За случайно бьют отчаянно

Когда невинный поцелуй перерастает во что-то большее, Алтан вновь забирается на колени Вадима, обвивая его шею руками и прижимаясь ближе. Откуда-то снаружи слышится гул голосов и смех учеников, год можно официально назвать начавшимся, вот только интересует это Дагбаева чуть ли не в самую последнюю очередь. Потом отпразднует. Вадим под его ладонями уже не теплый, а по-настоящему горячий, заставляет вздрогнуть, когда подхватывает под бедра, усаживая еще ближе, хотя казалось уже и некуда. Он целует так, что начинают дрожать колени, а дыхание спирает, что перед глазами, даже под закрытыми веками плывут круги. Столько эмоций за один раз пережить трудно, из-за чего приходится отстраниться, чтобы сделать глоток воздуха и заодно привести мысли в порядок. — Все хорошо? — уточняет Дракон, когда Алтан сбивчиво кивает, переводя на того расфокусированный взгляд, — будь моя воля, я бы тебя здесь залюбил, — хмыкает Вадим, убирая выпавшую из причёски прядку за ухо, когда встречается с насмешливым взглядом и вопросительно поднимает бровь. — Кто мешает? Внутри почему-то ощутимо спокойно, нет никакого волнения, на этот раз уже и не страшно, да и было бы правильным боись он Вадика? Кажется, что нет, так что Алтан лишь вновь коротко целует его, едва улыбаясь. — Мой любимый праздник. — Неужели? — ехидно переспрашивает Дагбаев, когда они оказываются в комнате. Правильней было бы, конечно, спуститься, но никто не запрещал применять магию, убрать все за собой они смогут и завтра. Особенно, когда сейчас Дракон идет в его сторону, подталкивая к кровати и приподнимая лицо за подбородок. — Не веришь? — Верю. Алтан вновь тянется за поцелуем первым, чувствуя, как расстёгивают его мантию, а после та струится по телу, оседая на пол. Бесстыдно и жарко, но так хорошо. — Погоди, мне нужно… Дагбаев не договаривает, лишь указывая пальцем в сторону ванной, а затем ускользает, захватив полотенце, которое ему услужливо отдает Дракон. Как бы сильно не хотелось, а предвкушение не томило изнутри, не сходить в душ перед этим всем Алтан просто не мог, хоть о брезгливости с Вадимом, кажется, еще после предыдущего раза нужно было забыть. Он наспех расплетает волосы, вытирая тело и решая, что возвращать одежду на место было бы совсем глупо, учитывая, что голыми они друг друга уже видели. Подготовить себя, даже при большом желании, все равно не получается — не хватает опыта, поэтому делая глубокий вдох, Алтан выходит из ванной, оставляя полотенце на бедрах и замечая, как Дракон ставит на тумбочку какое-то масло. Дождаться, пока и сам Вадим примет душ уже легче, нервозность хоть и маячит где-то неподалеку, но связана она лишь с тем, что такого опыта в жизни Алтана еще не было, зато, когда с мокрыми волосами из душа выходит уже Дракон, становится легче. Видно, что тот и сам взволнован, не хочет сделать больно или что-то еще, Алтан не знает, но хватает и того, с какой осторожностью он помогает улечься на кровать, восторженно обводя взглядом его тело и медленно оглаживая мягкую кожу, ведя от шеи до пупка. Во взгляде читается обожание и предвкушение, возбуждение лишь нарастает, но пока окутывая волнами, а не заставая врасплох. Он словно перепил, хотя вино они толком выпить и не успели, наверное, это и означает доверие, по крайней мере хочется на это надеяться. — Уверен? — переспрашивает Вадим и в глазах его плещется сомнение, хотя Дагбаев и подозревает, что в его жизни это точно не первый раз. — Да, все хорошо. Дракон кивает сам себе, удивляясь тому насколько далеко зашли их отношения, учитывая, что вначале Алтана хотелось лишь подразнить, потом стало просто весело действовать на нервы, а сейчас это как-то вошло в любимую привычку, да и чувства уже казались не такими неопределёнными, как раньше. Хотелось, любилось, боялось — вполне себе конкретно, вспомнить только случай на катке, когда он хотел и убить, и не отпускать одновременно. Неделя без Алтана также тянулась долго и нудно. Не было кого-то, с кем можно полежать в тишине, что становилось уже