Правила игры

Кира репетировал с самого утра. «Кира Изуру — прибыл в ваше расположение...». Что значит в ваше расположение? «Кира Изуру — я ваш новый лейтенант!». Как будто капитан сам этого не знает. Кира Изуру, Кира Изуру... Он поджал губы, перехватил лёгкую папку с рекомендациями и всё же тихонько вздохнул. По правде говоря, его мучила совесть. Сегодня было странное утро — раньше в этот день он ходил как в воду опущенный, а тут даже Хисаги-сэмпай посмотрел на него с удивлением: напоминание о годовщине страшной даты совсем не печалило его. Надо же, — думал Изуру, ступая по территории третьего отряда, — бывает злая ирония. Должно быть, именно по ней дата его перевода в третий отряд совпала с днём смерти его родителей. Как давно он перестал быть для него днём великой скорби? Пять, десять, двадцать лет назад? Кира почитал мать и отца, но, честно говоря, ничего о них не помнил — ни внешности, ни голоса, ни взгляда, а только знал всё из длинных рассказов Намиды-сан, бывшей служанки, воспитавшей его после их смерти. Он был благодарен этой пожилой женщине, но смертельно уставал от её причитаний и слёз при упоминании его родителей. И как ни пытался не касаться запретной темы, в этот день разговора было не избежать. С утра на кладбище было очень тихо. Единственный звуком были их шаги, а потом, когда он помог Намиде-сан опуститься на колени и сел рядом, стал слышен её шепот. Она тихо молилась, но потом заплакала и стала упрекать его, что он недостаточно любил их, что не ценил того, как много они для него сделали, и отныне он не имеет права снимать с себя вину и обязан извиниться перед ними, перед ней, перед всем миром и перед самим собой. И Кира извинялся — спорить уже просто не было сил, да и не на могиле родителей нужно было это делать. Тогда Намида-сан успокаивалась, поправляла свежие ветви коямаки на каменной плите и уходила. В этот раз всё было так же, с тем лишь исключением, что, взяв её под руку, чтобы проводить, Кира почувствовал, как последние капли рейацу, теплившиеся в её слабом теле, угасли совсем. Значит, — с тоской понял он, — даже старую служанку, ставшую ему нянькой, придётся хоронить через несколько дней. Та наверняка знала сама, потому была молчаливее обычного. Даже не сказала ни слова, когда они вернулись в полупустой особняк. К голым стенам родного дома Кира привык давно, хотя помнил, как ещё тридцать лет назад всё было иначе. Но тогда он был ребёнком, и немногочисленные слуги после смерти родителей растащили добрую половину вещей — все кимоно его матери, шёлковые свитки, даже коллекцию мечей его деда. Намида-сан рассказывала: как только все оправились от последствий страшного нападения пустых на Сейрейтей, как только огласили список жертв, падших от лап гигантского аджукаса, явившегося прямо в первых районах Руконгая, как только узнали, что Кагекио и его жена, бросившись в самый пыл боя, погибли одними из первых, усадьба начала пустеть. Изуру старался не слушать ни этих историй, ни ещё более оскорбительных сплетен, будто бы Кира Кагекио сошёл с ума и убил свою жену, а потом вспорол себе живот. Так говорили те, кто, по их словам, видел тела: пустые не оставляют таких ран. Однако официальной версией было нападение холлоу, и Изуру пропускал мимо ушей постыдные слухи. День сам по себе был серым — несмотря на летнюю жару, небо заволокло тучами, но не было ни намека на дождь: пыльно и душно, вот и всё. Кира силой выдернул себя из мрачных мыслей. Нет, не сегодня — сегодня важнейший день его жизни. Сегодня он станет лейтенантом в одном из самых сильных отрядов. Сегодня всё изменится — наконец-то он поймёт, чего стоит. Ведь не напрасны были долгие годы в Академии с крошечной стипендией, не напрасно было служение в четвёртом и пятом отряде. И хоть зарплата офицера была выше, особенно при постоянных премиях от капитана Айзена, которому Изуру был бесконечно благодарен, этого едва хватало, чтобы свести концы с концами, поддерживать усадьбу и платить Намиде-сан, единственной, кто у него остался из помощников.. Теперь всё будет по-другому. Теперь — наконец-то сложные задания, наконец-то целый отряд в его распоряжении, лейтенантская квартира и переход к какой-то новой, лучшей жизни; больше сил, больше дел, больше ответственности. Его не смущало и то, сколько времени ему придётся заслуживать уважение остальных. Не смущали даже слухи, ходившие вокруг капитана Ичимару — он по себе знал, насколько глупы и беспочвенны они бывают. А говорили много — и про мерзкий нрав, и про лживость, и про то, как он довёл до психушки прошлого лейтенанта и десяток офицеров — их любезно приняла к себе Унохана, потому что бедняги еле меч в руках держали. Говорили, что от него отвернулась даже единственная подруга — Матсумото Рангику, и когда ей предложили пойти в его отряд или в десятый, она, не колеблясь, выбрала отряд бесшабашного Куросаки Исшина. Насколько же тогда должны были ненавидеть Ичимару все остальные? Нет, худшее было позади, а с капитаном он найдет общий язык. Он видел его несколько раз, в конце концов, тот вместе с Айзеном в своё время даже спас им жизни. Да и про того же Шухея говорили, будто он мрачный и заносчивый, а, пообщавшись с ним подольше, Кира понял, какой он прекрасный друг — ему бы Изуру доверил прикрывать свою спину в бою. Можно ли мечтать о большем? И всё равно, ступив на крыльцо административного здания третьего отряда, Кира замер в священном трепете. Смелее, открыть дверь — и всё! Ну не изверг же Ичимару-тайчо, не убьет он его. По крайней мере, не сразу, не на пороге. Изуру приободрился, улыбнулся сам себе и, постучавшись, отодвинул сёдзи и согнулся в поклоне. — Ичимару-тайчо! Разрешите представиться — я ваш новый лейтенант, Кира Изуру, — выпалил он на одном дыхании, не смея поднять голову и посмотреть на капитана. Но ни на первой, ни на второй, ни на десятой секунде не услышал ответа. Кире серьёзно показалось, что он ошибся: это не капитанский кабинет, а человек, которого он увидел краем глаза, прежде чем поклониться — галлюцинация из-за разыгравшихся нервов. Он медленно поднял голову и с ужасом понял — нет, не ошибся. Ичимару Гин, вальяжно расположившись за столом, смотрел на него в упор. В кабинете царил невероятный бардак — кипы бумаг валялись по углам и вокруг стола. В полутьме глаза капитана были едва видны — тот щурился, будто ему светили в лицо. — Разве я разрешил? Кира вздрогнул, судорожно соображая, в чём провинился. — Простите? — Представиться. Разрешил? — отозвался капитан. И в момент, когда Изуру уже был на грани паники, всё же смягчился, будто вспомнив что-то, что давно хотел: — Кира Изуру, значит... — Так точно, капитан. Изуру выпрямился, однако улыбка капитана странно изменилась — на несколько секунд пропала вовсе, а потом уголки губ снова поднялись вверх. — Прямо с могилы — и сразу сюда? Как рукоятью меча по виску. Нет, такого оцепенения не наступало даже после удара в спарринге с Хисаги. Кира потерял дар речи. Как он узнал?.. — Что?... — Сделай-ка мне чаю, — Ичимару Гин рассмеялся и улыбнулся широкой, неестественной, нечеловеческой улыбкой. — Мы с тобой отлично поиграем, правда, Изуру?