when all the stars collide.

— Ну нахрен, — тяжело вздыхает Чифую, откидываясь на спинку стула. Убив целый день на безнадежные попытки понять новую тему по тригонометрии, Мацуно за весь этот период не смел сделать перерыв даже на еду. В этом плане он был до жути ответственным человеком, и он будет готов прорешать пособие от начала до конца, чтобы добиться чёткого восприятия материала, который, определенно, попадётся ему на экзамене. Однако адское бурчание живота и головная боль все-таки заставили юношу отвлечься от домашнего задания. Утомлённо прикрыв глаза, он вновь прислушивается к потоку своих навязчивых дум, которые, словно назойливые мухи, мерзко жужжат над ухом. С момента их последней встречи с Баджи прошло больше недели, и все это время младший лишь переваривал все сказанное ранее. Ничем таким он не занимался, исключительно посвящал себя учебе и сну, стараясь как можно скорее забыть едкую, случайно брошенную в его сторону фразу: «Может… пора уже себе девушку найти и успокоиться?». И на удивление, он отлично понимал, что именно ранило его так сильно — жестокая правда. Чифую, действительно, был достаточно агрессивным в последние дни, да и слова про девушку были, на самом-то деле, всего лишь дружеским советом, ведь так? Апатично посмотрев на разложенные на столе учебники, он злобно закрыл их, театрально закатив глаза и громко встав со стула. Сделав пару шагов в сторону двери, мальчишка все же подрывается и, тщательно проверив, что книги остались в полном порядке, бережно складывает их в ящик, а затем неторопливо направляется на кухню. Открыв холодильник, безразлично оглядывает его содержимое. — Не густо, — бурчит Мацуно и, приметив оставшуюся порцию мисосиру, достает ее и ставит в микроволновку. Дождавшись пока еда будет готова, юноша устало уносит коробочку супа с собой в комнату и, удобно расположившись на широком диване, наощупь ищет пульт от телевизора, решая посмотреть какое-нибудь глупое телешоу, дабы избавиться от угнетающих его мыслей. Остановившись на одном из каналов, он незаинтересованно наблюдал за тем, как участникам программы нужно было с завязанными глазами найти стул. Частые падения людей сопровождались неестественным закадровым смехом и, будь здесь сейчас Кейске, мальчики бы разразились диким хохотом, но, к сожалению, блондин был один и ему было отнюдь не весело следить за происходящим. Вдруг с улицы доносится серия глухих шорохов, на которые заместитель первого отряда категорически не хотел обращать внимания, просто увеличивая громкость звука у телевизора. Со временем грохот так и не затих. — Блять, да что за уебан там так расшумелся? Раз в жизни решил спокойно посмотреть телек, ага, получите — распишитесь! Я что многого прошу? — яро возмущается Мацуно и, резко поднявшись с дивана, идет к широкому окну. — Что за… Баджи-сан? Под светом тусклых звёзд еле двигалась знакомая фигура командира, который, услышав своё имя, тут же обернулся. Неяркий луч фонаря по-предательски осветил его грязную, местами порванную одежду и покрытое чуть заметными ссадинами лицо, отчего Чифую искренне ужаснулся и незамедлительно выбежал из квартиры. Ему было абсолютно наплевать на то, как он выглядит: взъерошенные волосы, мятая домашняя одежда и очаровательные тапочки в виде маленьких крольчат. В данный момент голова была забита лишь одним вопросом — почему в такое позднее время Баджи находится на улице, к тому же, весь побитый. Наскоро захлопнув входную дверь, белокурый юноша перепрыгивает через несколько ступенек, стараясь совсем не терять времени. Оказавшись на улице, он вновь ищет глазами своего друга и тут же подрывается с места, отчаянно несясь к нему. В попытке отдышаться, младший нагибается, попутно расспрашивая командира: — Ты… Что случилось? Мацуно быстро осматривает старшего на наличие серьезных травм, мягко касаясь кончиками пальцев его побитого лица: — Где болит? Сломал что-нибудь? — Милая пижама, Чифую, — криво улыбается Кейске и, хватаясь за бок, присаживается на ближайшую скамейку. — Не переживай, все