спокойно, в оранжерее даже цветы, казалось, его понимали, потому что цвели не так ярко. Он и сам оставался в Хогвартсе на праздники, потому что оставлять детей одних, тех, кто не смог никуда уехать, навевало свои воспоминания, когда точно также, но уже в одиночестве праздновал и сам Дракон, конечно, были и друзья, но по себе он знает, как хотелось чтобы приехали родители или кто-то из родных элементарно был рядом. Поэтому сам старался заменить то, чего не получал, вот только в этот раз не ради других, а ради него самого Алтан приехал раньше. — Теперь твоя очередь наслаждаться, — усмехается Вадим, напоследок коротко целуя Дагбаева, а затем садится у того в ногах. — Я говорил, что люблю твои шрамы? — Вадим… Алтан сжимается, подтягивая к себе ноги поближе, но что-то решать уже поздно, потому что Дракон ловит его за пятку, лаского улыбаясь, отчего даже увиливать от прикосновений почему-то хочется намного меньше. — Мне кажется самое время. Дракон целует щиколотку, по шрамам поднимаясь выше, как делал в тот вечер, когда только узнал о такой особенности. Дернувшийся под кожей Алтана кадык только прибавляет энтузиазма, поэтому, когда тот переходит на внутреннюю сторону бедра, Дагбаев неосознанно сводит колени, то ли, чтобы прикрыться от смущения, то ли от отвращения к собственным ногам. — Тише, — Вадим осторожно опускает вторую ногу на кровать, сжимая кожу бедра и опускаясь еще ниже. Полотенце и вовсе развязывается от таких манипуляций, когда вещь откидывают в сторону, а сам Алтан выгибается, чувствуя горячий язык на головке. Хочется стонать, но он не произносит ни звука, сквозь ресницы наблюдая за тем, как Вадик вбирает его член наполовину, пропуская головку за щеку и слизывая предэякулят. Когда Дракон насаживается еще ниже, полностью вбирая в себя орган, Дагбаев сжимает простынь, чувствуя, как тот медленно поднимается и почти что также медленно опускается обратно, наблюдая за реакцией. Скорости точно недостаточно, но с каждой секундой Вадим делает ритмичные движения головой все быстрее, держа на грани того, чтобы прийти к финишу и сдерживая удовольствие. Прекращает пытку тот также неожиданно, как начинает, поцелуями проходясь по тазобедренным косточкам, прикусывая кожу и оставляя едва видные засосы, после дотягиваясь свободной рукой до масла, что выливает к себе на ладонь и обмазывает пальцы. — Может быть неприятно, — предупреждает Дракон, звучно целуя в головку, когда Алтан от стыда закрывает лицо руками, — но-но. Вадим приподнимается, убирая руку с лица Дагбаева, а затем хмыкает себе под нос. В такие моменты он особенно любил наблюдать, как трескается привычная маска спокойствия и появляется румянец или как сейчас возбужденный стыд, хоть действует только сам Вадим, но, похоже, наблюдать за этим всем не менее приятно. — Я хочу видеть тебя. Алтан сбивчиво кивает, мол, как скажешь, а после чувствует, как шею вновь начинают покрывать поцелуями, только в этот раз рука где-то внизу отвлекает намного больше. Вадим кружит пальцами около входа, только спустя пару секунд принимаясь за разработку дырки, начиная с одного пальца, из-за чего Дагбаев шипит. — Тише, все хорошо. Собственный вкус отдается на языке горечью, но оттолкнуть Дракона при всем желании все равно бы не получилось, так что Алтан обнимает того за талию, прижимая к себе и заставляя чуть ли не лечь на него, чтобы хоть как-то отвлечься от всех манипуляций. Ногтями он царапает спину, проходится по шее, когда ощущает второй палец, из-за чего из груди рвется надрывный стон, а на глазах появляются слезы. Вот только останавливаться все равно не хочется, так что Алтан подается бедрами назад, стараясь расслабить мышцы. Он где-то слышал, что так будет легче, да и по липкости внизу масла Вадим точно не экономит, поэтому потерпеть стоит хотя бы ради того, чтобы узнать, что будет дальше. — Еще чуть-чуть и будет приятно, — Дракон спускается поцелуями ниже, позволяя ухватиться чужой руке за свои волосы и притянуть их к себе ближе. — Змейка входит во вкус, — между поцелуями посмеивается