Сейчас вылетит птичка

Аарон чувствовал откровенное «ничего», смотря в объектив камеры игривым взглядом. Привычно и до жути примитивно, впрочем, как и всё, что окружает его. Красное тона повсюду мозолили глаза, а яркие вспышки не улучшали ситуацию. — Голову вправо, — Натан дёрнул рукой в сторону, жестом указывая на точку, куда Миньярду нужно будет посмотреть. Аарон не стал перечить. Убирая руки с головы, он перевёл взгляд на железный стол с множеством разных чехлов и гаджетов от них. Вспышка, и новое ощущение чужих взглядов на коже. В помещении не было холодно, но ступни были ледяными так же, как и чувство липкости в районе ключиц, куда Натан несколько секунд назад положил свою руку, чтобы самим изменить позу. Аарон лишь презрительно отфыркивался, считая, что и сам мог бы это сделать. Но, похоже, Веснински было принципиально провести шершавым пальцем по хрупкой и мягкой коже. Взяв предложенную розу, Аарон сел на кожаный диван, слегка расставляя ноги и опуская цветок бутоном вниз. — Согни позвоночник, как будто ты устал, — Натан стал подходить, чтобы помочь и надавить на спину, но Миньярд сам резко согнулся, не желая ни слышать, ни чувствовать. Лёгкая ткань сорочки свисала с худого тела, открывая вид на кружевное бельё, а ошейник вскоре сняли из-за слов, что он якобы утяжелял образ. По просьбе Натана, Аарон сжал лепестки розы, после чего размазал их по полу подошвой, невольно сравнивая себя с получившейся кашей. Фотосессия шла привычно и слишком изнурительно. Единственное, что Миньярда радовало, так это то, что в конечном итоге он сможет снять с себя эту недо одежду и переодеться в такой желанный спортивный костюм. Прогоняя в голове придуманные абзацы, Аарон сгибался, как кошка, и гладил себя по бедру. Мысли заходили слишком далеко и выдавали жуткие слова, от которых он мысленно смеялся. «Мир — не грёбаное испытание, испытание лишь то, где ты находишь. Так что Рон просто сгребает всё вокруг себя, в приступе безысходного отчаяния. Он не хочет быть в этом месте…» — Вставай в исходник и сядь на колени, — положив фотоаппарат, Натан развернулся на пятках и, закрыв собой обзор, подошёл к столу. Широкая спина старшего и правда не давала рассмотреть, что он делает в этот раз, но это не значило, что Аарон не обязан исполнить сказанное им. Поэтому, медленно сев на колени, перед этим ещё и сняв обувь, он положил руки на бёдра. Внимательно следя за движениями Веснински, Аарон вздрогнул только тогда, когда услышал звук зажигалки, а после и аромат чего-то приторно сладкого. — Какого чёрта, Нат, у нас не было договоренности на это, — снизу вверх смотря на приближающегося мужчину, возмутился он. — Я ничего и не готовил заранее. Мысль только что в голову пришла, — улыбнулся в ответ. — Я сказал: «нет». — Руки обратно на бёдра и заткнись, — доброжелательность пропала с лица Ната и заменилась лишь холодными глазами с таким же взглядом. В его руках была всего-навсего одна розовая свечка, но это не дало должного облегчения. Он может зажечь и ещё, стоило ему только захотеть. — Это просто воск, он быстро остывает на коже. Я бы купил и специальные, но, повторюсь, я не рассчитывал на такой исход событий. Первыми будут плечи, готов? — Натан чуть склонился над сжавшимся Аароном, направляя руку с горящей свечой к его телу. — Мы не договаривались на эт- Слова обрываются, как только он слышит недовольный цок и сразу за ним обжигающее и будто горящее изнутри чувство около шеи. Было похоже на то, когда его кожу сначала в порыве эмоций кусали, а после оставляли засос, который вскоре становился похожим на синяк. Такие Аарон обнаруживал на теле регулярно в перерывах между съёмками. — Неприятно? Прости, — несмотря на слова, следующая капля упала на край плеча, стекая вниз по руке. Миньярд не двигался, понимая, что в этой ситуации он