Как не сойти с ума

Чёртова боль, такая острая, что даже непонятно, что болит больше: руки, или разум. И тело трясло так, будто чертовски холодно, но на деле спина плотно соприкасалась с батареей. Слёзы ещё раз очертили щёки и на всё уже стало всё равно, даже на себя. Сейчас он сидит и режет руки, но разум хотел большего. Сейчас хотелось просто воткнут в грудь нож, ведь жизнь уже не радует. Утопиться нахер, ибо лёгкие и так не справляются с вечными истериками. Да что уж там, просто спрыгнуть в крыши, до красоты смерти дела нет. Ох, как же он устал, чёрт. Как же блядь больно. Кто же это всё придумал? Кто решил, что всё должно быть настолько сложным? Почему ножи такие острые? Кто их придумал?.. … Кровь таки маленькими капельками упала на пол ванной комнаты. Ему здесь нравилось. Здесь никого, темно и тесно, а главное, что тихо. Никто не мешает, всё идёт своим чередом: он калечится, через усилие останавливает кровь, выходит во внешний мир и желает собственной смерти весь оставшийся день. Безумно простая схема… Но кровь не останавливалась, а пачкать бедные полотенца было чертовски жалко. Пришлось ждать, ибо в доме точно кто-то был, к аптечке не подойти. Если он будет замечен, то беды не избежать. И он ждал. Долго и мучительно, а попутно осмыслил свою никчемность. Вдруг ручка двери повернулась и в ванную зашли. А дверь не издала ни звука. Поэтому то осознание того, что кто-то вошёл пришло не сразу. К стоящему сейчас на пороге Хоррору Даст даже не повернулся. Да и не хотелось, собственно. По комнате разнёсся обречённый вздох, щелчок выключателя и напротив Даста приземлилась знакомая фигура. Даже слёзы в глазницах не мешали его разглядеть. Как бы не было стыдно признавать этот факт, но Пыльный знал Хоррора вдоль и поперек. Наверное слишком хорошо. — Вот и что тебе мешало прийти? Я же просил… Молчание. А Даст и не хотел отвечать, ему это не надо. Если ответит так, как хочет, то обязательно услышит злостную тираду о волнении и попытках позаботиться. Уже слышал, уже не интересно. Нож из руки выхватили и интерес пропал окончательно. Всё как всегда… — Я думал ты и так понял, что я не верю в твое «волнение». — Мне нет смысла врать. — Я всё равно не верю. Уйди. Реплики похожего содержания, которые пожалуй были самой скучной частью этих диалогов в целом, стали уже чем-то привычным. Настолько же привычными, как и постоянная забота, настолько же, насколько и постоянные травмы и шрамы. Дасту вот вообще не нравится. — Пойдём обработаем раны, — на этот раз без особой обиды и огорчения. Только волнение и странного рода нежность. Совершенно непривычной набор, который Даста до чёртиков напугал. Обычно с ним так не говорят, а значит подвох есть, это очевидно. — Иди нахер, я сам могу. — Но не хочешь, — Хоррор тихо вздохнул, рассматривая руки Пыльного… рассматривал с явным разочарованием. — Отстань, — раздраженно процедил Даст, пряча запястья в рукава куртки. — Какая тебе выгода с этого? — Никакой, — пожал плечами Хоррор и взял скелета за руку, собираясь отвести того к апетечке. Но Пыльный грубо выдернул ладонь, рявкнув яростным воплем: — Лжец! Она обязана быть! Ты не можешь волноваться обо мне! Ты не можешь хотеть заботиться! Ты!.. — Почему? Даст на мгновение замер, недоумевая, а после оскалился, и истошно прокричал: — Потому что на это нужна блядская причина! Это не может взяться из неоткуда! Нельзя просто взять и, блять, начать волноваться, заботиться, поддерживать, и, черт, блять, сука, я не понимаю, почему?! — Я люблю тебя. Это было… будто выстрел. Внезапный, оглушительный, болезненный. Точно в душу. Глубоко-глубоко. И голова кружится от обильной потери магии. И ему осталось лишь отчаянно бултыхаться в шоке, непонимании и волнение, что намертво сковало душу. И скелет честно не понимал откуда оно. Или это не волнение вовсе? — Не веришь, да? — вернул Даста в реальность Хоррор.