Вадим, разрабатывая вход уже тремя пальцами, чтоб уж наверняка все происходящее было приятным процессом, а не пыткой. Алтан мычит что-то невнятное, поддаваясь бедрами и уже не сдерживая стонов, потому что становится все приятней и приятней, так что даже слезы в уголках глаз не мешают. Он не обращает внимание ни на Вадима, который теперь уже с улыбкой все больше растягивает вход, оглаживая мягкие мышцы и стараясь нащупать простату. Когда по комнате раздается громкий вскрик, Дракон довольно ухмыляется, захватывая сосок Дагбаева губами и слабо оттягивая, вновь пальцами стараясь нащупать нужное место. Когда ласка прекращается, Алтан приподнимается на локтях, видя, как Вадим распаковывает презерватив, а после раскатывает его по полувставшему члену. В глазах напротив смешинки, перемешанные с возбуждением, так что Дагбаев лишь шире раскрывает ноги, чтобы вернуть и умелые руки Дракона, и почувствовать тепло чужого тела, потому что перед глазами от новых чувств все плывет. Вадиму два раза повторять не нужно, тот льет масло на собственный член, еще раз проходясь им же по входу и только после этого медленно поддается вперед. Спешить им некуда, а пренебрегать подготовкой — глупо, учитывая, что член — не пальцы, воспринимается совсем по-другому. Алтан выгибается, поддаваясь на отвлекающие на шее поцелуи, но даже это не спасает от тупой боли внизу, из-за чего слезы вновь появляются на глазах, но в этот раз уже не от удовольствия. — Мне прекратить? — на всякий случай переспрашивает Вадим, хмурясь, потому что делать больно точно не входило в его планы, а доставить удовольствие он может и руками вместе с языком. — Я не хрустальный, — рыкает Дагбаев, потому что сейчас чрезмерная забота начинает раздражать, то ли от боли, то ли от граничащего с ней возбуждения настроение катится по американским горкам. — Как скажешь, — Вадим ухмыляется и в огне свечей ухмылка напоминает оскал, но быстрее тот все равно не двигается, давая сначала привыкнуть к тому что есть и выходя почти полностью, вновь загоняя только наполовину. С третьего толчка становится легче, мышцы медленно, но верно растягиваются под размер партнера, правда спина Дракона завтра скорее всего будет чуть ли не полностью располосована от пережитых эмоций. Когда же член без особых усилий входит полностью, Вадим помогает закинуть ноги на собственные плечи для удобства, руками упираясь в кровать и наращивая темп с каждым толчком, так что в тишине комнаты раздаются всхлипы, вперемешку с хлопками голых тел. Наслаждение на лице напротив видно невооруженным глазом, прикрыться Дагбаев уже не в силах, зато Вадик может жадно наблюдать и запоминать все, что видит перед собой, чтобы потом прокручивать в голове. — Вадим, пожалуйста, — Алтан скулит пустые просьбы, когда чувствует, что все ближе и ближе к разрядке, только Вадим в противовес замедляется, входя и выходя настолько медленно, что возбуждение застилает глаза и мыслить рационально уже не получается. — Чувствуешь? — Вадим наклоняется ниже, нажимая пальцами на впалый живот, где сейчас через тонкую кожу был виден собственный член и все его движения. Алтан замирает, приподнимая голову и рассматривая, как собственное тело принимает чужой орган, из-за чего чувство наполненности не отпускает, когда Дракон вновь срывается на бешеный темп, а сам Дагбаев вскрикивает, чувствуя, что кончит даже без дополнительной стимуляции. Через несколько мгновений теплая белесая жидкость окропляет живот, а спустя пару толчков и Вадим догоняет его, скатываясь в сторону и стараясь отдышаться, попутно с этим стягивая презерватив и кидая его на пол. Потом уберет. Хриплый смех разрезает тишину, когда Дракон поворачивает голову натыкаясь на мокрое от пота и слез лицо и притягивая Алтан ближе к себе. Было жарко и душно, но даже это не раздражало. — Только в рот ничего не тащи, — сиплым от стонов голосом просит Дагбаев, получая удивленный взгляд. Змейка храбреет на глазах. — Ты вкусный, Золотко, ничего не могу с собой поделать, — хмыкает Вадим, звучно целуя в висок. Сколько они так