Сейчас вылетит птичка

«...и он не знает, конец ли это.» Аарон поставил точку в очередном предложении и развернулся на стуле без спинки. Мысли бегали, не давая поймать хотя бы одну за хвост, они просто резвились у него в голове. Он выливал их в текст, ища успокоения после очередного «сеанса», так как плакать было уже до тошноты надоедливо. Да и горло с завидной регулярностью стало болеть после криков и всхлипов. Так что Аарон просто садился за стол и, даже не сходив в душ, резво писал на эмоциях о том, от чего должно было появляться отвращение. Но он его и так нахлебался вдоль и поперек. Он медленно поднялся с нагретого места и пошёл на выход, не обращая внимания на боль в пояснице. По пути Аарон мысленно повторил последний написанный абзац: «Ноги его покрываются мурашками, а ощущение, что в голове что-то или кто-то копается, не покидает. Про себя хмыкнув, Рон откидывается на холодный пол - пытается абстрагироваться от мозолистых рук на рёбрах. Очередная поза - и он не знает, конец ли это.» Налив в воду чайник и поставив его на плиту, Аарон взял в руки кнопочный телефон и, быстро глянув время, откинул его от себя на диван. Погрузившись в мысли, он не сразу услышал, как засвистел чайник. Пронзающий звук просто вбился в уши. Кипяток лился в обшарпанную кружку медленно и тягуче, пакетик чая размокал в воде, как будто специально сдерживал весь аромат и цвет, издеваясь над Аароном, а ложка с сахаром и вовсе опрокинулась из дрожащих рук. — Ёп, твою мать, — прошипел Аарон, когда часть воды коричневого цвета выплеснулась из кружки, во время того, как он слишком усердно перемешивал с ней сахар. Он просто схватил правой рукой керамику и, даже не взглянув на лежащий на ободранном диване телефон, зашагал из кухни. — К хуям вас всех. Аарон сел за стул и вновь посмотрел на старую, но верную тетрадь. Он взял ручку и продолжил писать, перечитав последние строки. «Опрокидывают руку за голову, сгибая ее в локте, правую ногу провокационно раскрывают, но так, чтобы ничего, кроме самого малого, не было видно, в спине прогибают, давя мозолистыми руками на копчик, и заставляют смотреть прямо в объектив.» Несколько секунд он осматривал письмо на читаемость почерка, а потом медленно отпил чай из кружки. «Яркая вспышка заставляет заморгать Рона, а после - выйти из позы и протереть их костяшками рук. За это на него повышают голос, но он, не отвечая, просто опускает руки за голову и смотрит в потолок. Идеально черный - для лучшего преломления света. Слишком скучно и одинаково, но Милн привык к этому. Прирос, как смола к кроне дерева. Хочется убежать, но на нём непригодная для этого одежда: полупрозрачная блузка застёгнута лишь на две нижние пуговицы, а диадема на голове не прячет нагое тело Рона, она, наоборот, украшает. По крайней мере, именно такое ему и говорили почти с четырнадцати лет. — Встань на колени, — отчеканивает грубый голос. Основная поза, из которой тело Рона складывают в самые разные вариации гимнастики или ещё что-нибудь похуже. Рон Милн ничего не отвечает, только, незаметно стряхнувшись, приподнимается и встаёт в нужную позу. Через несколько секунд его грудную клетку обхватывают большие ладони, давя назад, заставляя тем самым прогнуться. Ещё чуть-чуть и его позвоночник бы захрустел, но этого не происходит, так что его руки просто заносят за спину и поправляют голову, наклоняя и занося её в бок. Очередная вспышка, и Рон чувствует, как чужие взгляды ощупывают его тело. Противно.» Аарон поёжился, вспоминая свои ощущения, пока сам смотрел на эти чёртовы вспышки. Перевернул тетрадный лист. «На грудь Милна опускают небольшой кусочек льда, пока сам он лежит на грубом паркете. Кубик скользит вниз по стройному телу, которое почти в миг от его холода покрывается мурашками. Струйка воды течет вниз, туда, куда Рон не разрешает себя трогать ему другим. — На бок, — одна фраза, и новая фигура из пластилина была слеплена. Рон плавился под его руками и правда, как самый обычный пластилин. Надайн крепкого телосложения и, однажды, благодаря этому, смог вытащить Рона из помойной ямы. Надайн полюбил понял его. И сейчас он осторожно расправляет плечи Милна, заботясь о нём, но Рон знал, что как только съёмка закончится, его будут втрахивать в тот незатейливый стол напротив.» Аарон