нормально. — Их много было? Ух, найду, блять, я их найду! Не на тех напали, уебаны. — Хах, ты совсем не меняешься. Все тот же Чифую, которого я встретил четыре года назад… — чуть откашливаясь, безжизненно мямлит брюнет. — Уже умирать собрался что ли? Я тебе не позволю, чертила. Давай, запрыгивай, — Мацуно, развернувшись к Баджи спиной, немного присаживается и подхватывает того под бёдра. — Я тебя починю сейчас. Будешь как новенький, обещаю. Ты только держись. Старший беспомощно окольцовывает чужую шею, тихо подшучивая над тем, какой же его друг забавный, когда злится. Уверенно поднявшись по лестнице, блондин тяжело открывает дверь и, облокотив Кейске о стену, опускается вниз, чтобы снять с того грязную обувь: — Потихоньку… ага, вот так… молодец! — Ты такой хороший друг. — Так, не надо мне тут, — смущённо бурчит младший и, кое-как доведя брюнета до комнаты, усаживает того на мягкую постель. — Я быстро, хорошо? — Чифую… — Что? Что такое? — Темнеет в глазах… Не могу дыш… — не успевает Баджи договорить, как ему в лоб прилетает звонкий щелбан. — Ауч. — Ты совсем идиот? — Все, все, прости. — Ага, «прости», я чуть коньки не отбросил от страха. Сейчас за аптечкой схожу, подожди здесь. Почти сразу же вернувшись, взгляд Мацуно цепляет обнаженная крепкая спина его командира, который, по-видимому, что-то тщательно рассматривал на столе. — Ээ, вижу, что тебе не так уж и плохо. — Такой ты тут альфа-самец, аж встает, — ехидничает Кейске, держа в руках рамку с совместной фотографией четырёхлетней давности. — Хорошо, что мы тогда познакомились и ты поменял эту пидорскую прическу. — Эй, тогда так модно было! — порывисто выхватывая предмет и ставя его на место, вскрикивает зеленоглазый и мягко толкает командира в спину. — И вообще, давай, садись уже. Сам Мацуно был помешан на обработке ран, он постоянно ухаживал за ними, поверх наклеивая разноцветные пластыри в надежде на быстрое заживление. Однако, когда речь заходила о Баджи, младший еще серьезнее подходил к данному занятию. Он находил кучу разных мазей и покупал самые дорогие из них, чтобы у его друга все затянулось как можно скорее. — Тц, щиплет, — недовольно бурчит Кейске, все крепче сжимая ткань своих джинс. — А ты чего хотел? Терпи, — брюнет бросает злобный взгляд в сторону склонившегося над ним юноши, но решив, что сейчас не особо подходящее время для колкостей, он лишь послушно замолкает, поджимая губы. — Кстати, ты так и не ответил, что с тобой произошло. — Да забей, ничего такого, — Чифую сильнее давит ваткой на поврежденное место, отчего Кейске раздраженно вздыхает. — Сука, ты специально? — Ну так что? Почему ты мне не позвонил? Мог хотя бы написать, что тебе нужна помощь, я бы пришёл. — Я знаю, поэтому и не позвонил, — Чифую медленно отстраняется и непонимающе глядит на командира, ожидая услышать дальнейшие объяснения. — Ээ… Ну, в общем, я полнейший идиот, потому что… ну… плохо поступил по отношению к тебе на дне рождения Фукуи. — Я знаю, что ты идиот, но причём тут это? — Тц, я подумал, что будет неправильно, если я позову тебя после всего произошедшего. — Нихуя себе, он подумал, — добродушно язвит младший, возвращаясь к обработке кровоточащих ран. — Хорошо, я тебя понял, Баджи-сан, но в следующий раз все равно зови меня. Иначе я тебя так разукрашу… — Ага, кто там пару лет назад говорил, что не может меня ударить, а? — самодовольно задрав нос, перебивает того Кейске. — Это… это я тебе подыграл тогда, — стесненно отводя взгляд, выпаливает Чифую. — Ладно, ладно, — сдается старший, невинно разводя руками. — Спасибо тебе. Кстати, можешь дать че-нибудь из шмоток, а то не хочется во всем грязном ложиться. — Да, конечно, — Мацуно чуть выпрямляется и идёт к шкафу, машинально открывает второй ящик и достаёт сверху лежащий комплект чистой одежды, что всегда был подготовлен только для Кейске. Протянув ему пижаму, он показушно зажимает нос пальцами. — На, держи. Но сначала сходи-ка в душ, а то от тебя землей и железом пасёт. — Какие мы нежные, — прыснул Баджи и поплелся в ванную.