бессилен. Кожа хаотично покрывалась множеством розовых подтёков из жгучего воска. Аарон не думал о том, как он будет всё это отмывать, он думал только лишь о том, как бы натянуть улыбку, чтобы не получить ещё бо́льших травм. — Откинь голову назад, мне нужна твоя шея, — Натан крутил свечой, старательно пытаясь не допустить, чтобы воск упал ему на пальцы. Горячая субстанция стекала к ключицам прямо по адамову яблоку, заставляя судорожно сглатывать вязкую слюну. Несколько минут, и с верхней частью тела было закончено. Красная и лёгкая ткань сорочки также покрылась пахнущими клубникой каплями. — Ноги не обязательно, так что можешь выдохнуть и нормально улыбнуться, а то лицо, как будто тебя здесь режут, — усмехается, делая последний приближенный кадр и, задув свечу, пятиться назад, небрежно нажимая на кнопку фотоаппарата. «Вещи летают по всей комнате, изменяя её до неузнаваемости. Впрочем, этого и добивается в данную секунду Рон. Смотрит мельком в зеркало и харкает прямо на своё отражение. Ему противно от всего, но это «всё» он и хочет убрать.» Аарон принял позу, не обращая внимания на свои мысли и судорожно выдохнул, пытаясь не чувствовать себя, как загнанный котёнок в ловушку. — Последние фото и ты свободен, — Натан увлечённо закусил губу, присаживаясь на корточки и фотографируя с этого ракурса. — Только ноги раскрой. Аарон не стал сопротивляться, так как сил не было ни на что. Всё начало приобретать тусклые и безжизненные оттенки. Чувство «ничего», как и в самом начале съёмок. После слов, что на сегодня всё, Аарон медленно поднялся, чувствуя, как кожу стягивает, а ноги ноют от усталости. Лениво поплелся в гримёрку, лишь бы не видеть чересчур довольное лицо Ната. Туфли остались в фотозоне, так что оставалось только быстро стянуть пропахшую воском сорочку и кружевное бельё, проклиная всё находящееся рядом. Спортивный костюм и правда стал чуть ли не спасением. Свободно и невероятно удобно. Улица встретила прохладой и кромешной тьмой. Как-никак, а уже была глубокая ночь. — Тебя подвезти? — Натан встал позади Аарона, брелоком заводя машину. — Не стоит, мне идти пятнадцать минут, сам дойду, — не оборачиваясь, ответил Миньярд. Несмотря на всю усталость и дурацкий воск на теле, он шёл, даже не допуская мысли, что было бы, если бы он в итоге сел в машину к Нату. Но, скорее всего, это стало бы обычной ловушкой, которая за эти четыре года невероятно осточертела. Фонари неприятно освещали Аарона, напоминая вспышки на фотосессиях. От этого яркого света он щурился, и в глазах расплывался ночной город. Вечерняя и ночная суета всегда удивляла его, ведь можно же попить чай дома, чем водку в клубах. В квартиру Миньярд ввалился на невероятно ноющих ногах и сразу съехал вниз по стене. Тихо выругавшись под нос, он просто расслабился всем телом. «Штора рвётся в руках Рона, а после откидывается в дальний угол. В ход идёт старая кофта, подаренная когда-то Надайном, которая тоже с треском разделяется на лоскуты…» Смех был привычным звуком, заполняющий пустую квартиру. Это было по-ненастоящему родное, ведь истерическое хихиканье шаталось по комнатам, не пропуская ни один уголок. Аарон смеялся против воли, сам того не осознавая. Только вот когда приходил в себя, дыхание было сбито, горло неприятно сушило, а голова раскалывалась на мелкие кусочки. Как грецкий орех. И вот вновь появлялось желание превратиться в мелкий комочек нечто такого, что не выделялось бы из толпы. Вроде так достижимо, но для Аарона жизнь ничего не значащего человека закончилась едва он стал подростком, вместо ребёнка со свалки. Воспоминания накурившейся матери хоть и не грели душу, всё равно были ближе, чем грязные руки на шее. Он не знал, сколько времени так просидел, но лучше ему всё равно не стало. Устало цокнув своей же беспомощности, Аарон пошёл в