Просто будь там, где я хочу быть рядом с тобой

Когда читаю в свитке мертвых лет О пламенных устах, давно безгласных,

      Томми развернулся на старой табуретке к окну, начав бездумно пялиться куда-то в небо, на медленно плывущие облака и мелькающих иногда птиц. Краем уха он слышал свист чайника и чужую возню с посудой. Тесная кухонка была наполнена ароматом цветов, мгновенно расслабляющим обычно бурного мальчика. Тот перевел взгляд на хозяина маленькой квартиры, что сонно топтался на месте и колдовал над двумя кружками, добавляя в них мелкие фиолетовые цветы, которые отрывал от целого букета лаванды. Уже через пару минут он присоединился к Тому и сел с ним рядом за столик, поставив перед блондином его чай. - Пробуй, - это было первое, что Томми услышал от него с самого утра. Первое, и самое подозрительное. Он скептически осмотрел плавающие растения в черном чае, после изогнул вопросительно бровь и посмотрел прямо в гордые глаза Уилбура, который буквально светился сейчас ярче летнего солнца.       Деваться некуда, надо пробовать. Блондин губами коснулся чая, облизнулся и только потом сделал большой жадный глоток, удивленно поглядывая то на кружку, то на брюнета, спокойно пьющего свой напиток. - Уилл, это вкусно! - Да ты что, правда что ли? - парень усмехнулся в кружку и кивнул на открытую пачку печенья, лежащую на столе, - угощайся.       Ему было двадцать пять. Он жил на съемной квартире в небольшом поселке, в котором родился и прожил свою, пока еще короткую, жизнь, а чего уж точно не ожидал, так это того, что в этой его жизни появится крикливый ребенок, однажды отругавший его за курение прямо возле магазина. Блондин так забавно хмурился и дул щеки, что не спросить о его имени было бы огромным грехом на душу. В тот же вечер они пошли гулять. Томми обещал показать одно классное место у речки, за мостом, а Уилл обещал, что при нем курить больше никогда не будет, даже руки поднял, чтоб пальцы не скрещивать.       Том вообще был очень даже милым пареньком, несмотря на весь его иногда скверный характер. Ему было семнадцать, он резко реагировал на происходящее вокруг, часто лишний раз матерился и отхватывал за это от дворовых бабушек, а потом все равно про кого-нибудь шептал гадости на ухо старшему, вызывая тихий смех, ведь правда же тот дядя похож на рыбу, согласись, Уилл!       Но, что заметил брюнет, мальчика можно было очень легко заткнуть. Стоило приблизиться на пару сантиметров ближе, прижаться грудью к спине или плечу, чтобы создать опору, Томми вдруг затихал и опускал взгляд, пытаясь сгорбиться и скрыть непонятно откуда взявшееся смущение. Уилбур все гадал, что это может быть: возраст мальца или ему просто казалось, - но потом он заметил свои фотографии в галерее блондина, когда тот хотел показать свои кулинарные навыки, отработанные на пару с отцом, и все стало чуток яснее. Но думать ему об этом было до сих пор как-то... Страшно?       До него долго доходило, кем являлся Томми. И только тогда, когда он понял, откуда доносился пряный запах, он смог окончательно утонуть. Утонуть в осознании того, что омеги мальчики могут быть такими потрясающими. Причем, во всех смыслах. Блондин наоборот сущность Уилла понял сразу. Сразу учуял терпкий запах корицы и чуток ванили, и устоять не мог от того, чтобы лишний раз не начать принюхиваться к воздуху вокруг и искать не взглядом, а носом своего альфу. Ну, как, "своего". Своего друга альфу.