лежат, приводя дыхание в норму, Алтан не знает, но отчетливо чувствует, как разморено ласками тело, как сердце стучит в груди и волнение отступает. Хорошо до мурашек, до покалывающих кончиков пальцев. Мгновение хочется продлить и повторить уже сейчас, а в том, что время повторить у них все будет, Дагбаев уверен. — Давай помогу, — Вадим поднимает его на руки пару мгновений спустя, чтобы отправиться в душ. Сил, удивительно, все еще много, хоть и хочется лежать, никуда не вставая, но это больше из-за человека рядом. Они нежно водят руками по телам друг друга, смывая масло и растирая душистый гель, который напоминает Алтану мяту. В голове невольно всплывает воспоминание, связанное с амортенцией, если мяту и лён он уже нашел, то новым пергаментом пахла, похоже, кожа самого Вадима, учитывая, какую библиотеку он устроил у себя в комнате. Удивительно, что уже тогда он что-то понимал, но не принимал, видимо, сейчас оба пункта больше не смущали и не пугали. На губах сама собой появляется улыбка, когда Алтан мыльными уже от шампуня руками притягивает Дракона к себе, словно нацеловаться не может, хотя вид при этом всем Вадима, словно довольного кота, смешит и уверяет в том, что тому тоже нравится. — Что вспомнил? — спрашивает Вадим, равномерно распределяя какой-то бальзам по длинным волосам и, словно ребенок, пропускает прядки сквозь пальцы, рассматривая, как те блестят. Тот, похоже, питал какую-то особенную любовь к его волосам и относился к ним крайне бережно. — Ты моя идеальная амортенция, — хмыкает Дагбаев, получая счастливую улыбку в ответ. — Ты знал, что твое масло пахнет бергамотом, — Вадим понижает голос до шепота, нависая над Алтаном и заставляя покраснеть, — а кожа жасмином. — А апельсины? — шепотом интересуется Дагбаев, когда слышит смешок. — Не подскажешь свой любимый фрукт, Цветочек? Алтан хмурится, немного отодвигаясь, чтобы встретиться с довольным взглядом Дракона. В Хогвартсе апельсины он точно часто не ел, по крайней мере при Вадиме, но откуда тот мог знать об этом все еще вопрос. — У тебя в классе на столе были шкурки от апельсинов, — поясняет Вадик пару секунд спустя, — и Сережа упоминал это в столовой, когда подавали их. — Значит… — Значит, что я был влюблен в тебя еще тогда. — Полагаю, это взаимно, — тянет Алтан, уже не в силах сдержать улыбку, потому что удивление сменяется радостью слишком быстро. — Рад это слышать, — Вадим усмехается, поочередно целуя в щеки, и помогает смыть с волос бальзам и лишнюю пену, а после закутывает в махровое полотенце, оставляя в ванной, где от пара от горячей воды все еще тепло, пока он сам меняет постельное белье, так как спать в разворошенной кровати точно было бы неудобно. — Надеюсь хоть завтра мне дадут выспаться, — Алтан укладывается на кровать, греясь в теплых объятиях лежащего сзади Вадима, который целует его куда-то в скулу и не дает отстраниться даже на чуть-чуть, словно боясь, что тот может сбежать. — Обещаю сторожить твой сон, — шепчет Дракон, носом ведя по волосам и зарываясь в них лицом. — Но, если будешь спать слишком долго, не обещаю, что не сдержусь и не разбужу тебя, — чуть погодя добавляет Вадик, посмеиваясь. Алтан думает пару секунд, прежде, чем озвучить следующую мысль, но сейчас, чувствуя себя настолько счастливым, сомнений не остаётся и вовсе, так что, немного повернувшись, Дагбаев ловит чужую ладонь, переплетая пальцы и делая глубокий вдох. — Люблю тебя. Ему кажется, что еще чуть-чуть и затрещат кости, когда Вадим, что есть силы, прижимает его к себе, заключая то ли в кокон, то ли планируя больше никогда не отпускать, хотя оба варианта Дагбаева вполне себе устраивают. — Люблю тебя, — повторяет Дракон. Улыбку различить можно и в темноте, да и то, как Вадик трется об него носом, целуя куда придется: в шею, в щеку, в мочку уха, лучше любых слов описывает то, что чувства взаимны. За окном все еще слышится запоздалый салют, Хогвартс продолжает жить своей жизнью даже сейчас, только в одной из комнат, где всегда было холодно, теперь греться можно целые сутки напролет.