***

Закончив с банными процедурами, старший тщательно чистит зубы, размышляя над тем, что, заявись он так домой к Хитоми, вряд ли бы она ему хоть как-то помогла, в особенности если бы они были в этот момент не вместе. Скорее всего, она бы просто накричала на него, а может даже и не открыла бы ему дверь. «Хах, почему я все ещё с ней встречаюсь?» — иронично смеется старший, действительно не понимая дальнейшего развития их с Фукуи отношений, которые и так начались из-за излишнего любопытства парня, да и небольшого дискомфорта, который был вызван сильной привязанностью к своему заместителю. Начисто вытерев махровым полотенцем мокрое лицо, Баджи спешно собрал волосы в хвост и вышел из душевой, мигом столкнувшись у двери с Чифую. — О! С лёгким паром. Я тебе постелил у себя, если что. — В смысле? — нахмурив брови, переспрашивает Кейске. — Ну, я в комнату мамы пойду. — Че дурак совсем? Вместе будем спать, не родные что ли? — по-дружески взъерошив светлые волосы, выпалил Баджи и отправился в сторону спальни. — Может посмотрим че? — Давай, есть какие-то предпочтения? — Не-а, может как обычно? — Понял, — у этих двоих была прекрасная традиция — просмотр сопливых мелодрам. Каждый раз, находясь у кого-либо на ночевке, парни выбирали ту кинокартину, что была у всех на слуху, дабы убедиться в отвратительном вкусе остальных людей и, конечно же, задорно похохотать с абсурдных романтических сцен. — Кстати, почему не пошёл домой? — перебирая кучу дисков, ненавязчиво спрашивает Мацуно. — Маму не хотел расстраивать. Она очень бесится, когда я побитый прихожу, сразу мозги ебать начинает. — Я думал, она уже привыкла к такому. — Она никогда не привыкнет, — горько улыбнувшись, отчеканивает Кейске. — Ну что? Нашёл? — А, да. «Искупление», достаточно новый фильм. — Врубай! — Даже не спросишь о чем он? — подозрительно прищурившись, любопытствует младший. — Доверюсь тебе, так уж и быть, — бесстыдно развалившись на пол кровати, отвечает Баджи. — Только не спать! Чифую, усевшись рядом с другом, ласково поглаживающего лежавшего рядом Пеке Джея, добро улыбается увиденному и устремляет свой взор на телевизор, предвкушая уютную ночь, насыщенную исключительно позитивными эмоциями. Действия фильма разворачиваются в 1935 году. В центре сюжета талантливая девочка тринадцати лет по имени Брайони, которая обожала писать собственные пьесы, ведь ее бурная фантазия совсем не знала границ. Однако, в один из вечеров в доме ее семьи собираются гости: двоюродная сестра Лола, двое близнецов и до ужаса богатый предприниматель Пол Маршалл, чья симпатия к Лоле была заметна невооруженным глазом. За ужином обнаруживается, что братья-близнецы пропали и, разумеется, все отправились на их поиски. К сожалению, во всей этой суматохе девочка становится жертвой насилия и из-за богатого воображения и, видимо, детской ревности, Брайони указывает на невиновного Робби — объекта своего вожделения и возлюбленного своей старшей сестры Сесилии. — Жесть, она ахуевшая! Могла бы сначала убедиться в том, кто же домогался Лолы, а не пальцем хуячить в небо и всю вину скидывать на бедного Робби, который теперь сидит из-за нее в тюряге, — красноречиво жестикулируя, возмущается младший. — Ты че молчишь, не согласен что ли? Вяло обернувшись, Чифую замечает тихо сопящего Кейске