Просто будь там, где я хочу быть рядом с тобой

Трудами изнурен, хочу уснуть, Блаженный отдых обрести в постели.

      Когда Томми открыл глаза, лежал он в полной темноте и поначалу не мог разглядеть дальше собственного носа. Тишина в просторной комнате будто оглушала и мальчик от испуга подскочил, прислушиваясь к шелесту простыней и одеяла. Он вообще редко просыпался ночью, а глянув на часы, увидел светящиеся красным 3:26 и задумался о том, какого черта вообще умудрился так рано подскочить. Сон забылся окончательно, когда где-то за окном слабо послышался автомобильный гудок. Блондин потихоньку встал с постели и босыми ногами дошлепал до массивных темных штор, что скрывали за собой панорамное окно. За ней было поистине красиво: на дорогах быстро мелькали фары, в основном дорогих на вид, машин, уличные фонари создавали какую-то свою приятную атмосферу, а звезды в темном небе будто изображали из себя свет в окнах многоэтажек, которые стояли, казалось бы, так близко друг к другу, что вот они, все на ладони!       Томми, завороженный ночной красотой, не сразу заметил, что к нему кто-то подошел. А может просто не хотел замечать своего сожителя, который только сейчас умылся, и от него теперь вкусно пахло мятой, но это не отменяло тот факт, что Уилл опять допоздна работал над своим проектом и все не мог никак угомониться и просто выспаться, как того просил мальчик помладше. Оба чувствовали легкое головокружение от недосыпа, оба переживали друг за друга, брюнет обхватил руками талию и зарылся носом в макушку Тома, будто пытаясь спрятаться от него, чтобы старшего не отругали, на что парень, стоящий к нему спиной, только раздраженно вздыхает, но ничего не говорит. Путает свои пальцы с пальцами альфы и жмется ближе.       Хочется отчего-то внезапно простого поговорить, но темы в затуманенную голову не лезут совершенно, и даже говорить о новом альбоме, который Уилл успешно дописал минут десять назад, не хотелось, поскольку могла подняться тема о режиме сна, а там на этой почве вообще поссориться. Первое время, даже после переезда, отношения не то, чтобы полностью наладились, хотя они у них были очень даже неплохие: есть и регулярные поцелуи, есть слова о любви, есть редкие стихи на пару строчек, начирканные на салфетке утром перед работой, чтобы блондин проснулся и завтракал один, но с теплым напоминанием о том, что Уилбур где-то есть и любит его, - но этого всего будто было недостаточно. А еще омега оказался очень злопамятным, поэтому всякий удобный случай бросал фразы по типу: "И тогда что? Уедешь опять?", или "и на сколько в этот раз? 5 минут, час, два года?" или же "не забудь вернуться потом, или написать хотя бы".       В последний такой раз он увидел то, что увидеть не ожидал совершенно, но определенно точно знал, что должен был. Уилл смотрел на него тогда глазами полными растерянности и какого-то отчаяния. Захотелось сразу же броситься к нему, попытаться взять слова назад, крепко обнять и вообще никогда больше в жизни не произносить ни слова, потому что столько боли и вины в чьих-либо глазах он не видел до этого никогда. И он понимал Уилбура, он простил его, он принял, он показывал это каждый день, но все равно продолжал шутить эти глупые шутки и делать вид, что все хорошо. Последний раз этот, кстати, был давно. С тех пор он обдумывал каждое свое слово по несколько минут, сидя, например, на коленках Уилла в его кабинете и следя за пишущей в чужой руке ручке с максимально задумчивым лицом. И у них наконец начало действительно налаживаться.

Но только лягу, вновь пускаюсь в путь - В своих мечтах - к одной и той же цели.

      Пара спокойно простояла так минут пять. Глаза Томми уже начали слипаться, опять клонило в сон, но тот старательно держался на ногах, ближе прижимаясь спиной к груди парня. Брюнет, заметив его такое состояние, тихо улыбнулся уголками губ и самым кончиком носа нежно провел по чувствительной коже на загривке, щекоча ее своим дыханием и заставляя кожу омеги покрыться крупными мурашками. - Пойдем в кровать... - Уилбур прошептал это тихонько на ушко, тут же подхватывая мальчика под коленками и легко поднимая на руки, словно тот ничего не весил. Дойдя до двуспальной кровати, блондина опустили на его нагретую сторону, сразу же кутая в пуховое одеяло. - Сколько можно, Уилл... - Томс широко зевнул, прячась под тканью, которой он был накрыт, с головой и слегка сжимая ее край кулачками, вызывая у старшего тихий смешок и легкую улыбку. Ну ребенок ребенком. - Я уже все закончил... - Ты врешь мне... - Ни за что...       Мальчик высунул голубые глазки из-под одеяла, всматриваясь в сонное лицо, что повисло над ним, после поднял одеяльце в пригласительном жесте, дожидаясь, когда альфа ляжет рядом с ним, крепко обнимет и прижмет к своему телу, прогоняя остатки волнения и злости. Злиться, может, и было на что, но когда омеге вот так позволяли уткнулся в чужое плечо и вдохнуть полной грудью родной запах, все эмоции куда-то сами собой испарялись, а на их место прилетали огромных размеров бабочки, что разноцветными пятнами мелькали перед глазами, когда Томми от удовольствия жмурился.