О красоте, слагающей куплет Во славу дам и рыцарей прекрасных,

      Омега был откровенно красивым. Во всем поселке таких светлых мальчиков было не найти. У брюнета даже иногда пробуждалась совесть, когда, забирая блондина после школы, Уилл видел, как Томми быстро прощается с очередной милой девочкой из параллели и убегает к нему в объятия, с ним гулять, с ним болтать и так далее. Но он быстро вспоминал, кем являлся тот, кого он забирал, и даже с гордостью какой-то подхватывал его под руку, ведя в сторону базара, чтобы поглядеть на столики с товарами. Они дружили всего несколько месяцев, а казалось, будто знали друг друга вечность. Знали привычки друг друга, говорили иногда одновременно, а потом заливисто смеялись с банальных вещей, прижимаясь плечами на узком диване.       Чай они допили быстро, каждый помыл за собой свою кружку, после чего оба отправились искать приключения на пятые точки. Сорвали пару яблок и груш с дачной территории у каких-то людей, побегали по главной площади, раздражая голубей и пожилых людей, что их кормили, покидали камней в реку, успели даже окунуться пару раз, и под конец дня завалились в траву на небольшом холме, играя в "слова". Каждый их совместный день проходил примерно также. В скучном поселке даже в кино сходить нельзя, а ведь развлекаться как-то надо.       Солнце уже садилось, стало наконец более прохладно, а силуэт домов становился все темнее, пока не зажегся яркими фонариками, освещая маленькие улочки и аккуратные двухэтажки. Вид, открывшийся им, был похож на фотографию с открытки, любоваться которой хотелось все больше и больше. - Абрикос, - Уилл не собирался сдаваться из-за чертовой буквы "а", закинув ногу на ногу, а руки под голову, наблюдая за появляющимися звездами и слушая тихое дыхание у себя под боком. - Стол, - Томми лег головой на его живот и увлеченно плел венок из собранных цветов, как его учил отец пару лет назад. Вокруг было совсем тихо, так что мальчик позволил себе расслабиться и говорил негромко, уставший после активного дня. - Любовь, - блондин повернул голову и увидел довольную улыбку старшего, хмыкнув. - Вешалка. - Амур, - Уилл чувствовал на себе взгляд и от этого улыбался только шире, успешно игнорируя пристальный взгляд мальчика. - Рана, - Томми сказал это кисло, почти скучно, продолжив плести, перебирая ловкими пальцами тонкие стебли. - Агапэ, - старший ответил через несколько секунд раздумий, но ни капельки не пожалел, поскольку блондин сразу же повернулся к нему, устраиваясь щекой под ребрами и откладывая свое творчество. - Нет такого слова. - Нет, есть. - И что оно означает? - Томми почти был уверен, что Уилбур это слово выдумал, и очень надеялся выиграть. - Оно означает бескорыстную любовь, - парень поднялся, опираясь на свои локти и тепло улыбаясь, посмотрел в голубые глаза напротив, замечая на щеках очаровательный румянец, который пытались прикрыть рукой. Воздух вокруг наполнился какой-то удивительной смесью запахов, что даже через рот дышать стало трудно, будто на языке одновременно оставалась приятная прохлада от мяты и горечь от корицы.

Столетьями хранимые черты - Глаза, улыбка, волосы и брови -

- Э-э... Эскалатор, - голос стал еще более тихим, а Том отвел взгляд в сторону и постарался сделать максимально безразличный взгляд, только расширенные зрачки и сжатые в тонкую полоску губы его выдавали с потрохами. Действительно, очень красивый мальчик, Уилл только в очередной раз в этом убедился. - Романтика. - Автостоп. - Поцелуй, - Уилбур сам не до конца понял, что произнес, и всем телом вздрогнул, то ли от холодного порыва ветра, то ли от внезапно устремившегося на него странного взгляда младшего. Тот потупил буквально пару секунд, соображая, было ли это ответом на игру или непонятно каким волшебным образом зародившаяся просьба, но на всякий случай губами осторожно прикоснулся к уголку губ Уилла, тихонько укладывая голову обратно ему на живот и, не разрывая зрительного контакта, а сам весь сжался в клубок, прижимая к себе ноги, ведь страшно стало в этот момент - ужас просто.       Не то чтобы они часто целовались или целовались вообще. Просто Томми сейчас это показалось каким-то правильным, чем-то нужным и прямо сейчас необходимым. Будто он ждал этого долгое время и даже не осознавал до этого момента, а сейчас ожидал удар или нахмуренные брови, или ну хоть что-нибудь ты уже покажи, хватит на меня пялиться!

Мне говорят, что только в древнем слове Могла всецело отразиться ты.

