when all the stars collide.

Брызги солнечных лучей упорно слепили глаза, заставляя белокурого юношу недовольно зажмуриться. Он яростно потирает веки, избавляясь от мешающих радужных бликов, и, устремив взор прямо, пытается хоть как-то сфокусироваться на чем-либо. Первое, что ему попадается — новомодный чёрный мотоцикл с синими вставками, хозяином которого, видимо, является одна очень знакомая ему фигура. — Новый байк, Баджи-сан? — Чифую? Какая встреча! Ага, пришлось поработать, чтобы накопить на этого жеребца, — похлопывая по сиденью, цедит старший, внимательно разглядывая с ног до головы стоящего перед собой парня, чей вид и не изменился вовсе за тот короткий срок, что они не виделись. — Понятно теперь, где ты все это время пропадал, — обидчиво хмыкает Мацуно, потупив взгляд в пол. — Хочешь прокатиться? — А можно? — Только если со мной, — усмехается темноволосый и протягивает другу шлем. — Надевай. Младший, не долго думая, берет головной убор и, быстро расправившись с застежкой, недоуменно смотрит на Кейске: — Садись впереди, я тебе такое хочу показать, ахереешь. — Я думал, мы уже везде побывали. — Не-а, такого ты ещё не видел, — добавляет Баджи и приземляется сзади. — Погнали. Осторожно опустив визор, Мацуно тут же срывается с места. Трудно вспомнить, когда он в последний раз садился на мотоцикл, ведь однажды попробовав прокатиться с кем-то близким, больше не хочется делать это в одиночку. Соответственно, все последующие поездки без Баджи казались Чифую настолько тягостными, что он, бывало, начинал терять интерес к этому делу, совсем не ожидая, что причина заключалась именно в отсутствии нужной компании. Гул от встречного ветра, заглушающий абсолютно все, бешено колотящееся сердце и запредельная концентрация адреналина дарят то самое чувство эйфории, от которого так и хочется закричать во все горло, но Мацуно держит себя в руках, непроизвольно прикусывает губу и давит на газ, вжимаясь в сиденье от возбуждения. Выехав на почти пустую дорогу, он попутно обращает внимание на сопровождающий их сказочный весенний закат, что приглушает персиковым светом холодный блеск когда-то тусклого неба, а пепельные пушистые облака наливаются едва заметным багрянцем. — Красиво, да? — доносится довольный голос сзади. — Очень, — Чифую, действительно, не видел ничего прекраснее. Он заворожённо глядит по сторонам, влюбляясь в живописный пейзаж все больше. Кажется, будто это все сладкий сон, от которого отнюдь не хочется просыпаться. — Смотри на дорогу, дебич, — широко улыбается старший и мягко кладёт свои широкие ладони на чужие руки, помогая с управлением. — Через пару минут вид будет еще ахуительнее. Кейске с силой нажимает на ручку руля и поворачивает направо, съезжая с главной трассы. — Закрой глаза. — Что? Ты ебу дал? Мы так разобьёмся. — Доверься мне, Чифую, — хитро шепчет Баджи, положив подбородок на чужое плечо. Именно после этой фразы все всегда летит к чертям, но Мацуно, пробурчав пару угроз в адрес своего друга, покорно прикрывает веки и погружается в кромешную тьму, поддаваясь чувству неизведанности. Старший чуть приподнимает рычаг переключения передач носком ноги, набирая более высокую скорость, и искусно маневрирует между проезжающими мимо машинами, направляясь к выезду из города. Ловко огибая крутые повороты, он на огромной скорости несётся сквозь густой лес. Как только высокие деревья оказываются позади, Кейске совершает плавный разворот и, остановившись, глушит мотор. Он лихо встает с транспортного средства и, едва наклонившись к Чифую, одним движением пальцев расстёгивает крепление у шлема, затем осторожно снимая его с головы. — Можешь открывать. — Пляж? — мгновенно распахнув свои сапфировые глаза, удивляется Мацуно, озираясь по сторонам. — Ага, мое любимое место, — чуть толкая младшего в плечо, произносит Баджи и, поставив мотоцикл на подножку, принимается стягивать с себя обувь. — Пойдём. Светловолосый немного опешил, но встряхнувшись, быстро пришел в себя и сделал то же самое, следуя за командиром. Почти остывший песок слегка холодит босые ступни, а по мере приближения к воде, едва уловимый ветерок игриво развивает волосы, спутывая выбившиеся пряди. — Холодно, — сердито шипит Мацуно, заходя глубже. — Ну, конечно, начало апреля только, — светловолосый