Ястреб из другой Яви

Альдейн стоял на одном из островов Бездны одиноким неприкаянным силуэтом. Вокруг была жуткая тишина. Казалось, если прислушаться, можно было уловить даже едва слышное хриплое дыхание чудовищ из тьмы. Однако новые огни только сегодня озарили этот островок, и ни один монстр не посмел приблизиться к нему. Свет слепил и резал глаза в кромешной темноте. Дышать было трудно, в груди отзывалось ноющей болью. Хотелось разодрать грудную клетку, чтобы сердце перестало болезненно и отчаянно биться об стенки. Альдейн бессильно сжал кулаки и стиснул зубы, задрав голову. Горло мучительно царапало и давило, но порождение солнца и ветра было абсолютно немым. Слились воедино в душе пронзительный волчий вой и яростный крик ястреба, так и не вырвавшись на свободу. Дрожь бессильного гнева унялась, сменившись душащей тоской. Ярко-зелёные глаза затянуло пеленой тумана, и одиноко капнула кристально чистая слеза. В Бездне появился новый алтарь. Альдейн глубоко выдохнул и сел на одно колено, опустив голову. Он вытащил из кармана огненную брошь, некогда принадлежавшей Ульфи, и, в последний раз взглянув на неё, бережно положил на холодный камень в знак прощания. Крылья неполностью раскрылись за спиной и зависли в безмолвии. Альдейн и не подозревал, что боль утраты близкой души настолько мучительна. Будто вырвали часть его самого. Рана кровоточила, появлялась пустота. Альдейн сунул руку обратно в карман и нащупал там тонкую закладку. Он достал её и положил на ладонь. При взгляде на ветряную астру просыпались приятные воспоминания, которые тут же сменялись свежими и мрачными. Из мыслей не выходил разгромленный рыцарями Ордо Фавониус лагерь и мёртвые тела соратников, в числе которых оказался и Ульфи… Оттого становилось ещё более пусто. Теперь Альдейн жалел, что не сбежал из ордена вместе с Ульфи, пока была возможность. Он злился не столько на убийц из Ордо Фавониус, сколько на самого себя. Что не смог проявить твёрдость и решительность, когда это было необходимо. Что не успел на помощь к другу. Поступи он иначе, не пришлось бы никого хоронить. Альдейн стёр слёзы с глаз, пока никто не увидел их, и встал с колена. Хватит! С него довольно. Он слишком долго откладывал решение и искал оправдания. Вот к чему это привело. Чувство одиночества захлестнуло его с головой после ухода Ульфи, но теперь не было страха перед перспективой остаться одному, потому что он уже был брошен. Хуже не будет в любом случае. Альдейн медленно повернулся и пошёл прочь от алтаря, особо не разбирая дороги. Он просто хотел уйти. Уйти и больше не возвращаться. — Альдейн. Есть к тебе дело. — впереди показался Кайрэ. Альдейн был в слишком подавленном состоянии, но это, как ни странно, заставило его отреагировать весьма импульсивно. — Вот это совпадение. У меня тоже. — Эм. Ну ладно. Что у тебя, птенчик? — вздохнул Кайрэ, скрестив руки на груди. — Ты меня тут больше не увидишь. — отстранённо произнёс Альдейн и призвал своего духа. — Спасибо за всё. Но моя работа здесь окончена. Ледяные глаза Кайрэ пронзительно взглянули на Альдейна, не предвещая ничего хорошего. — То есть? Это очень… Спонтанно. Ты так расстроился из-за смерти Ульфи? — Я всё сказал. — сдавленно произнёс он и только собирался повернуться, как Кайрэ бросил ему в спину: — И это всё? Серьёзно? — на это Альдейн ничего не ответил, и герцог продолжил, но уже мягче: — Послушай. Ты не виноват в смерти Ульфи. Единственных, кого тебе стоит винить в этой трагедии, это рыцарей Ордо Фавониус. Но они обязательно получат по заслугам, — Кайрэ подошёл ближе и положил руку на плечо, — я тебе обещаю. — Смысл в мести? Это не вернёт моего друга. — мрачно заметил Альдейн, вполоборота взглянув на герцога и решив сделать шаг назад. — Кто знает, может быть в бесконечном путешествии я обрету покой. — Ты так ненавидишь орден Бездны, что хочешь оставить его? — с разочарованием и отголоском обиды произнёс Кайрэ. — После всего, что мы для тебя сделали? — Я не ненавижу его. Я… Просто чувствую, что больше не должен здесь оставаться. Что моё место не