Холодный лёд и горячий шоколад

      Глаза слезятся от морозного ветра, безжалостно хлестающего по лицу. В голове то ли звенящая тишина, то ли монотонный бьющий по ушам шум. Не понять. Но ни то ни другое ничего приятного не приносят. Как и непонимание. Чон Хосок стоит на мосту, оперевшись локтями о переграждение, и смотрит вниз. Там идеально белый лёд накрыл всю реку от берега к берегу. Портить и загрязнять эту безупречность кажется очень высокомерным поступком, но завтрашний день в телефонном календаре помечен как "событие" одинокой точкой.       Завершающей.       Позади пролетают машины. Даже если бы Хосок смотрел на них, а не на лёд, то все равно вместо проезжающих автомобилей увидел кашу, мешанину из разных цветов, в итоге смешивающихся в цвет слякоти. Таким же цветом было все вокруг Чона. Да и сам он в грязном разбитом отражении зеркала видел только силуэт залитый цветом мерзкой слякоти.       Но парень не смотрел на мимо проезжающие машины. Насмотрелся этой мешанины в зеркале над раковиной. Поэтому в пустующей сейчас квартирке под самой крышей это зеркало уже как месяц висело мертвым грузом, с разбитой кулаком сердцевиной и паутиной трещин до самых краев. Драматичности мёртвому зеркалу добавляли разводы крови, наполнившие сердцевину и растекшиеся до самой раковины. А на левой руке безобразные рваные кровавые порезы превратились в такие же безобразные белые полосы.       Да, Хосок не смотрел на мешанину позади. Он определенно насмотрелся.       А на лёд, белеющий от снега внизу, посмотреть ещё можно. Даже если где-то внутри резкой болью отзывается понимание безупречности этого холода. Хосок был прекрасен и чист как лёд, по крайней мере так ему говорили все вокруг. Но он был таким. Был.       Теперь он понимает, что скорее как слякоть или грязь. Теперь он понимает, что никому он не нужен, что противный, гадкий, мешающий наслаждаться жизнью. Никому не нужен. Сам себе не нужен.       Больше не нужен.       Голова тяжелеет, тянет вниз, ближе ко льду. Туловище немного заваливается за переграждение. Хосок хочет закрыть глаза. Хосок хочет ещё полюбоваться на снежный покров реки. Аккуратно касаются плеча. Чон дёргается, выпрямляет спину, чуть отодвигается от перегородки. Еле отрывает взгляд от ледяной пустоши внизу и поднимет его в сторону, с которой его потревожили.       Первое что бросается в глаза - наполненные тревогой теплые карие омуты. Вьющиеся волосы мягко спадают на лицо, немного мешая погружаться в глаза цвета горячего шоколада, с оттенком чувств их обладателя. "Теплые, теплые, теплые... Какие теплые у него глаза..." проносится мимолётно в голове Чона. Он не двигается. Смотрит ненамеренно остро, колко и устало.       Обречённо. - Меня зовут Тэхен,- говорит парень.       Кажется,словно он говорит так громко, потому что шума машин не слышно вообще. Словно в один момент Хосок оказался в совершенно пустом пространстве. В вакууме. - Хочешь поговорить?- вновь подаёт голос парень.       Хосок не понимает. Хосока тянет на дно, разбив и обезобразив кровью лёд перед этим. Хосоку горло пережимает и он задыхается, но только внутри. Снаружи он выдыхает: - Не хочу.- Молчит с минуту, потом вновь хрипло говорит тихое,- ничего не хочу больше.       Парень кивает понимающе. Смотрит мягко, все ещё с тревогой. - Тогда умирать тоже не хочешь.       И опять тишина вокруг. Хосок не понимает. Ему плохо от окружающих. Окружающим плохо от него. И когда они это поняли, то просто вышвырнули его из своих жизней. Хосок не плакал давно очень, но теперь почему то хочется. - Я хочу избавиться от себя. - Почему? - Я никому не нужен, но про меня все помнят. Я обуза, из-за которой всем неудобно. Если не будет меня, многим станет легче. И мне станет легче.       Тэхен наклоняет голову слегка. Подходит к переграждению, смотрит вниз. - Красиво,- выдыхает тихо белым облаком парень.       Чон смотрит. Вроде внимательно, а вроде взгляд рассеян, устал. Вновь поворачивается к реке и кладет руки на стальную перегородку, обжигающую морозом. Тэхен смотрит. Касается кончиками пальцев аккуратно белесых шрамов на левой руке Чона. - Сильно больно было?       Хосок опускает взгляд на руки. Молчит несколько секунд. - Не помню. Я тогда боль не чувствовал, а потом не обращал внимание. - Но другую боль чувствуешь постоянно?       Чон кивает. Тэхен руку со шрамами осторожно своей накрывает. А внутри больнее становится. И плакать хочется ещё больше. Но Хосок привык не плакать. Потому что его слезы не нужны никому. И ему самому они тоже уже не нужны. Хосок смотрит вновь вдаль, на реку. Носом шмыгает. Не понимает. - Зачем ты тратишь на меня свое время? - Я его не трачу. Я дарю его тебе. Знаешь ведь, какой это бесценный ресурс. Вот и мне его когда-то подарили.       Тэхен замолчал. Повернулся и смотрит снова так тепло на чужой профиль будто в плед укутывает и чашку горячего шоколада в руки вручает. - Мне его когда-то подарили,- повторяет он.- Я увидел тебя и подумал, что твое время кто-то отнял, а потом ты и сам его решил выкинуть. Если я могу дать тебе время, то я его тебе непременно отдам. Любой его заслуживает. Не лишай себя его, прошу.       Хосок смотрит в ответ. Колкость из взгляда пропадает, наверное, навсегда. Вместо него появляются слезы. Словно маленькие драгоценные камешки. А потом бесконечным потоком катятся по щекам, создавая реки драгоценных камней. Тэхен раскрывает немного руки, Хосок валится в объятья, закрывая ладонями лицо. Волосы аккуратно гладят и перебирают, пока Чон, наконец, плачет, хоть и тихо. Слышится нежное: - Прошу, скажи мне свое имя..       Всхлип. Приглушённо: - Хосок - Пойдем, Хосок, выпьем горячего шоколада.       Одинокая точка из телефонного календаря исчезнет навсегда.