Мои мечты и чувства в сотый раз Идут к тебе дорогой пилигрима,

      Пальцы Уилла тут же запутались в золотистых прядках, а ноги сплелись вместе, и сначала очень хотелось вздрогнуть и хорошенько пнуть мальчика за ледяные лодыжки, которые тот устроил на голени у старшего, но он отложил эту идею на потом, чтобы все равно о ней забыть. Они много друг другу прощали, но обоих устраивало то, что происходило сейчас, потому что оба и мечтать не могли о том, чтобы валяться не в поле, в высокой траве, среди маленький гусениц и божьих коровок, а лежать в обнимку на собственном удобном матрасе, в купленной на заработанные деньги квартире, в городе и каждое утро заваривать чай в дорогой, но зато личной кофемашинке, которая отлично вписалась в интерьер кухни.       Томс принюхался, поднял немного голову и оставил нежный поцелуй на кадыке, пряча в чужих ключицах свой хитрый нос. В ответ на это его талию сильнее обхватили руками, улыбаясь в макушку. Все-таки так хорошо ему, наверное, никогда не было. В сон клонило чуточку меньше, да и Уилбур не торопился засыпать, осторожно поглаживая младшего по спине и кончиками пальцев забираясь под футболку, вырисовывая на голой пояснице замысловатые узоры, от которых выгнуться хотелось и прижаться ближе.

И, не смыкая утомленных глаз, Я вижу тьму, что и слепому зрима.

      Альфа что-то забормотал тихонько, от чего Томми вытянулся и замер, не создавая лишнего шума, но этого все равно не было достаточно, чтобы понять, о чем шла речь и разговаривал ли Сут вообще или ему просто послышалось, - М? - Ты такой красивый, Томс... - блондин удивленно посмотрел на парня, нелепо хлопая глазками. Вроде, на комплименты не нарывался, спокойно лежали, ничего не делали, что началось-то? - Спасибо...? - Нет, правда... Просто чудесный, - Уилл на выдохе посмотрел в глаза Томми, нежно притягивая его к себе за затылок и касаясь губами до мягких губ напротив. Ему отвечают тем же, счастливо жмутся к губам, опять жмурясь и улыбаясь в поцелуй.       На часах уже четыре. Томми мирно сопит в подушку, пока его волосы продолжают перебирать тонкие пальцы. Уилбур смотрел на свое чудо, подперев голову рукой, и налюбоваться не мог тому, насколько же милым становилось лицо омеги, когда он спал и видел сны. Он об этом мечтал очень долгое время и, Божечки, все, через что он прошел, того стоило. Ради того, чтобы видеть блондина вот таким каждый вечер, он бы сделал все и еще больше, совершил бы вагон подвигов и еще тележку сверху, потому что, кажется, что сможет.       Если Томми и дальше будет присутствовать в его жизни, если будет радовать его каждый день, улыбаться, обнимать и просто быть тем Томми, которого он полюбил еще в первые минуты знакомства с ним, то Уилбур перетерпит, кажется, все человеческие беды. Он уже пережил расставание, пережил ненависть, страх, отвращение, отрицание. И остальное переживет.

Усердным взором сердца и ума Во тьме тебя ищу, лишенный зренья.

      Уилл наклонился и оставил на виске Тома теплый поцелуй, укладываясь рядом. Так как работа уже закончена, надо будет заново восстановить режим сна, а еще сходить куда-нибудь с Томми, в кино там, например. Устроить, в конце концов, нормальное свидание, поцеловаться на публике, подержаться за руки, как все парочки. А еще им не помешает отпуск. В мире очень много городов, о которых говорил ему омега. Он начитался книг, насмотрелся телевизора, новостей, и везде ему понравились виды, что представлялись в светлой голове. Он настолько за это схватился, что даже начал учить французский, и каждый раз не упускал возможность промурлыкать картаво на ушко альфы непонятные фразы, как он пояснял - признания в чистой и искренней любви. А Уилл не сомневался, останавливал своего мальчика за руку и томным голосом просил повторить. - И кажется великолепной тьма, когда в нее ты входишь светлой тенью, - брюнет зарылся носом в светлые пряди, тихонько шепча в пустоту слова, которые Томми во сне не услышит, но потом ему их обязательно повторят, только уже вместе с букетом цветов и коробкой конфет. Уилбур последний раз шепчет признания, прежде чем провалиться в царство Морфея, - Мне от любви покоя не найти... И днем и ночью - я всегда в пути...