устало вздохнул и, сидя на стуле, опрокинулся назад, свисая головой вниз. Стул без спинки и правда крайне удобная вещь. Прогибы в спине стали для него чем-то обычным и привычным, что даже... немного страшно? Но он не обращал на мысли внимание, а просто хрустел позвонками и смотрел на небольшую кровать вверх ногами. Голова двигалась влево-вправо, разминая и шею, так что Миньярд не увидел, как через дверной проем зашёл мужчина. — Где твой телефон? — голос размеренный и в то же время невероятно холодный. Аарон привык к нему, но мурашки по загривку всё равно прошлись. Быть может, и просто от неожиданности. — Он на кухне, — коснувшись пола кончиками пальцев, произнёс Миньярд с хрипом, так как на горло давило нехило из-за положения тела. — Какого чёрта он на кухне? Я не мог до тебя дозвониться больше часа, — Натан подошёл вплотную и присел на корточки, чтобы Аарон смог увидеть его лицо. — Что ты тут устраиваешь? Вздохнув, Миньярд стал медленно подниматься в прежнее положение, по пути чуть ли не коснувшись губами щеки Веснински. — Побрейся, ради бога, у тебя лицо всё в щетине, — Аарон ткнул Натана пальцем у скулы, кривясь в лице. — Не отходи от темы, — дёрнулся от прикосновения, а после встал в полный рост, — мы ждали тебя на съёмке с восьми вечера. А сейчас уже, — Натан закатал рукав на левой руке и, встряхнув кистью, посмотрел на циферблат часов, — полдесятого — Не бубни, а. Я отдых решил себе устроить, — Аарон тоже встал, облокотившись на край стола, а спиной закрыв обшарпанную тетрадь от взгляда Веснински. — Не смей разговаривать так со мной, — отчеканил, как и всегда спокойно. Аарон усмехнулся, подходя к Нату медленно, будто пытаясь всей своей тягучестью вытащить его нутро. Коснулся подбородка одним пальцем и надавил вниз, заставляя Натана его опустить. — А то что? — выдохнул в губы, рыская глазами по его лицу. Веснински не ответил, лишь искривил губы в искореженной улыбке. Миньярд, прикрыв глаза в хитром прищуре, слизнул её в поцелуе, прикусывая до крови нижнюю губу, а руками надавливая на плечи. Он заставил сесть Натана на кровать, а после сам залез на его колени. Руки Аарона шарились по грубому телу, будто искали что-то, а ноги сжимали накачанные бедра. Мозолистыми ладонями Натан схватил Миньярда за волосы, чуть ли не выдергивая их. — Остановись, похотливый заср- Договорить Натан не успел, так как Аарон резко спрыгнул с него, пряча руки за спину. — Что за прилив похоти? — Веснински чуть ли не выплюнул эту фразу, вытирая губы предплечьем. — Учусь у лучших, — Аарон засунул небольшой блокнотик, вытащенный несколько секунд назад из кармана Натана, себе за спину, и спокойно вышел из спальни. На кухне он облокотился об стол и скрестил руки, ожидая Ната. Аарон специально должен был вывести его из комнаты, дабы он не успел заметить толстую тетрадь на письменном столе. — Через час ты едешь на съёмку, — Веснински вальяжно зашёл на кухню, явно осматривая обстановку. — Я же тебе говорил выкинуть этот дырявый диван, что он тут делает? — Стоит, — Аарон кивнул на объект обсуждения. Цокнув, Натан подошёл к окну и открыл его на проветривание. — Когда-нибудь я найму тебе обслугу. — Нет, я не маленький, — отстранился от стола и прошел к холодильнику. Открыв его, продолжил, — Макароны по флотски будешь? — Я сюда не за этим пришёл, — специально перешёл на серьёзный тон. — Я должен предупредить, что через пять дней мы летим в Японию. Тебя пригласили туда, как востребованную модель, я не позволю тебе отказаться от этого. Аарон застыл со сковородкой в руках. Этого он боялся больше всего. Натан должен был отправить его в другую страну только после совершеннолетия, а до него ещё пять месяцев. Пять месяцев времени для подготовки побега. — Что ты сказал? — Миньярд повернулся медленно, пытаясь совладать с эмоциями, бушующими внутри. — В субботу ты летишь в Японию. — Нет, — спокойно и размеренно, повторив тон старшего, ответил Аарон. — Это был не вопрос, тем более это меньше, чем на год. Аарон сглотнул, услышав приблизительную цифру. Голова закружилась от мыслей, что этот год он точно не выдержит. — Я не хочу. — Разговор окончен, через сорок минут жду тебя в машине, — перед тем, как выйти из кухни широким шагом, Натан кинул на стол небольшую стопку денег, перевязанную