limitless

Чан поцеловал Минхо в щеку и обернулся, чтобы увидеть Хёнджина и Феликса в углу, жующих только что купленные закуски. Минхо усмехнулся и продолжил раскладывать продукты по шкафам. Чан сел напротив них и предложил: — Вы двое должны пойти с нами завтра. Феликс почувствовал, как торт, который он ел, слегка застрял у него в горле. Он изобразил удушье и пробормотал: — Нет! — нервозность ясно отражалась на его лице. Пока Чан бегал глазами по Феликсу, Хёнджин был ещё больше сбит с толку. — Хён, — позвал Чана Хёнджин. Его губы начали кривиться, – несколько минут назад Ёнбок был в порядке, – а его рука ласкала спину Феликса, поглаживая её вскоре после того, как Феликс действительно подавился. — Карма, Ликси! — Чан рассмеялся. Как бы Феликсу ни нравилось общество Чана и его брата, будучи молодоженами, они были крайне невыносимы. Минхо не мог нарадоваться, поэтому продолжал уговаривать его пойти к ним домой, чтобы просто потусоваться, что, по словам самого Чана, на самом деле сокращает их сексуальное время, а поскольку Феликс и Хёнджин были парой, Хёнджину буквально пришлось прийти и взять больничный на работе. Джисон уже предупреждал его о его опозданиях, на что он отвечал: ― Я твой босс, насколько я себя помню. ― Чем мы будем заниматься? ― голос Феликса повысился, и бровь Чана приподнялась. На дальнем конце кухонной стойки появился Минхо, улыбающийся Хёнджину, ― не буду смотреть, как вы двое ругаетесь. Хёнджину не понравился этот торт, заметьте. Теперь его разум был заполнен мыслью о сексе Чана и Минхо, и он не мог продолжать есть торт, не чувствуя тошноты. Он хмуро посмотрел на Феликса. — Детка, мне не понравилось то, что ты сказал. Я действительно думал об этом, — несмотря на отвращение, Чан и Минхо все еще озорно улыбались ему — да, ему. Он знал, потому что Феликс продолжал двигаться против него, вплоть до того, что держал его за руку под столом, просто чтобы заставить его сидеть смирно, — Почему ты продолжаешь двигаться? Скрестив руки на груди, Чан усмехнулся, привлекая внимание Хёнджина. — Мы оба в курсе, что ты знаешь, что мы собираемся делать, Ли Феликс, — Минхо заговорил впервые. В его голосе сквозила уверенность. Хёнджин был в замешательстве, Феликс нервничал, Чан наслаждался, а Минхо бросал вызов своему брату. В этой комнате происходило много всего, и казалось, что все знали, что происходит, кроме Хёнджина. — О чем вы двое говорите… — Ничего, Хённи. Не обращай на них внимания, — Феликс заткнул его, сунув в рот парню вилку с глазурью. Чан сразу же перешел к сути дела: — Пойдем с нами завтра в кафе Чанбина, — и заставил Феликса покраснеть. Феликс больше никогда не говорил об этом по дороге домой. — Вы должны поехать с нами, — торопливо сказал им Минхо. В основном для Феликса, но Феликс был слишком занят набором текста в телефоне, чтобы даже взглянуть на своего брата. — Куда? — ответил Хёнджин. Минхо снял пальто и расстегнул первые две пуговицы на рубашке. Его глаза выражали возмущение, пока он не увидел своего мужа, общающегося с гостями, что пили вино, и тогда он, наконец то, расслабился и посмотрел на Хёнджина, неподвижно стоявшего рядом с Феликсом. — Мы сняли эксклюзивную виллу рядом с пляжем для нашего медового месяца. Вы оба должны приехать, — лицо Минхо выражало настойчивость, и, хотя это было почти невероятно, чтобы Хёнджин воспринял его всерьез, это заявление вывело Феликса из оцепенения. Он оторвался от того, что писал на телефоне и поднял голову на брата. —Что мы там будем делать? Я напишу рассказ о вашей сексуальной жизни, а Хёнджин сделает фото ― — Никогда не заканчивай это предложение, Феликс, — Минхо закатил глаза и потянул Феликса за руку, чтобы обнять. Он прижался губами к его макушке и пробормотал: — Закончишь писать свою книгу там. — Детка, — Хёнджин потянулся к руке Феликса, когда они возвращались в дом младшего спустя много часов после того, как Чан и Минхо их накормили. Феликс протянул ему руку и вздохнул, — почему ты не хотел идти в кафе Чанбин-хёна? Мы же часто там бываем, так? Феликс всё ещё смотрел в окно, но слегка сжал руку Хёнджина. — Не то, чтобы я не хотел. Просто нервничаю. Огни светофора загорелись красным, и ноги Хёнджина завозились у педалей. Машина перестала двигаться. — Почему? — Ты увидишь мою книгу завтра, дорогой. Я нервничаю из-за твоей реакции, и я нервничаю из-за нового вида кофе, который собирается подать Чанбин-хён. Хёнджин переключил ногу на сцепление и включил передачу, всё ещё держа руку Феликса в своей. Машина двинулась. — То, что ты пишешь никогда меня не разочаровывает, Ёнбок. — и это было правдой. Феликс надеялся, а Хёнджин верил.