— Ну, это доказать намного проще. — На щеку Пыльного невесомо легла чужая ладонь, как бы намекая. Потерянный в растеряности и понимании Даст мрачно выдохнул: — Блефуешь. Хоррор хмыкнул, нежно обхватив чужое лицо второй рукой и, приподняв его, обдал губы скелета горячим шепотом: — Ни капли. Пыльный нервно сглотнул. Его зрачки лихорадочно дрожали, блестели нездоровым блеском. Но осознать ничего по получилось, ведь чужие губы осторожно накрыли его. Трепетно, неуверенно, со всей любовью. Звезды, как же это отчетливо чувствуется. Забыв как дышать, забыв о происходившем, забыв о ненависти, Пыльный мог только ощущать и… Ох, это сумасшедшее биение души и чудовищно обжигающее тепло чужих рук. Столько чувств… из первого появлялось второе, а из него третье и в итоге… Всё это такая каша. Голова кругом. Ничего непонятно. Странно. Сложно. А Хоррор отстраняется, смущен, чего-то ждет. Осознать хоть что-то кажется еще невозможней. И вдруг, стараясь выровнить дыхание, скелет выдохнул: — Прости, — Он отвернулся, а в глазницах потускла искра надежды. Хоррор больше ничего не ждал, осталось непроницаемое безразличие. Но, кажется, Даст его не слышал. Уставился куда-то сквозь Хоррора и пытался понять хоть что-то из калейдоска собтвенных чувств. Хотя нет, кое-что скелет отчетливо осознавал, правда, от этого все становилось только сложнее — в нем была злость, которая, кажется, заполняла его до краёв, вытеснения собой шок и другие странные эмоции. Сейчас хотелось просто вмазать наглецу хорошенько (и желательно сломать тому череп окончательно). Но после к злости добавилось что-то ещё. Ещё одно чувство, такое.. какое-то нежное и на самом деле немного вязкое, неприятное и зефирное. Захотелось ещё раз испытать это. К великому ужасу Даста ему понравилось эта приторность и повторная доза почему-то показалась необходимой. И поэтому пыльный испугался. Это же не может быть тем, о чем подумал Даст, да?.. — Эй, — Хоррор пощелкал пальцами перед лицом скелета, — Да-а-аст, прием. Чего завис? Нам нужно ещё раны обработать. На это скелет лишь перевёл взгляд на дырявого, яростно сжимая кулаки и буквально выкрикивая злостное: — И почему же ты, сука, так спокоен? Даст действительно не понимал почему его волнует только это. Хотя нет, причина же очевидна! Сначала в любви признается, потом целует, а дальше будто бы ничего не было! Да кто так вообще делает?! Пыльный уже хотел продолжить орать на скелета, да только его прервали: — А как мне надо себя вести? Легче сделать вид, что ничего не было, — Хоррор делает паузу и с нервной улыбкой продолжает, — ну а что? Истинную причину теперь ты знаешь. Я всё доказал… Теперь хотя бы верить мне нач… — А что если я до сих пор не верю? — Если хочешь ещё один поцелуй, то так и скажи, — теперь улыбка дырявого казалась более уверенной и Даст немного стыдливо подумал, что сейчас ему она нравится куда больше. — Да нет же! Идиот… Я имел в виду… Просто так резко сознался? Да и почему лучше притвориться, что ничего не было? Ты сейчас буквально... боже, ты такой!.. Сука! — Легче снова поцеловать, — как-то обреченно выдохнул Хоррор и, взяв того за плечи, резко притянул скелета к себе. Даст нахмурился, протестующе замычав в поцелуй, и вцепился в чужие запястья. Но не убрал их. Лишь болезненно сжимал, царапая оголившиеся кости и не зная, что делать. Душа снова подорвалась на сумашедший ритм, сбивая с нужной мысли. Но тут же Хоррор прекратил, и, не давая времени прийти в себя, опалил его губы лукавым полушепотом: — Я все еще лжец? — Лжец, — Пыльный даже не задумывался над ответом, то ли действительно не веря, то ли желая вновь почувствовать это.. что-то… Его снова поцеловали. Более уверено, но не менее нежно. Все с той же любовью и огнем. И, не смотря на сквозняк старых окон, было душно. Слишком жарко. Кровь кипела. Голова пуста. И резко конец под слова того же вопроса: «Я все ещё лжец?». «Лжец», — отзывалось ему. Даст уже потерялся во времени, а Хоррор, если честно, даже не начинал считать минуты. Это продолжалось до безумия долго и, если честно, немного утомило. Поэтому дырявый, обрывая очередной поцелуй, резко выдохнул: — Тебе правда не надоело? — голос Хоррора правда прозвучал весьма уставшим, дыхание того сбилось и наверное скоро тот окончательно рассердится и, наверное, уйдёт. — Ладно, признаюсь. Врать всем вокруг просто очень весело, — насмешливо, по дурацки улыбаясь, сказал Даст. И, если честно, сейчас его правда что-то рассмешило. Или может он просто окончательно сошёл с ума. — Тогда пойдём, — после этого Даста схватили за руку и вытащили из ванной комнаты…