ванную, хватаясь за дверной косяк. Всё, как и всегда, шло к чертям вместе с головокружащей башкой. В душе он включил холодную воду, чтобы можно было спокойно содрать воск мочалкой. Миньярд делал всё будто по автомату, даже не следя за своими движениями. Было похоже, что он просто сбегал от реальности, смотря на белую плитку под ногами и на то, как стекала по ней белая пена. — Жалкий подонок… — прошипел Аарон в зеркало, даже не зная кому именно он это сказал. Себе или гримасе в отражение? Хотелось просто содрать ногтями розовые капли с шеи, плеч, ключиц, а не заботливо их смывать. Но его останавливала возможная боль из-за этого действия. Аарон боялся её до мозга костей и всегда старался избегать это чувство всеми путями. К сожалению, это получалось далеко не всегда. Ведь она будто преследовала его, не давая возможности обернуться назад и посмотреть на свои ошибки. Лёгкий банный халат смешно висел на исхудавшем теле, и Аарон хлюпал влажными ногами по полу, ища тапочки и закрепляя ткань на теле слегка крепче. Несмотря на мысли, что он тут один, одно лишь ощущение незащищенности приводило в угнетающий ужас. Он привык, что его голое тело буквально сжирают глазами и не более. Так что на Аароне всегда что-то было, пытаясь не чувствовать себя беспомощным. Это можно было сравнить с плащом невидимкой. Ставя чайник на плиту, но пока не зажигая её, Миньярд собирался пойти в спальню за тетрадью, но, услышав характерный звук вскрывания замка, застыл посреди кухни. В голове проносились множество мыслей, сменяясь одна за другой, буквально за несколько секунд. Он даже не стал оборачиваться, медленно проходя всё дальше вглубь кухни. Почему-то он надеялся увидеть Натана, несмотря на то, что тот грозил опасностью больше, чем кто-либо другой. Аарон бы точно не смог не объяснить, почему не вскрикнул или хотя бы не вздрогнул, как только ощутил на своих плечах холодные ладони. — Уходите, — прошипел Аарон, смотря на полку с печеньями перед собой и почти моля у себя в голове, что он не зашёл дальше. За спиной негромко хмыкнули и ступили на шаг ближе к покрытому мурашками телу Аарона. Выдохнув горячий воздух в загривок, человек наклонился к уху Миньярда и прошептал: — Ты разве не рад меня видеть? Натан намекнул мне на обратное. На шее Аарон почувствовал что-то крайне неприятное и слишком влажное. Ему понадобилась меньше, чем секунда, чтобы осознать своё положение и то, как противный язык проходился по его коже. Он резко дёрнул плечами, пытаясь скинуть чужой подбородок со своего плеча, и повернулся лицом к Крису. По крайней мере, Крисом его звали множество статей в модных журналах о модельном бизнесе. Аарон отошёл на шаг дальше, врезаясь в барную стойку бёдрами. Поставил на её поверхность рук, чтобы в дальнейшем он мог бы быстро и резко оттолкнуться от неё. Аарон и правда попытался восстановить в норму дыхание, когда Крис с лёгкой улыбкой подошёл к нему. Однако это вышло плохо, несмотря на то, что Крис оставил между телами небольшое расстояние, и пока было не так страшно. Миньярд заставил не думать себя о лучшем исходе, чтобы потом, когда, возможно, его будут вдалбливать в стол, не разочароваться. Крис медленно протянул руку вперёд, оттягивая ворот халата, открыв тем самым заметно торчащие ключицы. Аарон не смотрел в его глаза, наверняка наполненные животным удовлетворением, опустив взгляд себе под ноги. Тревога стала накрывать Аарона с головой, когда чужие пальцы медленно, но верно стали расстёгивать полы халата. Он хотел было оттолкнуть худые и противные руки, но его опередили в действиях, обняв за горло и резко притянув к своему телу. Аарон беспомощно и прерывисто дышал ему в шею, чувствуя сильный запах табака, перемешанный с ароматом яблока. От отвратного головокружения головы, он повернул голову в бок, пытаясь глубоко