***

Кофе. Правда заключалась в том, что в кофе, который варит Чанбин, а подаёт Сынмин, не было ничего особенного — и не то, чтобы они им об этом говорили. Он был слишком горьким, а иногда и слишком сладким, чтобы заставить их задуматься, как они смогли продать этот особый вариант кофе, когда другие позиции в меню были намного лучше. Но Феликс и Хёнджин возвращались к нему снова и снова. Не из-за вкуса, который он приносил их языкам, не из-за жара, заливающего их горло, не из-за комфорта бархатных подушек уютного, теплого жёлтого света, идеально подходящего для времени, когда Феликс писал, и не из-за бесплатного подключения к Интернету, которое они могли бы легко получить, используя мобильные данные. Они снова и снова оказывались в этом месте, потому что именно с этого места они начали свою сказку. Это место, где они начали свою собственную историю, свой собственный пролог― Феликс нахмурился и чуть не опрокинул стопку бумаг копией черновика, который он отправил своему издателю, заполненного красными угловатыми линиями и кружками, в которых ему предлагалось исправить пунктуацию, предложение, или же всё вместе. Он искал утешения у своего друга Сынмина, но тот даже не взглянул на него и продолжал нажимать на рычаг банки со взбитыми сливками, выплёскивая свежий белый кремовый верх на фирменную смесь различных оттенков коричневого. Феликс громко выдохнул, почти фыркнув. – Да, я знаю, что ты мой друг, но нет, я не буду возвращать тебе деньги, потому что с самого начала твоего пребывания здесь я говорил тебе, что мой босс просто впустую тратит кофейные зерна на это меню, – Сынмин, по крайней мере, не выглядел злым и повернулся, чтобы дать фраппучино высокому красивому парню со светлыми волосами и в приличном костюме. Феликс определенно не проглотил свою слюну. – Спасибо, – парень ответил и сел. Он находился как минимум в двух стульях от Феликса. На грязной стороне стола Ли лежал его открытый документ со словами, которые он напечатал, и всё благодаря кофе, который он выпил. Он позвал Сынмина и попросил воды. – Дерьмо, – Сынмин насмехался, но всё же дал ему стакан, – ты же можешь просто прогуляться и набрать себе воды. Феликс пожал плечами и поставил кофе. Он был горячим, недостаточно, чтобы обжечь язык, но все же настолько, чтобы противоречить температуре в этой комнате. Кто-то зашаркал рядом с ним, и там появился парень, которого он пытался очаровать. – Тот кофе, да? – молодой человек заговорил, глядя вниз на то, что было у него в руке. — Ты уже пробовал это? – Чанбин-хён заставлял меня пробовать каждую его попытку. Представь себе этот ужас. Феликс почувствовал