Лаванда

Потолок отвратительно-белый, больничный. Башка трещит, взгляд не сразу фокусируется на обеспокоенной восточной мордашке. Плеча касается прохладная узкая ладонь. Язык прилип к небу, сухие губы еле разлепляются. ― Я ранен в неравном бою, пока героически защищал такую принцессу? Мальчишка едва заметно улыбается, откидывает назад смоляные косы, звеня золотыми украшениями. Его теплое бедро приятно прижимается к боку. Сам в черном костюме, поверх которого накинут белый халат. Жаль, не медсестричка. ― Почти. Ты грохнулся с лестницы, пока героически пытался достать мне вино. Не помнишь? ― Припоминаю. ― Автоматически врет Дракон. Последнее, что удается выудить из памяти, – бесконечные песчаные дюны. Сирия, контракт. Потом, кажется, было что-то еще. Но уцепиться хоть за какой-нибудь четкий эпизод не выходит. Все как будто за мутным стеклом. Вроде что-то и было, а что – не рассмотреть. Отдельные расплывчатые картинки утекают сквозь пальцы как вода, стоит попытаться специально о них подумать. С мальчишкой они точно знакомы. Но ни обстоятельств, ни совместных моментов; ничего более конкретного. Дракон пялится на красивое лицо. Было бы странно, если бы он к такому не попытался подкатить, поэтому до выяснения обстоятельств стратегия поведения формируется слету. ― Волновался за меня, солнышко? ― Еще чего. ― Фыркает тот. ― Больше за бетон, об который ты приложился своей тупой головой. Дракон лыбится в ответ. Значит, так они и общались. Отлично. В палату кто-то стучится. В дверной проем просовывается коротко стриженный мужик. ― Алтан Баатарович, тут врач пришел, пустить? Алтан, значит. Золото. ― Да, конечно. ― Алтан незаметно пожимает запястье Дракона, встает с койки, одергивает халат. ― Я заеду к тебе завтра. Отдыхай. ― Буду ждать, Золотце! У Алтана после этого обращения расслабляются плечи. Волновался. Не чужие друг другу или просто испугался? Доставал вино, был в гостях? Вопросы один интереснее другого, а ответов нет. В палату проходит рослый мужчина в белом халате, вежливо кивает выходящему Алтану. Поправляет очки, выдает улыбку, судя по всему, включенную в прайс. ― С возвращением, Алексей Николаевич. ― Бодро говорит доктор. ― Меня зовут Сергей Сергеевич, я ваш лечащий врач. Как себя чувствуете? ― До этой минуты у девочки даже не было имени. О боже, я Баки Барнс! Сергей Сергеевич кивает, печатает что-то в планшете. ― Попкультуру вы, очевидно, помните. Ранее провалы в памяти были? ― Нет. ― Травмы головы? А вот этого дерьма за службу – хоть лопатой греби. Дракон, Алексей, службу припоминает легко и ясно, как и все полученные на ней шишки. ― Сотрясы. Штук семь, наверное, но ни одного тяжелого. ― Можете вспомнить свое детство? ― Сергей Сергеевич продолжает кивать как игрушки-собачки, которые часто бывают на передней панели в такси. ― Да, легко. ― А как сюда попали? ― Нет, но мне уже рассказали. Последнее воспоминание, я предполагаю, достаточно старое. Я понимаю, что после него было много чего еще, но все как в тумане. Даже милую куколку, которая со мной тут сидела, не помню. Сергей Сергеевич задает еще уйму очевидных и не очень вопросов, попутно заполняя форму в планшете. Рассказывает, что Дракону придется провести в больнице еще хотя бы дней пять. Заключает, что, вероятнее всего, с Алексеем Николаевичем приключилась посттравматическая амнезия. ― Нужно будет провести несколько скрининговых тестов, чтобы лучше оценить ваше состояние. Чаще всего память возвращается от нескольких часов до нескольких месяцев. Душный доктор, наконец, сваливает. Дракон не в восторге от перспектив хуй пойми насколько долго не помнить кусок собственной жизни, но как можно ускорить процесс еще никто не объяснил. Команды «не вставать» вроде не было, так что он поднимается с кровати, опираясь на стенку доходит до столика у окна, падает в кресло. Голова кружится, давит затылок, перед глазами летают мушки. На столике стоит кувшин с водой, Дракон выпивает залпом два стакана, наливает третий. На втором кресле лежит дорожная сумка. Тоненькая госпитальная пижама жмет в плечах, так что Дракон надеется найти там свою одежду. В сумке утрамбованы вперемешку шмотки, исторические монографии – точно, у него же диссер по истории, – в боковом кармане обнаруживается мобильник и зарядка. Весь день Дракон развлекается копанием в напрочь забытом периоде жизни. Телефону около года, судя по фотогалерее. Там гора сохраненных мемов, парочка дикпиков и других интересных кадров, явно предназначавшихся кому-то. Есть Алтан, видимо снятый исподтишка. Вот он сидит в каких-то цветах, вот его задница, и еще задница, но с другого ракурса, она же в обтягивающих спортивных лосинах. Интересно. В месседжерах в основном люди, которым Дракон отдавал распоряжения по координации охраны. Хотя бы понятно, чем занялся после контракта, уже неплохо. Диалог с «Золотейшеством», вероятно, регулярно чистился. Не могли же они познакомиться неделю назад. Один из дикпиков оказывается именно здесь. Алтан витиевато послал в ответ, так что статус их отношений все еще не слишком ясен. Но, раз общались после фотки хуя, не обиделся, наверное. Дракон вчитывается в сообщения Алтана и постепенно понимает, чем мальчишка его зацепил. Вернее, его начальник, надо полагать. Ощущение странное. Вроде вот только жрал перловку в временном лагере посреди пустыни, а потом моргнул и уже на гражданке устроился. Дракон отвлекается от телефона только на ужин, потом залипает в одну из книг и смутно чувствует, что уже читал ее.