вдохнуть, но его нос лишь сильнее вдавили в холодную и бледную кожу. Аарон вёл себя, как беспомощная кукла, и это, похоже, устраивало Криса. Слюни текли из открытого рта Аарона по шее Криса, когда тот схватил Миньярда за ягодицы, сжимая их чуть ли не до синяков. Он что-то шептал ему, но Миньярд, окружённый тощими руками, был в оцепенение, не смея пошевельнуться, не то чтобы ответить на грязные звуки. — Знаешь, а ведь ты никогда не был против. Самый нежный. Крис пролепетал это на грани слышимости, но мокрый шёпот был так узнаваем, что Аарон без проблем распознал довольную и, возможно, даже игривую интонацию слов. Ему было каждый раз противно, но каждый раз он молчал. Натан внушил ему, что он маленький мальчик в большом и опасном мире. Веснински защищал его, но Миньярд перестал верить в это, когда к нему впервые пришёл Крис Брадшо - известный человек в мире моды и шика. Видя его на обложках гламурных журналах, Аарон раньше считал его авторитетом и человеком, который всего добился через боль и пот. Он думал так, пока этот "авторитет" не пришёл к нему, сначала ударив в грудь, а потом надругаясь над его телом до восхода солнца. Точного времени Аарон не запомнил, но зато тело до сих пор отображало тот шок, который настиг его в первые минуты. Он никогда бы не сказал, что его жизнь оборвалась в тот момент, но отпечаток сильно въелся в грудную клетку. Аарон упал на колени, когда ему с внушительной силой надавили на плечи. Медленно подняв глаза, он увидел его руки, зажигающие сигарету. Он ненавидел запах табака, который он использовал. Яблочный и приторно сладкий. От любого ароматизатора яблока его трясло, да и есть этот фрукт, представленный в самом любом виде, он не особо стремился. Его больше тянуло блевать не оттого, что своими губами он трогал член Криса, а именно от сгущающегося дыма над головой. Аарон слышал, как Брадшо кашлял и, возможно, задыхался, когда он брал с особым напором, желая, чтобы это всё закончилось намного быстрее. Однажды, Аарон специально сделал ему больно, но в ответ получил ещё большую боль. После этого ему сказали, что он лишь жалкий подонок, которого используют, как мусор. И Миньярд поверил, сам того не заметив. Аарон отстранился от Криса, когда тот резко схватил его за волосы, поднимая вверх. Губы Аарона саднили, поэтому он облизал их, на что Брадшо почти что рассмеялся. — А ты и правда доволен жизнью, маленькая сучка, — проговорил он, резко поворачивая Аарона спиной к себе. Он наклонил Миньярда вперёд, заставляя его лечь грудью на барную стойку, уперевшись при этом лицом в стену. Шарил ладонями по его голому телу, окончательно откидывая ненужную одежду в сторону. Видимо, сигарету он успел затушить об плитку стены, освободив руки. Аарон сжал зубы, смотря точно в липкую от давно разлитого сока поверхность стола и чувствуя, как по телу пробегал холодный ветер. Из-за него Аарон поёжился, но, когда ладони Криса раздвинули его ягодицы, это ощущение перешло на второй план. Аарон хотел было брезгливо прошипеть, однако не успел это сделать, как звонкий хлопок отскочил от его бедра. Он дёрнулся от этой неожиданной выходки, и его талию сразу же резко обхватили руками так, что он теперь мог лишь сипеть что-то себе под нос, не имея возможности двигаться. Миньярд глубоко выдохнул, чувствуя, как по ногам стала стекать слюна, которая предназначалась только для одного, чего он так тщётно пытался избегать буквально всё время. Его душило от собственной грязи и от того, что он не мог её смыть ни водой, ни мылом. Крис никогда не был умён, из-за чего не подготавливал Аарона, вскоре обвиняя его в дискомфорте. Аарон же, в свою очередь, просто молчал, зная, что не избавится от боли внизу ещё долгое время. Вплоть до нового прихода Брадшо. Зачастую, Крис в самом начале был медленным и неторопливым, будто