робко замирает, любуясь таким по-детски счастливым Баджи: эти красивые янтарные глаза, в коих сверкает задорный огонек, и шелковистые чёрные волосы, небрежно собранные в хвост, — весь его облик отзывается в добром сердце Чифую особым теплом и, ощущая невероятный покой и уют на душе, юноша невольно улыбается и радостно шагает вперёд, оказываясь по колено в море. Тихие волны ласково омывают его молочную кожу, навевая хорошие воспоминания о далеком детстве, когда маленький Мацуно ранней весной приходил на ещё безлюдный пляж со своим любимым отцом: они также аккуратно мочили свои ноги, а затем зачарованно искали камушки, пытаясь найти тот, который будет напоминать им друг о друге. — Эй, Чифую, не стой там так долго, а то заболеешь, — словно заботливый родитель, выкрикивает Кейске, уже вальяжно развалившись на своей куртке. Младший совсем не заметил, как простоял здесь несколько минут, перебирая в памяти самые очаровательные моменты из своего прошлого. Он в последний раз глядит на зеркальную водную гладь, что сейчас так искусно сливается с розовато-сиреневым небом, создавая неописуемую палитру ярких цветов, и нерасторопно возвращается на песчаный берег, усаживаясь рядом с командиром и прижимаясь к нему чуть ближе. Не говоря ни слова, два подростка неотрывно смотрят на вечернее алое солнце, утопающее в темном горизонте водного простора. И они оба понимают, что молчать никогда не было так приятно, как сегодня. — Ну и как тебе? — нарушая долгое безмолвие, искренне интересуется старший. — Тут так хорошо… Наверное, Фукуи тоже здесь очень понравилось, — Мацуно сам не знает, почему он решил упомянуть возлюбленную своего друга, причём в такой момент, когда речи о ней совсем не было. — Не думаю, что она когда-то была здесь. — В смысле? — Ну, ты единственный, кого я сюда привёл. Это… мое секретное место, — уточняет Кейске, неловко почесывая затылок. — Да и мы с Хитоми расстались. — Серьезно? Почему? — Не знаю, эти ее вечные истерики… Ээ, слишком заебывают, — пожимая плечами, тянет Баджи и плавно меняет тему разговора. — Кстати, ты куда-то собирался? — Что? — Ну, ты же не просто так на улицу вышел. — А, в магазин… Мама просила купить новый корм Пеке Джею. — Понял, ну это реально важное поручение, тогда заедем туда по дороге, — неохотно поднявшись, брюнет кое-как отряхивает штаны и, подозрительно сузив глаза, отходит подальше. Он, легонько толкнув Чифую в грудь, бросается к байку со словами: — Кто последний, тот лох. — Вот мудила, — вспыхивает младший и, попутно надевая на ноги кеды, бежит за ним. — Мог бы предупредить, я… еле успел. — Но лохом-то все равно оказался ты. — Ага, с кучей песка в трусах. — Ну ты дебич, Чифую, — расплываясь в тёплой улыбке, констатирует Кейске и трогается с места, направляясь домой. Обратную дорогу блондин совсем не помнит, так как весь путь он провёл за глубокими размышлениями, устало уткнувшись в спину старшего. Прошедший день особо не поменял отношения двух парней, но добавил множество новых красок и приятных впечатлений, что хоть малейшая мысль о том, что все это можно вновь потерять, расставшись друг с другом, представлялась чем-то невероятно жутким. Чифую совсем не хотел об этом думать, поэтому, крепче обняв командира за талию, предпочёл молча наслаждаться моментом. — Приехали, — едва поворачиваясь назад, оповещает Баджи. — Эй, йо, Чифую. — Ой, я задумался, — Мацуно аккуратно слезает с чужого транспорта. — Спасибо, я классно провел время. — Ага, — кратко проговаривает брюнет и смотрит вслед удаляющегося юноши, будто желая что-то добавить напоследок, но не решается, опуская голову вниз. — Зайдёшь? — обернувшись, несмело интересуется младший, сильнее сжимая край своего свитера. Он безумно боялся показаться слишком навязчивым, но не предложить этого он не мог, ведь хотелось провести еще хотя бы пару часиков вместе, обсуждая все, что произошло в их жизни за эти каникулы, хотелось играть с бродячими кошками, смотреть абсурдные телешоу и затем с них безостановочно хохотать, хотелось делать все вместе, как раньше… и Мацуно так наивно верил в то, что они смогут наверстать упущенное. — Прости, у меня есть кое-какие дела. — А завтра? Придёшь завтра? — Приду, — добродушно ухмыляется Кейске и, заведя мотор, виновато прощается. — Еще увидимся, Чифую.