      Но Уилбур не делает ничего из того, что младший успел накрутить себе. Он мягко сжимает его руку в крепкий замок и целует венки на тыльной стороне ладони, вернув на лицо свою неотразимую улыбку и теплый взгляд, какой был пять минут назад. Не взрослый, а влюбившийся по уши подросток сейчас лежал и боялся отпустить чужую руку, боялся, что сейчас это все закончится, кто-нибудь увидит, поймает, им запретят общаться, а это же самый худший расклад последних событий.       Никто не видел. Они были одни на маленьком холме, окруженные только мертвой тишиной и цветами. Смотрели друг на друга, и Томми наглядеться все не мог, как его руку покрывают заботливые поцелуи, а до сознания доносится лепет старшего, он видит, как шевелятся горячие губы, как касаются холодной кожи, а разобрать слова не в состоянии: сердце колотится, как ненормальное бьет со всей силы в грудь, что аж больно становится, непривычно совсем, беспокойно, но так хорошо от происходящего сейчас.

В любой строке к своей прекрасной даме Поэт мечтал тебя предугадать,

      Они вернулись домой, когда небо полностью покрылось темным полотном. Когда все магазинчики закрылись и отец Томми уже весь завелся, не находя сына дома. - Не нарвись по пути на неприятности, - блондин встал на первую ступеньку крыльца, чтобы быть выше и плечами дотягивать до плеч Уилла, и посмотрел в его глаза, пряча руки в карманы шорт. Старший на это только усмехнулся, оглядел улицу и окна быстрым взглядом, ища посторонних людей, а когда не обнаружил ни одного, кратко чмокнул Тома в засохшие губы, лучезарно улыбаясь его реакции.       Томми аж воздухом чуть не подавился, нервно осмотрелся и наградил Уилбура своим хмурым взглядом, обещающим обязательно врезать, если такое произойдет еще раз в неподходящем месте. А произойдет ли вообще еще раз? - Я постараюсь дойти в целости и сохранности, Том. Спокойной ночи, - брюнет развернулся и начал отдаляться широкими шагами. Мальчик не торопился заходить в подъезд, смотрел на уходящую фигуру и успокаивал свое сердце, которое гоняло кровь по всему телу, бешеным ритмом отстукивая под ребрами. Уже ставший родным запах удалялся вместе с хозяином, пока вовсе не растворился в ночной прохладе.

Но всю тебя не мог он передать, Впиваясь в даль влюбленными глазами.

      Оба легли в кровать уже глубокой ночью. Томми получил свою порцию упреков от Фила, умылся и в своей кровати уставился в потолок, положив руку на сердце и вспоминая весь сегодняшний день. Уилбур же дошел домой без приключений, снял с головы подаренный венок, лег на матрас и медленно отсчитал до десяти, проверив телефон на наличие уведомлений. Томс: "Дебил."

Уилби:

"Твой?"

Томс: "А чей еще???"       И через неделю его, и через месяц, и даже через год. Когда они пару раз выбрались в большой город, чтобы сходить в кино. И когда держались за руки на мосту, наблюдая за проходящими людьми. Когда запирались в квартире старшего и там с утра до вечера целовались, устраивая себе раз в неделю выходной от всех этих людей, что их не поймут, не примут, не одобрят. Когда Уилбур случайно поставил на плече засос и в панике чуть ли не весь свой гардероб младшему переписал, чтоб извиниться. А тот не против был целый месяц перебирать его вещи и менять собственные образы, даже брюнету парочку подобрал.       И когда они на день поселка посадили вместе во дворе какие-то цветы, сами даже не разобрались толком, взяли просто те, которые на картинке самыми красивыми были, да и поливали, когда вспоминали о них. А через время с криками всем показывали, какие ростки у них умудрились пробиться, сделали кучу снимков и почти повесили в фоторамку, но так и не решили, в чьем доме, так что идея у них отложилась на время. Зато появилась другая, а потом еще, и еще. И вот у них уже парные браслеты, фотоальбом почти семейный, разбитое мячом детей с площадки соседское окно. Зато Уилл в порыве счастья оставил под лопаткой младшего еле заметную метку, когда ему разрешили все тело парня зацеловать. Томми он, конечно, ничего не сказал.

А нам, кому ты наконец близка, - Где голос взять, чтобы звучал века?