растягивая момент. К концу же он ускорялся, не обращая внимания на болезненные вскрики со стороны лежащего под ним Аарона. В этот же раз он, похоже, изменил своим традициям. Крис прижал зад Аарона к своему вставшему члену, с удовольствием потираясь об его мягкую, будто детскую, кожу. Аарон старался абстрагироваться и просто закрыть глаза, чтобы всего этого не чувствовать. Но, несмотря на это, из этих закрытых глаз почти сразу потекли слёзы, а думал он лишь о том, как бы перенести ужасную и отвратительную боль от почти что звериной долбёжки. Он бился головой о стену, жмурясь и кусая губы. Кожа горела от каждого прикосновения Криса и каждого его действия. Аарон проклинал этого человека в такие моменты, но и боготворил, когда видел с яркой улыбкой на телевидение. Однажды, он вместе с Брадшо дал интервью, от которого Миньярд прославился, но и заплатил в том же размере своим телом. Он и правда очень долгое время не жалел об этом. Скуля и задыхаясь, Миньярд вдруг услышал тихий стон позади себя, а после почувствовал, как по ногам потекло нечто ужасно противное и отвратное. Он не знал, была ли вместе со спермой кровь, но по ощущениям её там было не малое количество. Крис почти сразу отстранился от тела Аарона, отступая на шаг назад. Аарон не догадывался, брезговал ли им Крис или просто любовался. Но, но так или иначе, ни один из вариантов Миньярду не приходился по душе. Крис ничего не сказал Аарону, лишь глубоко вдохнув и выдохнув, он натянул на себя штаны и вышел прочь из кухни. И почти сразу же из самой квартиры, наверняка бесшумно хлопнув дверью, как и поступал обычно. Аарон, даже не пытаясь выпрямиться, очень осторожно скатился по барной стойке вниз, оседая на пол. Он прерывисто и слишком часто дышал, пытаясь восстановить дыхание и избавиться от удушающего комка в горле. По полу размазались последствия сегодняшнего вечера, всё же перемешавшись с чем-то красным, — Аарон был прав насчёт крови. Не смотря себе на ноги, он просидел так достаточно долго, просто не думая ни о чём. Голова не хотела что-либо переваривать. Но, несмотря на это, она также кипела от однородных мыслей, желая их выплеснуть на бумагу. Аарон хмыкнул на это, ведь его тело хотело лишь исчезнуть отсюда, а никак не идти за листом бумаги и что-то там черкать. Он ещё раз глубоко выдохнул и откинулся назад. Лежать было проще всего, так боли было меньше. Лениво и вяло перебирая пальцами по полу, он закрыл глаза, ощущая, как усталость его будто захватывает. Аарон и правда устал за весь проведённых день. По его мнению, он пережил довольно много впечатлений. Всё так же с закрытыми глазами усмехнувшись в оскале, Аарон стал откидывать лишние мысли из головы, чтобы попытаться хоть как-то отвлечься. Нет, он не надеялся на покой, просто легче забыться, чем винить себя во всём, что он делал раньше, да и вообще несколькими минутами ранее. Руки переместились на грудь, мерно её поглаживая, будто успокаивая. Что-то неуверенно пробубнив себе под нос, Аарон тихо начал напевать мелодию из его любимого мюзикла, про мир, где любая мечта становится реальностью. Кто-то может посмеяться, но Аарону и правда нравилось пугало «Страшило». Оно удивляло своими мыслями и желанием жить, несмотря на все минусы этого существования. Смотря в потолок и нашёптывая мелодию, Аарон всё дальше погружался в спокойствие и отрешённость. Его не волновал холод, из-за которого он был покрыт мурашками, Аарон просто в такт шёпота шевелил пальцами ног. Не обращая внимания ни на тиканье часов, ни на шум, доносящийся из приоткрытого окна, он сначала присел, облокачиваясь на локти, а потом и вовсе встал, зажимая губу от боли. Медленно, почти ни о чём не беспокоясь, Аарон прошёл через коридор к себе в комнату. В темноте искать что-либо оказалась довольно сложно, но, несмотря на это, Аарону