Лаванда

Чем дальше, тем сильнее Дракону хочется познакомиться с загадочным Вадимом лично. Отрывки информации, почерпнутые из чужих диалогов, складываются в определенную картинку. Например, как-то Алтан в телефонном разговоре сказал, что Вадим «все решит» (решала, блять). Вадим служит в охране, обладает набором специфических качеств, в которых может посоревноваться с Драконом. И куда-то делся. Временно не работает, в смысле. Признаваться в этом неприятно, но ревность как профессионального, так и личного толка, скребется внутри. После очередного «Вадим» во время секса, Дракон сидит у себя и постукивает колпачком ручки по столу. Перед ним листочек с выписанными знаменательными датами, которые могут оказаться паролем от сейфа. День рождения, день рождения мамы, день, когда окочурился батя, начало Октябрьской революции. Ничего не подходит. Либо он был умным мальчиком и поставил рандомный набор циферок, либо было что-то важное, что он сейчас не помнит. Может, спросить у Алтана про годовщину? Сопливо, конечно, но хер знает этого тридцатисемилетнего Дракона. Может, он спидорасился достаточно, чтобы поставить в код дату их первого поцелуя. Дракон тянется к мобильнику и сразу отметает эту мысль. Последние сообщения не располагают к подобным вопросам. «Так что произошло?»

«Знаешь, Золотце, не очень приятно,

когда трахаешь кого-то, слышать чужое имя»

«Ты ебу дал?» Дракон не отвечает. Возможно, это не его забытая версия решила обрасти белым пушистым мехом, а он сам. Доебался до мальчишки как обиженная жена. В сотый раз проходиться по своей памяти кажется уже бесполезным. Но должно же быть что-то важное. Он любит революции и новые этапы в жизни. Все самые интересные революции не подошли. Что насчет революций в жизни? Кандидатская, армия, первый контракт… Контракты, точно. Дракон тянется к кнопкам и замирает. Люди Баатара скорее всего вытащили его на гражданку в пятнадцатом году. Воспоминание о самом отъезде из Сирии воскресить не получается. Предложение поступило весной, но Дракон долго колебался, хочет ли променять вольные хлеба на работу с постоянным начальством. Мясорубка успела надоесть, в ней было маловато простора для творчества. В голове что-то щелкает. Его новое творческое задание. То ли телохранитель, то ли нянька с привилегиями. Дракон подходит к книжной полке, безошибочно находит учебник по истории для старшей школы. Вместо закладки там – фотка с мелким Алтаном. Тот распечатал и подарил, судя по всему, в уголке есть написанная его рукой дата. Дракон смотрит на их улыбающиеся лица. Ощущения помнит, сам момент – нет. Если предположить, что код – дата выхода на гражданку, декабрьская фотка сильно сокращает промежуток. Правда, там остается еще несколько сотен комбинаций, но это уже что-то. Дракон на всякий случай вводит цифры с фотографии. Сейф щелкает. Какой же он тупой, господи, мог бы придумать что-то посложнее (слава богу, что не стал). И это недалеко ушло от годовщины. Внутри наличка, личный пистолет, стопкой лежат документы. Дракон открывает первый из трех паспортов. Евгений. Во втором – Владимир. Открыв третий, Дракон начинает истерично смеяться. Проверяет кандидатский диплом, тогда он гарантированно ходил еще с настоящим именем. Все-таки Вадим. Ну, хоть Золотце делить только с собой. Как известно, поминать дьявола всуе – плохая идея. На дверь обрушивается град ударов. ― Открывай, скотина амнезийная! ― Орет Алтан, пиная бедную дверь. Вадик только громче смеется, пытаясь убрать все обратно в сейф. ― Секунду, Ваше Золотейшество. ― Я тебе голову снесу! ― Сейчас-сейчас. ― Вадик отпирает замок. Алтан вваливается в комнату вихрем, налетает на Вадика и бьет раскрытыми ладонями в грудь. Тот закрывается руками и продолжает ржать. ― Тебе настолько похуй, кого трахать, что запрыгнул в кровать первому, кто был не против? Вадик со второй попытки закрывает дверь, притискивает Алтана к стене и обнимает, сокращая тому пространство для маневра. Мальчишка дергается, но уже не так активно. ― А как же медицинская тайна, Золотце? ― Ебал я такие тайны. Я их внутреннюю сеть взломал. ― Злобно пыхтит Алтан куда-то Вадику в плечо. ― Какая умная у меня Змейка. Я вспомнил, как мы с тобой готовились к олимпиаде по истории. Мне не похуй, кого трахать, даже без конкретных воспоминаний тянет именно к тебе. ― А сказать слабо было? Нахрена этот цирк? ― Я хотел, а потом как-то все закрутилось… Стоит Вадику разжать медвежьи объятия, Алтан прописывает ему хлесткую пощечину. ― Справедливо. ― Вздыхает Вадик. ― У меня есть оправдание. Даже код от сейфа, который я все это время подбирал, связан с тобой. ― Охуенное оправдание. ― Алтан обходит Вадика, садится на односпальную кровать, складывает руки на груди. Вадик пододвигает стул поближе к нему, садится напротив. ― Я кое-что начал вспоминать. Отдельные вещи. Благодаря тебе, между прочим. Смотри, что нашел. Алтан рассматривает протянутую фотографию, тонкие поджатые губы трогает едва различимая улыбка. ― Теперь никакого «Вадима» в постели. Вадик усмехается. А имя все-таки и правда так себе. Хотя определенно лучше Лехи.