это в нём. Желание писать. Внезапное осознание чего-то большего, чем то, что он мог сделать несколько минут назад. Это был просто кофе. Он точно знал, что это был ужасный кофе. Но этот кофе был больше, чем то, что могло видеть большинство глаз. — Хёнджин. — Феликс. Это был день, когда он начал писать о парне в костюме, новом виде классического кофе и человеке по имени Хёнджин. — а теперь — эпилог их книги. У Сынмина и Чанбина сияли улыбки на лицах, когда они вошли в кафе. Там не было никого, только Сынмин, Чанбин и молодожены, которые спорили из-за булочки с корицей, но в конце концов остановились, услышав приветствие пары от Чанбина. — Почему вы все такие серьезные? — Хёнджин попытался поднять настроение и избавиться от напряжения, которое, как он думал, мог чувствовать только он. Феликс судорожно вздохнул, и Хёнджин это услышал. Он начал волноваться Во-первых, Минхо необычайно беспокоился о своем брате, что Хёнджин заметил по тому, как он постоянно проверял Феликса. Во-вторых, Чан держал телефон у уха и тихонько разговаривал, не глядя им в глаза. В-третьих, на лице Чанбина была эта раздражающая улыбочка. Наконец, Сынмин поднял большой палец вверх на Феликса — в этом не было ничего необычного, если не считать его шевеления бровями, которые заставили Феликса заёрзать. Хёнджин сцепил свои пальцы с пальцами Феликса и засунул их в карман своего плаща. Феликс удостоил его взгляда: — Они знают о книге, — и попытался успокоить усталое, вспотевшее лицо. Кофе. Правда заключалась в том, что их объединил кофе. Хёнджин смог общаться с Феликсом благодаря этому кофе, и Феликс сделал то же самое с ним. Этот кофе был тем, что они использовали в качестве предлога, чтобы продолжать встречаться. Этот кофе также был причиной того, что Хёнджин смог сделать первое фото Феликса. То точное смешение кофе, который готовит Чанбин и подаёт Сынмин, было, вероятно, худшим, что они когда-либо пробовали, но именно этот кофе создал их. — Да, конечно. Удиви меня своим особенным кофе, Чанбин-хён, — Хёнджин слегка улыбнулся, пытаясь подразнить старшего, но его поддразнили в ответ. — Попытаться очаровать Феликса своим лучшим кофе, да? — Чанбин пожал плечами и подошел к кофемашине, оставив Сынмина выполнять заказ Минхо. Чан встал позади них: — Мой лучший мужчина, — обнял за шею Феликса, — и его мужчина, — и обнял за шею Хёнджина. Это сбивало с толку. Слишком запутанно. Но Хёнджину достаточно было взглянуть на широко улыбающегося Феликса, чтобы он успокоился. Кофе. Это объединило их, разлучило, но они были здесь, в ожидании того же кофе, с людьми, которые заставляли их чувствовать себя своими.