понадобилась примерно минута, чтобы поднять грязное худи с лежащей под ним тетрадью. Прощупав по привычке её листы, он хотел было осторожно наклониться в сторону стола, чтобы взять ручку, но боль в спине не позволила ему этого сделать. Так что пришлось подходить к нему вплотную, переступая через валяющуюся одежду под ногами. Аарон с незамысловатой лёгкостью подхватил ручку, перекладывая её в руку, держащую тетрадь. Спокойной и всё так же напевая мелодию вполголоса, он вернулся на кухню. Там он отодвинул стул и с большой осторожностью сел на него. Хоть это и не особо помогло, он постарался не обращать внимания на дискомфорт во всём теле. Он покрутил ручку между пальцами, постучал ею по столу, задумчиво кусая губы и придумывая слова для продолжения написанного ранее абзаца. «Вещи летают по всей комнате, изменяя её до неузнаваемости. Впрочем, этого и добивается в данную секунду Рон. Смотрит мельком в зеркало и харкает прямо на своё отражение. Ему противно от всего, но это «всё» он и хочет убрать. Рон отходит дальше, смотря на своё отражение и на то, как по нему медленно стекает неровной дорожкой слюна. Смеётся, падая спиной на кровать и переводя взгляд в потолок. Он наконец выдыхает, понимая, что нетронутых и не поломанных вещей не осталось. После него ничего не должно остаться. Почему-то он допускает мысль, что Надайн бы просто кинул пачку денег, чтобы больше не истерил и не портил вещи. Было бы комично. Ещё раз хмыкнув, Рон, стучит по пледу пальцами рук, после чего резко, почти подпрыгнув, встаёт. Лёгкой походкой подходит к окну и открывает его на распашку. Утренний ветер врезается ему в лицо, так что он, вдохнув полной грудью, направляется на выход из комнаты, чтобы та проветрилась, пока его не будет. Запах пота и грязи порядком надоели Рону. Он сразу заходит в ванную комнату и включает воду. Пока она набирается, он умывается от засохших в уголках глаз слёз. Черная подводка потекла ещё давно, но Рон плюёт на неё, наблюдая, как нечто чёрное перемешивается в струйках воды на его лице. Вытеревшись полотенцем, он бросает его на пол» Аарон улыбнулся своим мыслям, мечтательно закидывая голову назад. Немного пораздумав, он вернулся к написанному и перевернул страницу. «Вытащив из кухонной полки все ножи, Рон по считалочки тычет кончиком пальца сначала на первый попавшийся, а потом уже и на второй. Ими оказываются маленькие, но довольно острые походные ножи. Такие Рон обычно брал на фотосессии, чтобы в перерывах можно было что-то перекусить. Промыв их под проточной водой, он подносит лезвия к свету, наблюдая, как они сверкают и отражают лучи солнца. Оно взошло совсем-совсем недавно, так что Рон невольно удивляется тому факту, что уже светит яркое солнце из окна. С двумя ножами в руках, он закрывает дверь ванной комнаты, вновь смотря на себя в зеркале. Возможно, он слишком поздно это понимает, но в голову прилетает мысль, что ему всё равно, как он выглядит. Ну, то есть абсолютно без разницы. А это даже звучит странно. Он кидает пока ненужные ножи в раковину и подходит к ванне, наливая в неё что-то ароматное и пахнущее зелёным яблоком. Размешав, Рон убеждается в комфортной температуре воды, чему не может не уделить внимание. Ножи он берёт будто гели для душа. Непринужденно и совершенно спокойно. Хочется всё смыть с себя, поэтому он быстрее погружается в воду с головой, ощущая, как горячая вода заливается в уши. Он выныривает обратно довольно скоро и не произносит ни звука, когда медленными и даже вялыми движениями смывает с себя грязь поблёскивающими лезвиями. Вода капает с промокших локонов волос, перемешиваясь с нечто красным и, скорее всего, пахнущим яблоком» Аарон так же, как и герой, не произносит ни слова, когда ставит точку в предложении и надписывает жирным шрифтом слово «Закончен», закрывая тетрадь.