резинкой. Аарон лишь мельком на неё взглянул, но, всё равно заметив стикер с надписью «За 30.05.», не глядя, откинул деньги в дальний угол, как только поставил сковороду на плиту. Включив конфорку, Миньярд вышел из комнаты и, зайдя в спальню, притащил на кухню тетрадь с ручкой. «Он чувствует чужие прикосновения на своей груди, шеи, запястьях. Хочется спрятаться, но Рон лишь поддаётся, понимая, что его любые произнесенные слова станут точкой отсчёта резкости и нетерпимости. Сквозь отторжение, льнёт к телу Надайна, скрепя белоснежными зубами. Хватается за деревянный стол пальцами, ломая ухоженные ногти...» Аарон вскочил со стула, подбегая к плите. Быстро выключив газ, положил чуть подгоревшие макароны с мясом в тарелку, после чего вернулся с ней обратно за стол. «...Толчок, и он был перевернут на живот, второй - с него летит идеально выглаженная рубашка. Он смотрит перед собой, ища за что ухватится руками в этот раз. Видит яркий свет прожектора, направленный прямо на него, и цепляется за него взглядом, скользя ладонями на гладкой стене. Свет противно прожигает глаза, но эта боль куда забавнее, чем распирающая боль в заднице.» Аарон откинул вилку вместе с пустой тарелкой в раковину, решая забыть о грязной посуде дня на два. Положив тетрадь под матрас, он быстро вышел из квартиры, попутно закрыв входную дверь. На улице стояла очередная машина Натана. В этот раз он отличился и взял не черного цвета, а серого. Видимо, в нём заиграл энтузиазм к новой жизни, только вот окна, как и всегда, были тонированы. Аарон сел назад и, кинув взгляд на водителя, обратился к Веснински: — Какая в этот раз тема фотосессии? — Миньярд развалился на кожаном сиденье, и не подумав пристегнуться. — Красный цвет. — Какие все однотипные и скучные, — Миньярд начал заламывать руки, явно скрывая это от старшего. Аарон ведь как-то сказал ему, что ничего не боится и на всё готов. Ну-ну. — Не думал выйти? — Натан открыл дверь и заглянул внутрь салона, после того, как сам вышел из машины. Погрузившись в мысли, Аарон даже и не заметил, как они приехали. Голова была забита иным. — Не дошел до этого. Миньярд прошёл в студию, осматриваясь, как будто видит её впервые, а не четвёртый год подряд. Фотозона была полностью выполнена из бордовых оттенков, напоминая грязный бордель, а кровавые подтёки не улучшали ситуацию. Аарону показалось, что у него загорелось в глазах от интенсивности выбранного цвета. Захотелось закрыть веки ладонями и никогда не отнимать руки от лица. — Стилистика? — стандартные вопросы и уточнения. Аарон помнил их наизусть, чтобы точно понимать что́ с ним будет происходить. — Один из семи смертных грехов - похоть, — Натан шёл за Миньярдом, дыша ему в спину. Ему чертовски нравилась увиденная картина в студии. — А ты приезжать не хотел. Иди в гримёрку, там лежат все вещи. От восхваляющих ноток в тоне старшего Аарон скривился, но всё же последовал вслед за миловидной девушкой. В гримёрке все было привычно: несколько больших зеркал, туалетный столик, вешалка с вещами и цветы в горшках на полу. Однажды один из них пришлось выкинуть, после того, как Натан кинул в него Аарона. Закрыв дверь перед лицом девушки, он повернулся к одежде. Впрочем, одеждой это назвать было сложно. Усмехнувшись, он подошёл ближе. Белье в сетку, пушистый ошейник, туфли на платформе, лёгкая сорочка из шёлка. И всё это было красного цвета. — Извращенцы. С отвращением взяв всё это в руки и перенеся на стол, Аарон стал стягивать спортивный костюм. Холодно не было, но ощущение скользкой влажности ощущалось кожей. Белье село по размеру, что не было чем-то удивительным, а вот ошейник давил на горло, слегка придушивая. Регулировка на нём была, но всего с двумя вариациями и на обеих он давил. Выдохнув что-то наподобие «похуй», Аарон натянул сорочку на тело. Рост давал ему возможность надевать обувь с любой подошвой, так что и эти массивные туфли не были помехой. Как ни странно, но они смотрелись неплохо, хотя Аарону и было всё равно, качественность образов он всегда подчеркивал в последнюю очередь. Миньярд сложил спортивный костюм и, проверив наличие блокнота в кармане, убирал его в тумбу стола. Резко распахнув дверь, он вышел в коридор, направляясь к фотозоне. — Надеюсь, её я вижу в последний раз, — проговорил шёпотом.