро из «Буратино». Как раз и зареванный весь, ну точь-в-точь. — Чонгук-и, — протянул Пак, поднимая голову на брата и смотря щенячьими глазками. — Бля-я-я, — недовольно протянул младший и махнул рукой в сторону своей одежды. Тем самым давая разрешение на ее использование. Довольный Чимин поднялся с кровати и принялся осматривать гардероб брата. Но не мог найти ничего, что бы ему понравилось. Он пробубнил себе под нос: «что за унылые шмотки» и «розовенького ничего нет?» и, под недовольным взглядом Чонгука, натянул на себя серую толстовку. Правда, и она была немного великовата, но не настолько, как одежда Джина. Ровно через двадцать минут они подошли к нужного месту, где взрослые уже все приготовили. Теплый свет от пламени озарял их лица, а в воздухе витал запах костра. Картина, которую они увидели, была просто восхитительна. Языки пламени словно оживали перед глазами, дрожали и как будто замирали, упираясь в темноту и борясь с ней. Но особенно притягательным было круглое красноватое отражение, которое добавляло некую загадочность и таинственность. Сложно было оторвать взгляд от этой чудесной картины, которая словно захватывала своей красотой и магией. Чонгук сел между Чимином и Джином, чтобы некий Ким Тэ не уселся рядом, однако его замысел был разрушен, когда предатель Сокджин с хитрой улыбочкой на лице любезно уступил место вышеупомянутому парню. Ким, с непроницаемым выражением лица, садился рядом, и Чонгук не мог не почувствовать, как в груди у него закипает. «Почему именно здесь?» — думал он, прокручивая в голове все возможные сценарии, где он мог избежать этого мгновения. Чимин, заметив его смятение, тихо подмигнул и улыбнулся так, будто бы знал что-то важное. Чонгук почувствовал, что оказался в ловушке, из которой, казалось, не было выхода. Все вокруг веселились, рассказывали разные истории, жарили зефирки, а Чон Чонгук жарился под пристальным взглядом Ким Тэхеном, всячески пытаясь не смотреть в сторону альфы. Это все из-за костра! Да, да! Именно так! Пылающие красные щеки, конечно же, абсолютно, безусловно точно никак не связаны с всплывшими в памяти воспоминаниями о поездке в автобусе. Просто жарко возле костра, да! Чонгук не мог не замечать того, как Тэхен смотрит на него. Каждый раз, когда он поворачивался, альфа неотрывно следил за ним, словно хотел прочитать его мысли. И это невыносимо беспокоило и заставляло нервничать. Он старался не обращать на это внимание, погружаясь в разговоры и смех вокруг. Но каждый раз, когда его взгляд пересекался с Тэхеном, сердце начинало учащенно биться, а лицо предательски покрывалось румянцем. Но он не мог позволить себе проявлять слабость перед альфой на глазах у всех. Он должен держать себя в руках и не показывать свои эмоции. Поэтому он старался не смотреть в сторону Тэхена, чтобы не дать ему понять, что его взгляды вызывают в нем такую сильную реакцию. — Чонгук, споешь для нас? — прервал говор учеников учитель Кан, беря в руки гитару. — А? — не сразу понял омега, что обращались к нему. На него были устремлены взоры всех присутствующих, отчего тот стушевался. В детстве Чон ходил на вокал и одноклассники знают, что он хорошо поет, но сейчас, под пристальным взглядом этого гребаного Ким Тэхена, распевать точно не хотелось. — Не-а. — Я могу, — увидев, как неловко стало Гуку, решил спасти своего «милого мизантропа» Ким. «Захотел выпендриться», — решил Чон. Тэ поднялся, подошел к учителю, шепнул на ухо название песни и вернулся обратно на свое место рядом со своим Чонгуком. Учитель Кан кивнул и, улыбаясь, начал подбирать аккорды. Стояло только Тэхену открыть рот, поляну окутали прекрасные звуки, все присутствующие сразу умолкли и охреневшими глазами пялились на Кима. Альфа жутко нервничал, не из-за того, что на него смотрят все ученики, а из-за того, что на него смотрят глаза, одни единственные глаза, обладателю которых он и поет. «Полюби меня нежно, Полюби меня, милый, И никогда меня не отпускай. Ты сделал мою жизнь полной, И я так люблю тебя! Полюби меня нежно, Полюби по-настоящему, Это все, о чем я мечтаю, Потому что я люблю тебя, дорогой, И всегда буду любить. Полюби меня нежно, Полюби надолго, Носи меня в своем сердце, Потому что туда просится моя душа, И мы никогда не расстанемся… Полюби меня нежно, Полюби по-настоящему, Это все, о чем я мечтаю. Потому что я люблю тебя, милый Гук-и, И всегда буду любить». Чонгук не мог отвести взгляд от альфы, завороженный прекрасным баритоном. Такого красивого голоса он еще никогда не слышал. А когда, на последнем куплете, омега услышал обращение к себе, весь покрылся красными пятнами и отвел взгляд. Сердце с груди пыталось выбиться наружу, прыгнуть прямиком в потрескивающий костер и сгореть в нем дотла. Чонгуку точно не послышалось, Ким обращался именно к нему. Тэхен закончил петь, воцарилась тишина. Альфа громко дышал и смотрел только на одного единственного омегу, который в тот момент мечтал испариться. — Охренеть! — подытожил Чимин.