здесь. — А где же, по-твоему, должно быть твоё место? — задал навязчивый вопрос он и склонил голову набок. — Здесь, в ордене, ты получил всё. Дом, поддержку и товарищей. Там, наверху, на свету… — Кайрэ наклонился к уху Альдейна и змеем прошептал: — Ты никому не нужен. Абсолютно. Тебя ненавидят, как отпрыска Бездны. — Ненавидят? — поёжился Альдейн, на что Кайрэ заговорил ещё более холодно. Его голос был, как сама мгла. — Ты загубил немало чужих жизней. Неужели ты думаешь, что кто-то простит тебя за это? — герцог медленно обошёл Альдейна. Каждое слово метко разило в самую душу, неся с собой чёрный яд порчи. Он сочился в пустоту в сердце, и медленно плелась из него изящная сеть. Пальцы Кайрэ едва заметно дрогнули. — И более того, признает? Лишь в ордене ты можешь положиться на поддержку. Единственный дом, который может подарить неподдельное тепло. И дать возможности. — Что ты такое говоришь?.. — Альдейн поморщился. — Ульфи умер по вине Ордо Фавониус. Он отдал жизнь за нашу идею. И пока мы хоронили падших, рыцари праздновали свою победу и смеялись. Альдейн судорожно выдохнул. Он почувствовал, как в нём снова закипает бессильный гнев. Но помимо этой грешной эмоции проклюнулось иное чувство, которое было одним из самых отвратных. Сначала он с лёгким ужасом понял, что не может контролировать это, но речь герцога временно погасила огонь… — Им было глубоко плевать, что у нас тоже есть семьи, друзья. И мечты. — Кайрэ прикрыл глаза, — Они в нас видят лишь тварей. Монстров, которых стоит истребить до единого. Ульфи тоже был для них не более, чем чудовищем. …чтобы он вспыхнул с новой силой. Альдейн схватился рукой за грудь: изнутри будто приложили раскалённую сталь. Дышать стало ещё тяжелее. Семена ненависти потянулись к чёрной паутине герцога. Тоска душит, глаза болят. Конечности пробирает ужасная дрожь. — Я не вправе тебя удерживать. — Кайрэ начал медленно уходить. — Но не хочу, чтобы ты навредил сам себе. Береги себя. Скоро высокий силуэт исчез во тьме Бездны, и никто не видел его лисьего оскала. Альдейн крепко сжал ткань своего пальто, борясь с болезненными мыслями. А ведь правда… Зачем ему его глупая мечта? Когда есть кое-что поважнее этого. Ульфи погиб по вине Ордо Фавониус, и те не могут остаться безнаказанными… Альдейн зашипел на одном выдохе. Нет. Он всё равно уйдёт… Но кому он нужен? Действительно, лишь в ордене. А в том мире он мало принёс добра. Лишь боль и смерть. И там, на свету, его ждёт лишь вечное одиночество, как расплата. К чёрту! Альдейн резко встал со злобным рыком и стиснул зубы. Его потряхивало. Нервы начали медленно, но верно сдавать. Размышления травили. Разрасталось мерзкое желание мести. Как? Что? Куда? Зачем?! Кулаки сжались. И в этот момент Альдейн резко остановился. Он снова расправил ладонь. Закладка с ветряной астрой немного помялась, но цветок был ещё цел и напоминал о девочке, которая вложила в него душу, и золотом путешественнике. По зеркалу снова пошла трещина. Отражение подёрнулось рябью. Альдейн только недавно начал отчётливо понимать, кто он и чего хочет. Но теперь… Он не был уверен ни в чём. Снова начали яростный бой образы, которые, казалось, уже стали единым. Злоба и гнев, доброта и умение прощать. Мечта о свободе и желание мести сошлись в кровавом и болезненном поединке. Огненное зверьё почувствовали яд в душе, и собрались во тьме, наблюдая. Самые смелые уже выпустили когти и в несколько прыжков настигнули ослабевшую морально душу. Но Альдейн был слишком зол, и в секунды обратился в свирепого крылатого льва. Грифон издал полный гнева и боли крик и остервенело вцепился в нападающих. Под когтями скрипел камень, рвалась материя оболочек зверей. Поднялись ветра и огромные языки пламени. Мощь потомка Алконоста не шла ни в какое сравнение с силой тварей Бездны. От злости глаза заволокло пеленой, и Альдейн не сдерживался, пытаясь выместить всю боль. Но от каждого удара становилось только тяжелее, а порча крепче цеплялась за душу и пускала корни. Анемо превратилось в воющие вихри, и в безжалостном огне исчезла ветряная астра.