и, невольно умилившись, тянется к пульту: — Ага, в итоге… ты отрубился первым. Мацуно выключает телевизор, сразу же теряя какой-либо интерес к фильму, и залезает на кровать. Из-за сбитого режима у юноши абсолютно не получается заснуть, поэтому он, отчужденно уткнувшись взором в потолок, не находит лучшего варианта, кроме как высказать все, что накопилось, своему заснувшему товарищу. — Знаешь, — едва разборчиво шепчет Мацуно, будучи уверенным, что его никто не слушает. — Я не держу на тебя зла за то, что ты все-таки скрыл от меня некоторые моменты, произошедшие с тобой совсем недавно, но… Баджи-сан, это обидно, пиздец как обидно понимать, что твой лучший друг, который раньше делился с тобой абсолютно всем, теперь ничего не рассказывает. Кажется, что я стал ненужным, стал тем, кто играет лишь второстепенную роль в твоей жизни. Хотя для меня ты навечно останешься самым важным человеком. Что бы ты ни делал, я всегда буду рядом, буду готов помочь и поддержать тебя, несмотря ни на что… — судорожно взъерошив свои блондинистые кудри, младший тяжело вздыхает и, мучительно прикрыв глаза тыльной стороной ладони, продолжает. — И я даже не знаю от чего мне больнее… Оттого, что ты выстроил между нами высокую крепкую стену, которую я никак не могу сломать, или от щемящего сердце ощущения ненужности? Будто я забытая детская игрушка… а может и вовсе пустое место… Весь поток мыслей вдруг прерывает настойчивое жужжание телефона, заставляя Мацуно тут же подорваться и выключить звук, дабы не разбудить брюнета. Заметив высветившееся на экране уведомление от Фукуи, он недовольно хмурится и возмущённо причитает: — Тц, что же ей не спится. Чифую трудно вспомнить в какой именно момент его равнодушие к девушке друга переросло в чуть ли не ненависть. Может всему причиной стало ее пренебрежительное отношение к Кейске, а может и затаившееся глубоко в душе юноши одно сильное чувство, которое он всячески пытается в себе подавить. Перевернувшись обратно к командиру, он изучающе рассматривает его лицо, понимая, что будь он девушкой, то тоже беспечно бы влюбился в этого дурака, ведь Кейске Баджи совмещает в себе все те черты характера, от которых каждая просто с ума сходит. Может, будь у Мацуно такая возможность, он бы с радостью очутился бы на месте той же самой Хитоми хотя бы на миг, чтобы ощутить все то, что она испытывает к его другу, ну так, чисто ради интереса. Плавно скользнув взглядом вниз, младший осторожно осматривает чужие губы с небольшой раной у уголка. Они мягкие? Или, может быть, грубые, немного горячие? А какие на вкус? — Че пялишь? — изумрудные глаза Чифую мгновенно округляются от испуга. Он нервно вздрагивает и чуть ли не падает с кровати, но его успевают поймать за запястье. — Ты чего испугался, дебич? — Я не пялился, просто быстро взглянул. Видел бы ты своё лицо, когда спишь: рот открыт и… — А че это ты мне в рот заглядываешь? — шуточный вопрос застаёт прямо врасплох, вынуждая младшего покраснеть до самых кончиков ушей. — Я просто прикалываюсь, Чиф. Давай спать. Мацуно утвердительно кивает и, аккуратно расположившись на своей половине постели, отворачивается. Обменявшись пожеланиями о доброй ночи, он, устало прикрыв веки, постепенно погружается в сон, напоследок слыша тихое: — Не знаю, что бы я без тебя делал. Спасибо.