***

Находясь долгое время без своего лучшего друга, Чифую чувствовал себя какой-то не до конца собранной мозаикой, но, проведя последние каникулярные дни вместе с Кейске, в его голове возникла мысль о том, что Баджи — это тот самый недостающий пазл, из-за которого жизнь Мацуно начинала крутиться в бешеном, ранее не свойственном ей темпе. И ему это нравилось, ужасно нравилось, хоть он и пытался подавить это ощущение в своём сознании. — Блин, завтра в школу, так не хочется, — хмыкает Кейске и, чуть нахмурившись, незаметно тянется к Мацуно, вырывая из рук очередной том его любимой манги. — И чем это ты тут занят? Я вообще-то с тобой говорю. — Эй, отдай, — младший всеми силами пытается забрать свою вещь, но командир отводит руку все дальше, отчего ладонь Чифую немного скользит и юноша наваливается на своего друга, заставляя того упасть на пол. Блондин незамедлительно краснеет от стыда, надо же было так глупо поскользнуться и приземлиться прямо на Баджи, утыкаясь своим носом в чужую щеку. Слишком близко и до жути неловко. Мацуно готов уже под землю провалиться от абсурдности всей ситуации, они будто в какой-то дешевой французской мелодраме: девушка поскальзывается и падает на свой объект вожделения — искра, буря, безумие. Однако, он же не влюблён в Кейске. Чифую немного отстраняется, его зелёные глаза лихорадочно бегают по всей комнате, останавливаются везде, кроме лица брюнета, в то время как старший, по-видимому, остаётся невозмутимым, но кончик его губ нахально поднимается вверх, по-предательски выдавая все его чувства — Кейске, определённо, нравится издеваться над другом, вгоняя того в краску. Он аккуратно заправляет свисающую на глаза Чифую золотую прядку за ухо, отчего тот чуть вздрагивает и вновь встречается с самодовольным диким взглядом. Внезапный звонок; на экране телефона высвечивается имя звонящего — Хитоми, что мигом привлекает внимание обоих подростков. — Фукуи? — неуклюже приподнявшись, удивлённо переспрашивает блондин. Он совсем не понимает, что происходит. Почему Баджи не сбрасывает номер своей бывшей девушки, а нервно улыбается и смотрит в пол. — Мне… мне нужно ответить, — выстроенный мир Мацуно, состоящий только из него и Кейске, тут же разбивается на тысячи осколков. Ему снова придётся потерять своего друга, точнее, собственноручно отдать его в чужие объятия, объятия какой-то наглой дамы? — Вы… сошлись? — едва ли успел старший показаться в дверном проеме, бросил светловолосый. — Типо того. — И давно? — Нет, пару дней назад, — эти слова отдаются эхом в блондинистой голове, неужели теми «делами» была Хитоми? — Почему не сказал? — Какой же ты надоедливый, Чифую, — фыркнул командир, раздраженно прикрывая глаза. — Не сказал, потому что знал твою реакцию. — Мне, вообще-то, все равно, — наигранно отворачиваясь в сторону, отчеканивает Мацуно и, поднявшись с пола, принимается убирать ещё не прочитанный томик манги в стеллаж. — Мне нужно Пеке Джея помыть перед приходом мамы, так что… — Ты его мыл вчера. — Ээ, и что? Захочу — помою ещё раз! Ты тут не указ. — Ну и че ты обижаешься? Это потому что я не рассказал? — Боже, Баджи-сан, до тебя реально так туго доходит или ты просто тупой? Я ясно выразился — мне все равно, мне пофиг, похер, похуй, посрать, поебать вообще. — Мм, я тебя понял, — Кейске спешно натягивает на себя кожаную куртку и, даже не завязав должным образом шнурки, выходит из квартиры, бросив: — Пятнадцатого числа у Фукуи день рождения, но справлять она будет девятнадцатого, ты приглашён. — Ясно. — Что «ясно»? Ты придёшь? — Не знаю, я человек занятой, нужно свериться с моим ежедневником для начала. — Попизди мне тут, ты как обычно ниче делать не будешь. Так что, чтоб девятнадцатого был готовенький. — Я подумаю, Баджи-сан.