***

— Ну и нахрен вы их позвали? — возмущался Гук, шагая туда-сюда по домику. — Чонгук-и, весело же будет, — пищал Чимин, подготавливая простыни, зеркало и помаду, по подсказкам Джина. — Не вижу ничего веселого в лицезрении его рожи, — продолжал пыхтеть младший, — он же по-любому припрется. — Он? — Чим поднял глаза на брата, который места себе не находил и носился по всему домику. — Хм, ясненько, — ухмыльнулся. — Милый мой братишка, а ты, случайно, не из-за Ким Тэхена так нервничаешь? — Что? Кто? Я? Нервничаю? — завопил Гук, — Мне абсолютно пофиг на этого Ким Тэхена! Нахер мне не сдался! Чонгук так кричал, что не услышал стук и как раз на этих его словах, Джин открыл дверь. — Бля, — выдохнул Чимин, видя этого самого Ким Тэхена, который стоял с таким лицом, будто готов пустить себе пулю в голову в сию же минуту. — Э-э, чего встали, проходите, — Хосок втолкнул друзей внутрь, следом вошел сам и закрыл дверь. Пока ребята подготавливали все необходимое для вызова «Пиковой дамы» (идея это сделать принадлежала, конечно же, Чимину, после рассказа Джина о том, как они с друзьями мелкими так делали в лагере), Тэхен сидел понуро на стуле, рассматривая, вдруг, ставшие очень интересными, свои кеды, а Чонгук в сторонке косплеил стену. И судя по тому, что Ким на него ни разу не взглянул, у Чонгука получился просто идеальный косплей на прозрачную стену. — Все готово, — радостно хлопнул в ладоши Пак. Гук подошел ближе, внимательно рассматривая сие творение: на полу лежало небольшое зеркало с нарисованной на нем красной помадой лестницей, ведущей к двери, а рядом стояла уже зажженная свеча и лежала салфетка. — Мы, правда, будем это делать? — Ой, братец, только не бубни, — отмахнулся Чим. — Залезайте под простынь. Все присели вокруг зеркала и свечи, приподняли края белой простыни, накрылись ею, выглядя при этом полнейшими дебилами, но настойчиво умалчивая об этом. Давно поняли, что с Чимином спорить бесполезно. — А че дальше то делать? — поинтересовался Хосок, глядя на Джина. — Нужно три раза произнести: «Пиковая дама приди». Каждый, мысленно называя себя идиотом, начал шепотом произносить в унисон с другими: — Пиковая дама приди! И еще раз, с трудом, сдерживая смех: — Пиковая дама приди! Внезапно, ветки, рядом росшего дерева, качнул ветер, успешно направляя одну из них прямиком в окно маленького деревянного домика, в котором эти шестеро дебилов вызывали «Пиковую даму», и та, с жутким грохотов, влетела в стекло. Хосок, подпрыгнул, визжа нечеловеческим голосов, махнув простыней, отчего одна единственная свеча, освещающая помещение потухла, погрузив всех присутствующих во мрак. — Это пиковая дама пришла! — завопил Чимин и прыгнул на Юнги, отчего тот не удержав равновесия, упал, толкая при этом рядом сидящих Сокджина и Чонгука, Гук повалился на пол, а Джин схватился за ногу Хосока, чтобы не упасть, отчего тот начал орать еще громче и бегать по всему домику, запутавшись в простынь и толкая всех подряд, одним из них был и Тэхен, который еще и зацепился ногой об кого-то и рухнул прямиком, нет, не та пол, на кого-то, кто и пискнуть не успел, лишь почувствовал, как на него свалилось какое-то тело и уткнулось своими губами в его губы. — Да хватит орать! — обратился Джин к Хосоку, подымаясь и поджигая свечу на столе, освещая ею все помещение. Да так и замер, со свечкой в руке, наблюдая за открывшеюся картиной: Хосок стоял весь обмотанный простыней, а у его ног расплюснутый по полу валялся Юнги, верхом на котором сидел Чимин, а рядом Тэхен сдавливал своим телом Чонгука, при этом наслаждаясь его губами. — Ой, извини, — поспешил отстраниться Ким. — Охренеть! — подытожил Чимин.