***

Ласковые лучи утреннего солнца ловко пробивались сквозь полупрозрачные занавески и падали длинными полосами на постель, игриво скользя по мальчишеской оливковой коже. — Чиифуюю, выключи свет, — неразборчиво тянет старший, морщась от яркого света, но так и не заметив изменений, хрипло переспрашивает: — Чифую? Мягко положив руку на вторую сторону кровати, он резво пробегается подушечками пальцев по приятной, едва тёплой ткани простыни. Удивлённо приоткрывая веки, он резко подрывается и лениво осматривает комнату, понимая, что, похоже, Мацуно уже не спит. — Вот же ранняя пташка, — вяло уткнувшись носом в подушку, бурчит темноволосый и, немного понежившись в постели, медленно встает и тащится на кухню. — Давно проснулся? — облокотившись плечом о дверной проем, интересуется Кейске, попутно пытаясь издалека рассмотреть, что же такое там готовит младший. — Да не особо, не хотел тебя будить, — сосредоточенно переворачивая палочками еду, блондин в последний раз оглядывает сковороду и, убедившись в готовности, уточняет: — Ты же будешь тамаго-яки? — Спрашиваешь, — Баджи тяжело падает на стул и, подпирая щёку рукой, внимательно следит за накрывавшим на стол заместителем. Золотая челка была аккуратно собрана в маленький хвостик, открывая прекрасный вид на серьезное юное лицо: большие сапфировые глаза, пушистые чёрные ресницы — все это делало его облик таким беззащитным и милым, что командир и не сразу заметил, как тот успел закончить. Старший, учуяв чарующий аромат готового завтрака, довольно облизывается и широко улыбается. — Выглядит вкусно! Итадакимас! Незамедлительно приступив к трапезе, брюнет смакует каждый кусок пищи, явно наслаждаясь изысканным блюдом: — Боже, Чиф, ну ты кулинар. Пиздец, это так вкусно! Школьная столовка точно с этим не сравнится. — Спасибо, — смущенно отвечает Мацуно и, расковыряв половину рулета палочками, сурово выдаёт: — Тебе ночью Фукуи писала. — Да пофиг, наверняка опять интимки прислала. Чифую, чуть ли не давясь едой, тут же переспрашивает: — И…интимки? — Ну да. Знаешь, фотки такие… в белье, иногда и без него, — издевательски ухмыльнувшись, ехидничает Кейске. — Да знаю я! — Такой ты красный, жесть просто. Но вообще, я пошутил. Не вижу смысла в этих фотках, — допивая зелёный чай, добавляет старший. — Ничего особенного. — Наверное… — Мацуно-то и сказать на это нечего, ведь он никогда не получал чего-то такого, следовательно, какого-то определённого мнения на этот счёт у него и подавно нет. — Ладно, спасибо за завтрак! Пойду посмотрю че там за послание. — Ага, — расплывшись в натянутой улыбке, шепчет младший и неохотно принимается убирать все со стола, тут же пропадая в чудовищной пучине тягостных размышлений. «Только все наладилось, а он опять уходит. Ну, а чего я еще ожидал? У него есть личная жизнь, не будет же он тут всегда со мной торчать. Вероятно, будь у меня кто-то, я бы тоже проводил время только с этим человеком. Но… Блять, может стоит найти новых друзей? и девушку… Точно! Мы же тогда сможем устраивать двойные свидания, да и видеться все вместе. Супер план, я гений! Нет, стоп… А если она будет мешать моим встречам с Баджи-саном? Нет, нет, нет. Ни в коем случае! Да и что я буду делать, если в этот момент он расстанется с Фукуи? Лучше бы сейчас с ней разошёлся уже, честное слово… Боже, что я несу? Я хочу, чтобы Кейске был счастлив, но…». — Прикинь, на свиданку позвала! — громкий голос старшего тут же вырывает Чифую из запутанных глубоких мыслей. — Круто. — Ты же не расстроишься, если я схожу? — А с хуя ли должен? — буркнул Мацуно, раздраженно скрестив руки на груди. — Ну, я думал, может ты хотел со мной ещё время провести, — кокетливо подмигивает Баджи, слегка толкая друга в плечо. — Совсем уже? Давай вали к своей Фукуи! И не забудь цветы купить. — Хорошо, хорошо! Но насчёт цветов не обещаю, — выкрикивает Кейске, попеременно натягивая на себя уже постиранную футболку.