***

Чифую, как бы сильно этого не желал, но в своём подростковом возрасте ещё ни разу не бывал на праздниках, где именинником был кто-то женского пола, поэтому выбор подарка для Хитоми дался ему достаточно тяжело. Но на итоге решив, что цветы — это наилучший вариант для девушки, юноша остановился на желтых розах, которые, по его мнению, были довольно симпатичными, да и их цена прекрасно вписывалась в его скромный бюджет. Прождав около пяти минут у двери, он уже было хотел пойти домой, как вдруг перед ним показалась сама виновница торжества — невысокая, адски привлекательная девушка с ярко-красными стриженными под каре волосами. — Мацуно? Здравствуй! Рада, что ты пришёл. — Эээ, с днём рождения тебя, Фукуи. Я не знал, что купить, подумал, что цветы — беспроигрышный вариант, поэтому… вот. — Спасибо большое, они очень красивые. Сейчас поставлю в вазу, а ты не стесняйся и раздевайся. — Баджи-сан уже тут? — Да, Кейске в гостиной, можешь туда проходить, пока мы с девочками закусками занимаемся. Дадим знать, как все будет готово, — мило улыбнувшись, уточняет Хитоми и, услышав раздраженный голос из другой комнаты, что был, определённо, обращен к ней: «Я же просил меня так не называть», добавляет: — Ой, прости, совсем забыла. Незаметно пробравшись в комнату, младший наскоро осматривает небольшое пространство, отмечая отнюдь не уютную атмосферу, от которой тело пробирает противный озноб. — Ты все-таки пришел, — напыщенно произносит Баджи, оборачиваясь на стоящего в дверном проеме парня. — Падай, че глазеешь. Старший заботливо протягивает другу баночку с чухай: — С виноградным вкусом, твой любимый. — Спасибо. — Слушай, я хотел извиниться за то, что вёл себя как последний мудак, — от этих слов и столь серьёзного лица командира Чифую чуть не поперхнулся напитком, но принялся слушать дальше. — За то, что совсем забыл про тебя, да и почти ничего не рассказывал. Не знал, что это принесёт тебе боль… В общем, я не специально… отношения — та ещё заноза в жопе… — И кто тебя за язык тянул? Так же хорошо все начиналось. — Ну ты и зануда, Чиф, — с особой нежностью шутит Кейске и, откинувшись на спинку дивана, поворачивается к светловолосому, строя самое безобидное личико в мире. — Ты же меня простишь? Ауууу. — Ой, все, прекращай. Ты же в курсе, что на меня эти твои глазёнки не действуют, — нахально задирая нос, произносит Мацуно и резко взрывается от смеха, ощущая тонкие пальцы на своей талии, что так приятно щекотали его кожу. — Ладно, ладно, сдаюсь. — То-то же! — И чем это вы тут занимаетесь, м? — сложив руки на груди, выпаливает Фукуи, недовольно рассматривая своего весёлого возлюбленного, будто ища за что зацепиться. — Хотя… можете даже и не отвечать, очевидно, что дурака валяете. Все уже готово, прошу к столу. — Злая она у тебя, — тихо шепчет Чифую и, послушно встав вслед за другом, направляется на кухню. Половину вечера почти все гости провели за обсуждением новых сплетен и кучей выпивки, что казалось дико скучным вариантом времяпрепровождения для Мацуно. Не придавая особого значения всем этим разговорам, он одиноко залипал в телефоне, предпочтительно играя в тетрис и постоянно отбиваясь от достающего его Кейске, которому, на самом деле, тоже было пресно от сложившейся ситуации. Через часа два большинство приглашённых уже разошлись, оставляя бедного Чифую совершенно одного с этой странной парочкой. И, конечно же, алкоголь уже успел сделать своё дело: Фукуи, знатно подвыпив, стала чрезмерно раскрепощенной. Изящно усевшись на бедро своего возлюбленного, она крепко окольцовывает одной рукой его шею, а другой кокетливо оглаживает линию скул, мягко хватаясь за подбородок и притягивая к себе. Девушка что-то напевает на ухо старшему, в то время как его широкие ладони плавно скользят по ее спине, останавливаясь на ягодицах. Мацуно все бы отдал, лишь бы не видеть этой отвратительной картины. Он никогда не понимал смысла в столь явном афишировании отношений, для него это было чем-то ценным и очень личным. Однако, юноша не смел что-либо предъявить на этот счёт, боясь быть осужденным за, возможно, свой детский поток мыслей, ведь он сам ещё не испытывал такой сильной влюблённости или, может, это уже любовь? Судорожно помотав головой, Чифую резко встает изо стола, едва слышно