***

Чонин прибежал. Джисон захлопнул дверь. Чонин передал книгу Феликсу. Джисон бросил ценную вещь Хёнджина себе на руки. Чонин хватал воздух грудью: — Я вовремя! Джисон кинул голову на Чонина: — Вовремя, засранец! Ты опоздал, когда забирал меня. Чонин ударил Джисона. Джисон ударил Чонина в ответ. В их руках были расширенные части их личности — книга Феликса и камера Хёнджина. Все захихикали. Хёнджин знал, что они сигнализируют друг другу и затаили дыхание, как будто вот-вот должно произойти что-то грандиозное. Он знал, кто такой Чонин, Феликс знал, кто такой Джисон, и вместе, вот так, их история снова сошлась в том месте, где все началось. Феликс схватился за книгу. Её обложка была просто черной, с белыми чернилами на передней части. Страницы выглядели плотными, обложка была сделана не из картона, а из более твердого материала. Она не была толстой, как его романы, но все же этого было достаточно, чтобы занять всю его руку. Это было не похоже на то, что видел Хёнджин. — Почему они вокруг нас… — Феликс прервал Хёнджина. Из его горла вырвался тихий стон, когда он протянул руку вперед и отдал книгу Хёнджину, – Ох. Я буду читать, хорошо. Это было похоже на дневник. Словно Феликс изо дня в день выписывал свое сердце, рассказывая о кофе, костюме и горечи всего этого. Это продолжалось с голосом, с кожей, с бормотанием и всеми скрытыми признаниями, пока его взгляд не остановился на углу последней страницы. Это была история. Их история. И именно так Феликс хотел, чтобы всё закончилось. — Я не умею красиво говорить, Джин. Но я надеюсь, что этой книги было достаточно, чтобы рассказать тебе всё, что я хотел бы рассказать тебе тогда.

Нет скрытого смысла В том, что ты увидишь ниже. Переверни слова, Я буду бормотать их. Выходи за меня, Хёнджин. Выходи за меня, и навсегда Сохрани. – Хван Хёнджин.

Хёнджин пошарил по краям сумки и достал камеру. Феликс смотрел на него, разочарование почти бежало по его лицу из-за отсутствия ответа Хёнджина, но Хёнджин терпел. Он прикрепил объектив, починил вспышку, включил камеру, отрегулировал настройки и, наконец, навёл её на Феликса, посмотрев на него через объектив. Его взгляд успешно переключился на парня, а рука зафиксировалась на раскрытой книге с вопросом, оставшимся без ответа. Хёнджин хотел обнять Феликса, но остановился и присел на корточки. Хёнджин поднял свою сумку и помахал ей в воздухе, а Джисон с обожанием наблюдал за ним в углу комнаты. Его щеки растянулись от боли. Он улыбался с самого начала, когда Джисон разбирал сделанные им фотографии. Его сердце колотилось. От одной мысли о том, что он, наконец, закончит свою коллекцию и сможет представить её на выставке, у него кружилась голова и становилось легко. Он сузил глаза на пейзажи и рассказы, которые писал под ними. — Ты что-то забыл? — спросил его Джисон. Джисон наклонился над своим столом и уставился на черновик, который он собирался отправить автору экспозиции. — Что я забыл? — Ты серьезно думаешь, что я не видел твоих фотографий и заметок о сделанных тобой фотках Феликса и всего, что с ним связано? — Мой любимый писатель сделал мне предложение? — он переместил пальцы и немного увеличил масштаб, чтобы Феликс оказался в центре кадра, — Кто я такой, чтобы отказываться от такого? И при этом Феликс улыбнулся так широко, что это почти причинило боль Хёнджину. Он чувствовал всем своим телом, что ожидание того стоило. А вот и его муза, так широко улыбаясь для него — он поймал момент. Они не хотели влюбляться друг в друга. Это просто произошло, как звезды сошлись, когда увидели друг друга, и этот кофе был для них всего лишь средством, чтобы, наконец, зажечь искру и продолжать гореть. Они не выбирали влюбляться друг в друга и не выбирали разлюбить — или они думали — это просто произошло. И поскольку они этого не выбирали, снова влюбиться тоже никогда не было выбором. Это был предел, который они установили друг для друга и неосознанно преодолели. Вместе они были безграничны. Это фото — последняя часть моей антологии. Фотография, на которой ты улыбаешься, когда я сказал «да», и кофе, который был важной частью нашей истории. Это было начало и конец, пролог и эпилог, как ты сказал. Феликс, ты - каждое произведение литературы, искусства и красоты. Я тебя люблю. Я всегда буду любить тебя. Позволь мне выйти за тебя.