пробурчав себе под нос: — Я в туалет. — Все хорошо? — чуть отстранившись от Хитоми, обеспокоенно спрашивает Кейске. — Да, все супер, — блондин криво улыбается и, прикрыв дверь, удаляется в ванную комнату, стараясь придумать действительно подходящий план побега. Естественно, он понимал, что вытащить отсюда командира будет до жути трудно, но попытаться все же стоило. Подойдя к кухне, Мацуно слегка замирает, прислушиваясь к непристойным разговорам, осознавая, что домой сегодня он все-таки будет возвращаться в одиночестве. И пропуская мимо ушей почти все сказанное, юноша уже был готов гордо заявить о своем уходе, но одна единственная фраза непринужденно зацепила слух, давая отлично понять, что его дружок, оказывается, успел скрыть кое-что еще. Терпение Чифую мгновенно лопается, словно натянутая гитарная струна, и ударяет по вискам яростью. Громко распахнув дверь, он тут же привлекает взгляды двух людей. — Я домой, ещё раз с днем рождения, Фукуи. Спасибо, что позвала, — сердито процедив, блондин разворачивается, игнорируя целую тучу вопросов от Кейске. Он торопливо одевается и порывисто тянется к дверной ручке, дабы как можно скорее покинуть тошнотворное мероприятие. — Куда ты так спешишь? Что-то случилось? — Ничего не случилось, Баджи-сан, — тёплая рука ощутимо обхватывает тонкое мальчишеское запястье, останавливая Мацуно прямо у выхода. — Может хватит? Я же вижу, что что-то не так. — Ух ты, молодец какой, жаль только вот, что пиздабол. — Блять, что на тебя нашло, Чифую? Вечно бесишься с хуйни, может… пора уже себе девушку найти и успокоиться? — Девушку? Да пошёл ты, Кейске Баджи.

***

Скучающе шагая по вечерним городским улицам, Чифую явно жаловался на свою жизнь, совсем не обращая внимания на прохожих. Он вяло разглядывал красочные витрины местных магазинов, думая о том, что будь он богаче, то точно бы зашёл в первый попавшийся киоск и купил бы себе кучу манги, а затем выложил бы все новинки на самые видные дома места, чтобы приходящий к нему в гости Кейске тихо завидовал и чуть ли не на коленях молил его о прощении. Ну и, конечно же, немного поломавшись, Мацуно его бы простил и они, заварив любимую порцию якисобы, по традиции делили бы ее на двоих, читая по ролям какой-нибудь японский комикс. Проходя мимо очередной кафешки, юноша резко останавливается, усердно всматриваясь в находящихся там людей. — Такемичи?! — Чифую стремительно забегает в помещение, выкрикивая имя своего друга, отчего тот, испугавшись, давится своим коктейлем. — О, Хина, и тебе привет. — Ч-чифую? Ты что тут делаешь? — Да я мимо проходил, а тут ты, дай, думаю, зайду поздороваться. Что не рад меня видеть? — кидая презрительные взгляды в сторону Ханагаки, любопытствует младший. — Конечно, рад… Просто… — Чифую, что произошло? — от пронзительного взора Тачибаны довольно сложно что-то скрыть, поэтому, приняв тот факт, что солгать вряд ли получится, Мацуно, немного помявшись, выдает все, что в нем накопилось, акцентируя внимание исключительно на «мудаке» Кейске, который, во-первых, совсем про него забыл на время каникул и, возможно, так бы о нем и не вспомнил, во-вторых, хранил от него множество тайн, а в-третьих, вновь сошелся со своей «бывшей» и посоветовал найти себе девушку. — Но… он ведь извинился, что не так? — недоуменно хлопает ресницами Такемичи, переводя взгляд с Мацуно на Тачибану и наоборот. — Ничего ты не понимаешь, Та-ке-ми-чи, — осуждает того Хината и, проанализировав всю историю своего знакомого, заключает: — Ну, это нормально, что ты его ревнуешь, ведь он тебе очень дорог и ты не хочешь его с кем-либо делить, почти в каждых отношениях кто-то кого-то ревнует. — Отношениях? Каких это ещё отношениях? Я не гей, вы че ебнулись? — Хахах, Чифую, отношения бывают не только романтическими, но и дружескими, рабочими и так далее. Я ничего такого не имела ввиду, прости! — А, ну… В любом случае… я его не ревную, мне вообще без разницы с кем он там обжимается. И без него очень даже весело живётся, — почёсывая шею, нервно повторяет Мацуно, пытаясь убедить всех, а в первую очередь и себя самого, что ревность — не свойственное для него чувство и уж тем более такой говнюк, как Кейске Баджи, никогда не смог бы вызвать в нем что-то хоть на долю процента похожее и настолько же сильное.